О докучающих поварах и пропадающих алхимиках

- А тебе не приходила в голову мысль, чтобы переехать насовсем в Сину и получить их гражданство? – небрежно бросил Рой Мустанг, лениво откидываясь на спинку своего кресла. Его тёмные глаза медленно скользнули по молодому пареньку с заметными тенями под глазами, стоявшему напротив, слегка ссутулившись. Ему зачем-то пришлось вернуться в Аместрис после продолжительного пребывания в Сине, и возвращение на родину было не просто долгим – оно превратилось в череду неприятностей. Без паспорта, без денег, блондин бы вынужден обратиться за помощью к старому знакомому. - Неудобно ведь тебе мотаться из страны в страну, - голос генерала был мягким, но в нём слышалась та характерная для Мустанга нотка насмешки. – И зачем тебе такие хлопоты? - Да, очень неудобно, но я пока не готов становиться полноправным гражданином Сины, - со вздохом отозвался Альфонс Элрик, опустив голову и сонно смотря в пол. Казалось, даже этот короткий жест вызвал у него усталость. И его голос звучал так устало, что Мустанг уже почти пожалел мальчишку. Последние несколько дней выдались для Альфонса особенно изнурительными. Дорога из Сины была длинной и непростой: он успел пропустить свой первый поезд из-за пробки – идиот, зачем только отказался от паланкина, когда Мэй предлагала добраться воспользоваться своими слугами, и решил довериться таксисту? – а затем в спешке бросился на другой, влетев в кассу за обменом билета, нагло проигнорировав очередь. Ещё и посреди ночи его разбудили крики – в соседнем купе устроили потасовку, и Альфонсу, как будущему доктору, пришлось оказывать помощь пострадавшим, а потом выслушивать всевозможное нытьё и жалобы на здоровье от остальных пассажиров. А утром он обнаружил, что у него украли кошелёк и документы. Хорошая благодарность, сказать нечего. Рой наблюдал за ним, отмечая, как парень слегка покачивается, будто держась на ногах из последних сил. - Да и для получения гражданства Сины я должен буду отказаться от аместрийского, - продолжил блондин, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но Мустанг заметил, как тот на деле едва удерживал зевок. Да уж, юноша явно выжат как лимон. - Так Вы сможете договориться с кем-нибудь, чтобы мне быстро восстановили хотя бы паспорт и страховой полис? Собственно, больше просить помощи в Ист-Сити Альфонсу было не у кого. Поговорив по телефону с бабушкой Рокбелл, юноше пообещали прислать некоторую сумму – в тот момент у Пинако наблюдался сын каких-то богачей с Севера – пьяный катался на санях и попал прямо под снегоуборочную машину, лишившись ноги, заменённой теперь автопротезом – и бабуля просто не могла оставить пациента, – но неизвестно было когда именно привезут деньги, а Эдвард, женившись на Уинри, проводил медовый месяц в Сине, предаваясь любовным утехам и наслаждаясь всевозможной острой пищей. - Я верну деньги, как только получу перевод от бабушки. Мустанг, изучающий в это время отчёты, оторвал взгляд от документов и поднял глаза на паренька, после чего мотнул головой. Став студентом Синской Медицинской Академии с уклоном в альмедику, блондин снова стал тощим, и ремень он затягивал уже на предпоследнее отверстие. До повторной дистрофии ещё не дотянул, но близок. Рой нахмурился, но тут же вернул себе выражение спокойствия. Вот же студенты – ни нормального питания, ни отдыха. А Мэй, что, в Сине своей совсем его там не кормит? Или это он сам так экономит? - Лучше учись хорошо, студент, - фыркнул он, вернувшись к просмотру бумаг, – чтобы хорошим доктором стать. Деньги отдашь, когда на ноги встанешь, - оборвал он, заметив, что собеседник уже открыл рот и собирается спорить. - Спасибо, - коротко выдохнул Альфонс, явно чувствуя облегчение. - Кстати, как там твой братец? – Мустанг прищурился, отложив унылые отчёты в сторону, решив сделать небольшой перерыв в разборе документов. В голосе даже прозвучал неподдельный интерес: как идут дела у бывшего Стального Алхимика, который ушёл из армии, женился на своей подруге детства столь внезапно, и до сих пор держал в секрете свои передвижения по загранице? Вот интриган мелкий. Альфонс оживился, хотя усталость всё ещё читалась в его осанке и взгляде. - Эд позвонил мне из императорского дворца, куда их пригласил Линг, за пару дней до моего отъезда, - ответил он с ноткой гордости в голосе. – Говорит, что супружеская жизнь… ну, не такая уж и страшная. Даже немного приятная, - блондин коротко хохотнул, и его лицо немного оживилось. Он даже подмигнул с таким видом, будто делился особой, взрослой тайной. Мустанг невольно усмехнулся. Стальному, значит, немного приятна супружеская жизнь? Ну-ну. Да, небось, мальчишка теперь из спальни неделями не выходит, только и радуясь, что наконец мужчиной стал. - Сам жениться ещё не собираешься? – спросил он, пристально разглядывая парня. Вопрос был брошен почти мимоходом, и губы тронула лёгкая, почти насмешливая улыбка, а глаза блеснули хитростью. Рой знал, куда бить. – Её, кажется, Мэй звать, да? Реакция Альфонса не заставила себя долго ждать: Элрик мгновенно вспыхнул, словно его окатили кипятком и застали за чем-то непристойным. Щёки, успевшие побледнеть за последние дни, приобрели насыщенный красный оттенок, глаза заметались по комнате, и он переступил на месте, словно ему захотелось сбежать от разговора. - Мне… Мы… Нам ещё рано! – почти вскрикнул он, захлёбываясь словами и уткнувшись взглядом в пол, будто спасение было где-то под ногами. Мустанг не смог удержаться и тихо рассмеялся, наблюдая за метаниями юноши. Альфонс принялся сердито ковырять носком ботинка деревянный пол, стараясь справиться с жаром, растекающимся по всему лицу. Мальчишка. Всё ещё ребёнок. Даже краснеет, как помидор. Эдварду такое скажи – он бы уже в ответ бросил что-то язвительное или нахамил, а этот теряется. Мэй, наверное, теперь за него и думает, и решает. Ну, ничего, подрастёт. - Ты бы её навещал почаще, - заметил Мустанг наконец, всё ещё улыбаясь. – А то такие девушки нарасхват обычно. Элрик только сжал губы и глубже втянул голову в плечи, явно не зная, как реагировать. А Мустанг смотрел на него, чувствуя лёгкое удовлетворение. Такой ещё ребёнок, а ведь пора взрослеть уже, после всего перенесённого. И Эд-то уже взрослой жизнью вовсю наслаждается. Не ровен час, и младший Элрик подтянется. *** Сам Мустанг давно уже вынашивал мысль о том, чтобы предложить капитану Хоукай свои руку, сердце и прочие части тела, идущие в комплекте. Не просто так, а на вечное хранение, так сказать, и ежедневное использование неких органов по назначению. И эта мысль звучала в его голове с завидной регулярностью, особенно в тишине ночей, когда он оставался наедине со своими чувствами. Ещё в Ишваре, когда война близилась к концу, такая идея впервые мелькала. В какой-то момент, сидя на импровизированном складе, он даже разглядывал пустую жестяную банку с отвратительным местным пойлом, именуемым там пивом, размышляя, можно ли из неё преобразовать колечко. В крайнем случае, сам металл подойдёт, - думал тогда Рой, пытаясь отвлечься от разрушений и крови вокруг. Но момент для предложения был неподходящим: какой смысл говорить о браке, находясь в аду? Да и условие одно было слишком важным – дожить. Обоим. После войны он был уверен: та Риза, которую он помнил из детства, подаст рапорт об отставке. Навидавшись ужасов Ишвара, как можно продолжать службу? Однако Хоукай изменилась со времён юности и осталась. Она была тверда, как скала, и решительна, как никто другой. «Я должна прикрывать Вашу спину», - повторяла она вновь и вновь, и Мустанг понял, что уговаривать её бесполезно. А в какой армии начальники женятся на своих подчинённых? Это уж точно не по уставу. Теперь же, когда власть в стране находилась в руках старого лиса Груммана, казалось, все обстоятельства начали складываться в его пользу. Новый фюрер с энтузиазмом пытался выгодно устроить личную жизнь своих подчинённых. Он уже даже намекал, что хотел бы видеть Ризу в роли первой леди, а своих правнуков – полноправными наследниками лучших качеств Мустанг и Хоукай. И мадам Кристмас также была ярым сторонником этого брака. Она напоминала, что отец Роя к тридцати годам успел и жениться на иностранке с Востока, и обзавестись ребёнком, и покинуть этот мир вместе с женой с разницей в один день. К успеху пришёл человек, в общем. Впрочем, Роя последняя часть судьбы отца совершенно не устраивала – умирать так рано он не собирался, особенно после рождения ребёнка. Иногда, лёжа с капитаном в постели в обнимку, ощущая пульсирующее тепло, волнами идущее от её горячего и мокрого от пота тела, Рой осторожно спрашивал у неё, не хочет ли она бросить армию? Ответ всегда был одним и тем же: Хоукай начинала кусаться, оставляя следы на его шее или ключицах, и твёрдо заявляла, что её работа закончится, и она перестанет защищать его спину, только когда её заменит толпа президентских телохранителей. - Ты издеваешься, Риза, - бормотал он на следующее утро, стоя у зеркала и прикрывая следы укусов воротником рубашки, тихо бесясь. Ну и когда это случится-то? Годы-то идут, и его тело вечно молодым, как у какого-то гомункула, не останется. Да и не факт, как бы ни хотелось ему этого признавать, что спустя это всё время у него будет продолжать нормально функционировать член, и Рой, не глотая каких-нибудь там таблеток с говорящими названиями вроде «Неваляшка», сможет заделать ей ребёнка. И затягивать нельзя, детей нужно заводить, пока они молоды и, чёрт возьми, хороши в этом приятном деле. Но Риза явно не разделяла его энтузиазма. И когда Мустанг, якобы между делом, предложил отказаться от презервативов, ссылаясь на то, что в них «ощущения не те», она начала демонстративно по утрам пить противозачаточные, ехидно поглядывая на хмурящегося начальника. И ведь какие-то действительно хорошие пила таблетки, потому что иначе точно бы ходила уже с заметным животиком, ибо Рой в конце старательно заливал в неё всё. Сейчас, разглядывая свадебную фотографию Стального и его супруги, Мустанг не мог сдержать лёгкой зависти. Риза рассказала ему по секрету, что Уинри уже была на втором месяце беременности, когда они решили сыграть свадьбу раньше на три месяца, чем планировали изначально, пока её животик ещё не видно. Рой, конечно, порадовался за ребят, да только играющее в заднице детство и чувство соперничества не давало ему покоя. Ну Стальной и засранец. Обскакал его на два шага сразу. И женился, и скоро станет отцом. Кольцо для Ризы он заказал уже давно. Хорошее такое колечко, только дорогущее, зараза. Оправу он выбрал элегантную, но простую, чтобы она не отвлекала от главного – драгоценного камня, добытого и огранённого в лучших приисках Драхмы, и стоимость которого могла потянуть на новенький автомобиль с завода. Конечно, самой Ризе об этом знать было пока не обязательно, но в случае, если что-то случится в будущем, она сможет сдать его в ломбард и получить за него очень хорошие деньги для решения возникших проблем. Он тихо усмехнулся, откинувшись в кресле. - Ну что, Хоукай. Твой ход. Потому что сам он отступать не собирался.