О докучающих поварах и пропадающих алхимиках

Хаяте шёл рядом с хозяйкой, гордо подняв хвост. Его лапы уверенно ступали по земле, но что-то в воздухе заставляло его нервничать. Он втягивал носом запахи, один за другим, пытаясь разобраться в этом хаосе. Люди суетились, перебрасывались своими человеческими звуками, и хотя он не понимал их смысл, тревога, исходившая от них, волнами разливалась вокруг. Хаяте был хорошим мальчиком. Он не мешал, не тявкал, даже когда хотелось сказать хозяйке, что он рядом, что он не даст её в обиду, что ей не нужно напрягаться, когда он рядом. Но он молчал. Хаяте был хорошим мальчиком, а хорошие мальчики не создают лишнего шума, особенно когда хозяйка и приходящий хозяин были напряжены. И при такой атмосфере тявкали только плохие мальчики. А он не любил, когда он становился плохим мальчиком. Хозяйка всегда ругалась, когда он становился плохим мальчиком. В воздухе пахло смертью. Этот запах вызвал в Хаяте противоречивые чувства, потому что он никогда не чувствовал запаха смерти. Это было что-то новое. Что-то страшное и интригующее. Хаяте очень хотелось посмотреть на человека, который пах смертью, но хозяйка твёрдо сказала ему «Сидеть», и он сидел, но не потому, что хотел, а потому что хороший мальчик всегда слушается. Слово «Сидеть» он знал, потому что хозяйка когда-то объяснила его значение, и теперь он всегда слушал её приказ. Когда приходящий хозяин опустился на корточки, подняв большую тряпку, Хаяте ощутил целый букет плохих запахов, от которых бы сам держался подальше, если бы не слово «Сидеть». От приходящего хозяина начала исходить смесь запахов страха и отвращения, от хозяйки – страха и беспокойства, а от человека, пахнущего смертью, пахло ещё и кровью, мучениями и чем-то странным, совершенно не подходящим для букета плохих запахов. Среди этих страшных запахов пряталось нечто иное, нечто соблазнительное. Хаяте приподнялся, оторвав хвост от земли, втягивая запах. Все его мышцы разом напряглись, а хвост начал дёргаться сам по себе, и рот наполнился слюной. Мясо. Вкусное мясо, которое недавно выкинула хозяйка, но которое нашёл плохой мальчик, прогрызя пластиковую крышку. Хаяте попробовал его всего чуть-чуть, потому что тогда на кухню зашёл приходящий хозяин и отогнал его от мусорного ведра. Он строго сказал ему слово «Нельзя», и это значило, что трогать мясо из контейнера было запрещено. Но сейчас никто не запрещал ему обнюхивать этот запах, и плохой мальчик теперь рвался наружу, требуя вкусить ещё немножечко. Самую малость, всего на один зубок. Хаяте сорвался с места и бросился вперёд, проигнорировав удивлённый возглас другого хорошего мальчика, который служил вместе с хозяйкой и приходящим хозяином и иногда приходил в гости, чтобы покормить его, когда хозяйки и приходящего хозяина долго не было дома. Запахи вызывали дрожь от вожделения. Они манили, окутывали его, словно невидимые руки, тянущие к себе. Он хотел туда, хотел посмотреть, хотел понюхать… хотел попробовать. Хаяте бросился к большой тряпке, забираясь под неё, жадно вдыхая волну новых запахов вкусного мяса, крови и смерти. Плохой мальчик вырвался наружу. Плохой мальчик плевать хотел на мнение хорошего мальчика. Плохой мальчик очень хотел снова попробовать вкусное мясо, потому жадно вонзил зубы в холодный кусок, капая на землю слюной. Он гряз мясо, жадно заглатывая куски, отделяемые от кости, не обращая внимания ни на команды хозяйки, ни на приказы приходящего хозяина. Плохой мальчик в нём ликовал. Плохой мальчик не слушал команды хозяйки, игнорируя её. Плохому мальчику не было дела и до приходящего хозяина. Плохой мальчик хотел мяса, плохой мальчик его получил. Теперь людские звуки его совершенно не интересовали. Его заинтересовала только внезапно появившаяся рука, желающая отобрать у него добычу. Она тянулась к нему, тянулась ко вкусному мясу. Но она его не получит! Это его мясо. Это он будет его кушать. Плохая рука не посмеет его забрать. Хаяте предупредительно зарычал, продолжая вгрызаться в мясо. Нет! Не смей! Это моё! Рука отвлекла его от трапезы. Рука тянула его в сторону, схватившись за ошейник. Рука выводила его из себя. Она посягнула на его мясо, и плохой мальчик решил её наказать. Плохой мальчик оторвался от вкусного мяса, чтобы показать плохой руке, кто тут главный и чьё это мясо. Плохой мальчик бросается вперёд, вцепившись зубами в плохую руку, дёргая приходящего хозяина на себя. Кровь брызнула на его морду, а приходящий хозяин вскрикнул от боли, но плохому мальчику было плевать. Плохой мальчик должен научить приходящего хозяина не покушаться на его еду. Слюна смешивается с железным вкусом крови, Хаяте сильнее впивается зубами в плоть. Мясо. Эта рука тоже состояла из мяса. Плохой мальчик дёрнул её ещё сильнее, пытаясь отодрать себе лакомый кусок, отодрать мясо от кости. Приходящий хозяин был напуган. Ему стало больно и страшно, и плохой мальчик чувствовал свою победу. Плохой мальчик был в восторге. Приходящий хозяин не будет покушаться на его еду, иначе плохой мальчик снова накажет его. Но всё оборвалось. Чёрный сапог врезался в его рёбра. Хаяте подавился воздухом, не в силах сделать вдох. Его зубы насильно разжали, надавив на челюсть. И плохому мальчику стало больно-больно, и он начал скулить. Хозяйка кричала на него. Хозяйка нашла плохого мальчика. Плохой, очень-очень плохой мальчик. Хаяте припал к земле, виляя хвостом, но не от радости. Плохой мальчик – это Хаяте. Все люди, обступившие его, теперь знали, что Хаяте плохой. Хозяйка знала, что он плохой мальчик. Хаяте смотрел на приходящего хозяина, которого окружили люди. Приходящий хозяин смотрел на него. Хаяте чувствовал его страх, чувствовал его запах, разливающийся волнами вокруг. Плохой мальчик был очень доволен. Приходящий хозяин очень боялся. Теперь приходящий хозяин больше никогда не будет посягать на его еду. Плохая рука была вся в крови. Плохая рука больше не будет отвлекать его от трапезы, и не будет хватать его за ошейник. Плохая рука должна была усвоить урок. Приходящий хозяин всё ещё смотреть на него, даже когда хозяйка начала крутиться около него. Даже когда Хаяте схватили другие хорошие мальчики, которые служили вместе с хозяйкой и приходящим хозяином, и увели куда-то прочь от вкусного мяса, приходящий хозяин всё ещё смотрел на него, держась за плохую руку. Но почему приходящий хозяин испугался не боли и плохого мальчика, а чего-то другого? *** Тело Стикштоффа нашли детишки, прогуливающие школу на детской площадке. Одна из непослушных девчушек отошла в высокую траву, чтобы справить нужду, и напоролась на изуродованный и зверски расчленённый труп пропавшего кандидата в государственные алхимики. «Чудесная находка», которая навсегда избавила от желания прогуливать уроки и поломала психику столь юного создания. Вонища стояла удушающая. Гнилостный запах смешивался с металлическим привкусом крови, который будто оседал на языке. Рой старался держать дыхание ровным, но это было невозможно. А от глубокого вдоха лишь усиливалась тошнота. Конечности были отрезаны с грубой жестокостью, оставляя неровные, разорванные края. На культях виднелись следы зубов – и эти зубы принадлежали не животным. Мустанг почувствовал подступающую тошноту, когда осознал, что эти следы уж больно были знакомы на тот, который желтел на его ключице, оставленный в момент оргазма Ризой. Человеческие укусы. Но вгрызались в Стикштоффа явно не в сладком наслаждении, а в агонии, судя по ужасу, навечно застывшему в глазах. Само тело было так же искусано, а в животе зияла дыра, но заглядывать в неё Мустанг так и не решился, оставив работу судмедэкспертам. Рой отвернулся, едва сдерживая подступающую тошноту. - Может он, это, пожёстче любил… - буркнул Хавок, и Рой поспешно запахнул ворот рубашки, у которой некстати оторвалась пуговица, демонстрируя напоказ сослуживцам жёлтую отметку, подаренную Ризой. Сама Хоукай в этот момент стояла с настолько непроницаемым лицом, и Мустанг чуть сам не уверовал, что сделал предложение и проводил ночь совсем с другой женщиной, пока капитан мирно спала у себя в постели. - Твоя шутка – кал, дружище, - тихо подметил Бреда, окинув Хавока мрачным взглядом, и все с ним молча согласились. Хаяте, которого Риза захватила с собой, чтобы не тратить время на утреннюю прогулку, крутился около тела, беспокойно его обнюхивая. Никто не обращал на собаку внимания, обсуждая теорию о предполагаемую банду каких-то каннибалов, что якобы завелись в Ист-Сити, и все пытались понять, были ли они причастны к другим пропажам алхимиков. Иных тел, кроме несчастного Стикштоффа, по-прежнему пока найдено не было, но кто ж их знал – первая пропажа произошла полгода назад, а с момента второго потерянного из виду алхимика прошло три месяца. Сколько ещё расчленённых и покусанных трупов может сейчас лежать в высокой траве по разным районам Ист-Сити? - Будем надеяться, что хотя бы Швефель в порядке, - выдохнул Мустанг, с усилием подавив дродь в голосе и бросив очередной взгляд на брезент, под которым скрывалось тело. Хаяте продолжал суетиться около накрытого покойника, виляя хвостом. Что же ему тело покоя-то не давало? Лучше бы побегал по травке, сделал все свои собачьи дела, не угрожая обоссать в ботинки каждый раз, когда генерал приходил к Хоукай. - А ну фу! – прикрикнул Рой и топнул ногой, подскочив ближе, чтобы спугнуть собаку, и заметив, что Хаяте, заворчав, сунулся под брезент, уже не виляя хвостом. Но псу было абсолютно наплевать на крики Мустанга и на приказы Хоукай, он явно отыскал внутри что-то интересное. Рой дёрнул ткань, чтобы посмотреть, что же там такое нашла собака, и скривился от отвращения, поспешно сглатывая обратно подступивший завтрак. Хаяте старательно лизал воняющему тухлятиной трупу культю, покрытую застывшей кровью, оставшуюся от ноги. С какой-то маниакальной настойчивостью вгрызался так в торчащую кость зубами. - Мерзость… - прошептал Рой одними губами. Он подошёл ближе, схватив непослушное животное для его же безопасности, и собрался унести подальше от останков Стикштоффа, но обычно добродушный Хаяте внезапно обернулся с рычанием. А потом бросился на удивлённого генерала, впившись зубами в руку, которую тот не успел убрать, и вцепился в неё, крепко сжав челюсти, и резко дёрнул на себя, совершенно не слыша вопля боли. Боль была внезапной, острой, пульсирующей. На какую-то секунду даже в глазах потемнело. Рой смотрел тупым взглядом на собственное предплечье, в которое вонзилась собака. Слёзы застилали глаза, но он смотрел как кровь стекала с его руки на траву, и не мог отвести взгляда… Интересно, а Стикштофф так же смотрел, как капает его кровь, когда в него вгрызалась эта банда каннибалов?.. Хаяте снова рванул его на себя, и Мустанг почувствовал, как разрываются ткани, и кровь буквально полилась потоком. Он чуть не потерял равновесие и попытался устоять на ногах, но собака почему-то вцепилась ещё сильнее, злобно рыча. Его руку жгло огнём. Ещё больше крови полилось на траву. Позавчера Хаяте ел из контейнера, который оставлял на пороге этот грёбанный рыжий мальчишка. И пёс ел то мясо с таким аппетитом, с каким сейчас вгрызался сначала в труп, а потом в самого Мустанга. Рой вспомнил следы от зубов Ризы, оставленные на его ключице, когда она кончала… Это было теплом и наслаждением, сводящим практически весь его низ живота. А теперь зубы впивались в него, чтобы убить. И это было холодом, болью и кровью. Сердце даже пропустило удар. Рой смотрел на визжащего пса, которого отдирали от его руки одновременно Хавок с Бредой, но это уже было как-то далеко. Его морда была перепачкана алой кровью, и изо рта капала слюна, пузырясь красным. Взбесившийся пёс, вкусивший человечины. Рука горела. Риза сдавила его плечо, перетягивая своим ремнём, пытаясь остановить льющуюся кровь. Он слышал её голос, но как будто из-под толщи воды, словно она стояла не здесь, рядом с ним, сдавливая его руку, а где-то далеко. Мир кружился перед глазами. В глазах начало темнеть. Обычно, когда он терял сознание, это было так внезапно, что он даже не успевал этого понять, осознавая всё случившееся только когда уже приходил в себя в больнице или в объятиях сослуживцев. А ведь Риза говорила, что они с Ребеккой тогда ели какое-то очень вкусное мясо в ресторане, которое приготовил этот рыжий мальчишка. Удержать равновесие становилось всё тяжелее. Всё плыло, и Рой плыл следом, качаясь всё сильнее. И этот рыжий мальчишка принёс ей мясо в контейнере, который она в гневе выкинула, однако его прогрыз Хаяте, сунув любопытный нос в помойку. А теперь Хаяте разорвал его руку. Тошнота подкатила так внезапно, что он даже не успел вовремя сглотнуть, и его вывернуло наружу всем тем, что они успели наспех закинуть в себя ещё дома у Хоукай, забрызгивая горячей рвотой свои штаны, свои сапоги и кого-то ещё, кому не повезло в этот момент оказаться рядом с ним. - Держись! Звуки уже доносились откуда-то издалека, но Рой даже не понял, кто это говорил и кого он заблевал. Перемазанная его собственной кровью собачья морда всё ещё стояла перед глазами. Банда каннибалов, появившаяся в Ист-Сити… Земля окончательно ушла из-под ног, и Риза, подхватила его за плечи, прежде чем он упал вниз, съёжившись на земле от ужаса. До него всё ещё доносились какие-то звуки, какие-то крики, но доносились они откуда-то издалека. Откуда-то из темноты, накрывающей внезапно его рассудок. Риза. Риза ела то самое мясо в ресторане, куда спихивает остатки пропавших алхимиков банда каннибалов из Ист-Сити. И Риза ела это, не зная, и нахваливала этого рыжего мальчишку. Он слышал собственный пульс, скачущий где-то в ушах. Сначала быстро, а затем всё медленнее. Глаза застилала тьма. Кто-то тормошил его и бил по лицу, обжигая пощёчинами, но было уже слишком поздно. Тьма захватила его полностью.