Руки прочь

— Вэй Ин, — прямо перед парнем раздаётся родной голос, от которого сводит живот и трепещет сердце. Вэй Ин поднимает на Лань Чжаня взгляд и весело улыбается, скрывая за этой улыбкой все свои печальные мысли, чтобы никто о них не узнал. И Второй Нефрит ведётся, потому что именно такая улыбка, яркая и широкая, вызывает у него бесконечное доверие. Лань Чжань не знает, что теперь ночами Вэй Ин пропадает не на Ночной охоте, а сидит в таверне с несколькими кувшинами вина в компании Вэнь Нина, который поселился на другом конце Цайи, и просто молча сидит и слушает, как Вэй Ин ревнует, как страдает и как мечтает прекратить эти мучения. Лань Чжань не знает, что происходит у мужа в голове. Может, догадывается, но точно не подозревает, что именно за мысли роются там от заката до заката. Лань Чжань не знает, что в Юньмэн Вэй Ин сейчас хочет не просто к Цзян Чэну, с которым ему удалось помириться, а чтобы отпустить там себя, гуляя на охоте на фазанов, а потом напиться в таком дребезге, чтобы даже он опьянел. Чтобы никто не знал о том, как он терзает себя, Вэй Ин мог бы запереться в комнате и не выходить оттуда всю ночь, а наутро выйти и улыбнуться. Лань Чжань благодаря Вэй Ину слеп и видит лишь бесконечно улыбающегося Вэй Усяня, который с удовольствием отдает всего себя днём и ночью. И не только в плане постельных игр. Но Лань Чжань уже заметил, что Вэй Ин стал льнуть к нему в пылу страсти как-то более отстраненно, деревянно. Будто его что-то беспокоит. Но на каждый вопрос у Вэй Ина всё новые и новые причины не отвечать. Очевидно, что это не тот вопрос, на который тёмному заклинателю хочется ответить. Правило каждого дня теперь нарушено. — О, Лань Чжань! — Вэй Ин снова смеётся ни с того ни с сего, как делает это всегда. — Я тебя не заметил, ты так тихо подходишь! Ты готов к походу в город? — Мгм, — короткий кивок следует в ответ. — Тогда идём скорее! — Вэй Ин хватает супруга за руку и тянет к выходу из Облачных Глубин, как делает это постоянно. Как будто ничего не поменялось за эту неделю, когда поменялось абсолютно всё. И Вэй Ину так страшно от этих перемен, что недавно его начали мучать кошмары. Всё началось ещё неделю назад, во время возвращения домой из путешествия. Тогда было поздно, и Вэй Ин с Лань Чжанем остановились в Цайи, чтобы не будить никого дома. В особенности старика Лань Цижэня. Вэй Усянь на пару минут уходил в снятые на ночь покои, чтобы оставить там некоторые из сувениров, приобретенные в пути. Всего пара минут. И когда темный заклинатель вернулся, то обнаружил своего любимого мужа в объятиях молодого юноши, пусть и слишком коротких, чтобы назвать их объятиями, потому что Лань Чжань сбросил с себя чужие руки с каким-то пренебрежением. Юноша был красив лицом и телом, явно обладал боевыми искусствами. И в речах парнишка искусен тоже был. Он мило говорил о том, что достопочтенный Ханьгуан-цзюнь его очень выручил, но в глазах летали нехорошие искры. Он определенно точно положил глаз на Лань Чжаня и этим взбесил Вэй Ина. И всё бы ничего, случись это один раз. Но теперь юноша всеми силами ищет с Лань Чжанем встреч, абсолютно игнорируя Вэй Ина, который поначалу ревновал тихонько, про себя. Но однажды, когда юноша хотел утянуть Лань Чжаня куда-то за собой, Вэй Ин взорвался: убрал руки наглеца от своего мужа и спрятал последнего за свою спину. Тогда Вэй Ин разозлился сильно, что глаза налились алым пламенем темной магии, угрожая уничтожить. Лань Чжань — его супруг! Почему другие могут думать, что его можно забрать? Второй Нефрит — один из последних самых близких людей Вэй Ина. Он не может его отпустить так легко. Но… Лань Чжань так холодно остановил мужа, будто Вэй Усянь чему-то помешал. Это больно ударило тёмного заклинателя, заставляя отступить назад. Поэтому он больше не препятствовал их общению. Делал удобнее: уходил в те моменты под разными предлогами, а потом просто появлялся в снятой на ночь комнате, поздно и с кувшином вина. Лань Чжань никогда не ругал его за любовь к выпивке. И думал, что муж ходит искать любимое вино, но в итоге, как всегда, забывается и кому-то помогает или сидит где-нибудь и смотрит на людей, разглядывая их. Такое очень-очень часто случалось. Вэй Ин мог быть таким рассеянным. Так случилось и в этот раз, но теперь Вэй Ин встретил в таверне старого друга, Хуайсана. Мужчины решили выпить за такую прекрасную встречу — сейчас они виделись редко из-за множества дел. Да и дружба между ними остывала. Неудивительно. — Братец Вэй, а где же твой несравненный супруг? — спросил глава Не с ехидной улыбкой, которую спрятал за веером. — Где-то с каким-то гаденышем, — выплюнул Вэй Ин и закатил глаза, как Цзян Чэн. — Что ты имеешь ввиду? — К нему прицепился некоторое время назад какой-то щенок. И я бы мог встать и задать этому мальцу, но обещал Лань Чжаню никого не убивать, если это не определенно точно тварь, подобная Вэнь Чао или ещё кому-нибудь. А взглядов и слов малец не понимает. И Лань Чжань его так старательно защищает, что мне противно, — на лице Вэй Усяня возникает недовольная гримаса. — Ты ревнуешь? — До беспамятства, братец Не. Хочу придушить этого поганца и обезобразить его слащавое лицо так, чтобы Лань Чжань даже поворачиваться в его сторону не мог. Хуайсан вздыхает и приподнимает веер повыше, оставляя видными лишь глаза. — Ох, братец Вэй, а ты пробовал поговорить с Ханьгуан-цзюнем? — Не пробовал и пробовать не хочу. Он мой супруг, я должен ему доверять, а ревность — это показатель недоверия. Но мне часто кажется, что он исчезнет. Как все, кто мне дорог, — это вино, кажется, было особенно крепким, и оно неплохо развязало язык, хоть и пьяным Вэй Ина не назовешь. — Я знаю, что Лань Чжань верный муж. Но это знание ничем не помогает. — Ох, Ханьгуан-цзюнь, как же Вы вовремя подошли, — говорит вдруг Хуайсан, глядя куда-то в сторону. Вэй Ин обернулся, боясь, что его речи могут быть услышаны. Но Лань Чжань не тянул Вэй Ина никуда, не смотрел смущённо или виновато. Лицо его не выражало ни малейших изменений. Значит, он ничего не слышал. Прекрасно. Не хватало ещё, чтобы Ванцзи ему сопли подтирал. — О, Лань Чжань, выпей с нами! — улыбнулся Вэй Ин. Он позвал его, как всегда пытаясь споить. Но Лань Чжань, как это бывает обычно, отказался и сел за стол, ближе к Вэй Ину. А тому отчего-то не по себе. Ему кажется, будто его где-то обманывают, или он где-то крупно наложал. Наверное, потому что выговорился кому-то другому, р на душе стало пусто. — Лань Чжань, а где твой новый друг? — спросил Вэй Усянь с приторной улыбкой. — О, я здесь, — смеётся голос за спиной, и Вэй Ин коротко, но выразительно смотрит на Не Хуайсана, мол, полюбуйся. Глаза на частицу секунды мелькают алым, и старый друг видит этот гнев, пока все чувствуют краткую волну темной ци. Теперь Не Хуайсан прикрывается веером, понимающе глядя на Старейшину Илин. Ему, кажется, жаль своего друга. — О, а кто этот господин? — спросил глава Не, чуть улыбаясь глазами. — Меня зовут Ван Бэйронг, — представился юноша, садясь за стол. — Значит, молодой господин Ван? — Ну, можно и так, — юноша смеётся. — Лань Ванцзи, а ты пьешь вино? Ох, я прошу прощения, вам же в клане нельзя этого делать. — Что ж, позвольте я стану Вам собутыльником заместо Ханьгуан-цзюня, — вдруг говорит Хуайсан, и Ван Бэйронг охотно соглашается, наливая ему вина. Вэй Ин пьет с кувшина огромными глотками. Лань Чжань предпочитает чай, а спустя время, когда Ван Бэйронг увлекается разговором с главой Не о чём-то из политики, он поднимается и тянет за собой Вэй Ина. На вопросительные взгляды компании Второй Нефрит не ответил. Ровно как и на вопросы Вэй Ина о том, куда они собираются идти. Ванцзи просто ведёт его за собой молча. И привел в постоялый двор, где снял комнату. Лань Чжань потянул Вэй Ина за собой и закрыл двери, пока его муж с недовольным видом стоял посреди комнаты. Поскольку кувшин с вином был уже пуст, он стоял на столе, пока сам Вэй Ин сложил руки на груди. — Лань Чжань, что с тобой такое? Хорошо же сидели, — возмущается темный заклинатель. Но Второй Нефрит не отвечает на вопрос, просто молча подходит к своему супругу и немного робко прижимает свою ладонь к его щеке, будто боится, что сейчас его оттолкнут. Вэй Ин, удивившись, замер. Взгляд Лань Чжаня вдруг стал полным вины, каждое движение выдавало его волнение. Темный заклинатель не решался спросить, что произошло. Просто уставился в любимые золотые глаза, утонув в них. — Прости меня. Я очень виноват, — спустя время говорит Лань Чжань и подходит ближе, вплотную. — А? В чем? Что не сел с нами выпить? Лань Чжань, так это же пустяки, мы же знаем, что ты… Ну, не очень хорошо вино переносишь, — недоуменно поднял глаза Вэй Ин на своего мужа. — Нет. Молодой господин Ван. Ты ревновал, — уши Лань Чжаня краснеют, а Вэй Ин становится статуей, замерев. «Значит, он все слышал?» — в панике думает Вэй Усянь, и вдруг осознание всей ситуации бьёт его молотом по голове. Хуайсан ведь не просто так речь о ревности завел! — Ты всё слышал, да? — с разочарованным стоном спрашивает Вэй Ин. — Мгм. — Обижаешься, что я врал тебе? — Нет. Вэй Ин хотел как лучше. Я не замечал, что молодой господин Ван имеет ко мне такой интерес. — Но как? Он же буквально тебе на шею вешается! — Потому что я всегда думаю о Вэй Ине. Никто другой не сравнится с тобой. Темный заклинатель, пораженный таким откровенным признанием, снова смотрит в глаза Лань Чжаня, пытаясь там что-то найти. Ответ, чувства… Что угодно. И видит лишь безграничную любовь к себе. Это заставляет Вэй Ина расслабиться, а потом радостно повиснуть на своём супруге, лицом утыкаясь в белоснежную шею, пахнущую сандалом. Лань Чжань ловит Вэй Ина, он его всегда ловит, и крепко прижимает к себе, чувствуя, как теперь теплое изворотливое тело льнёт податливо, охотно и смело, как раньше. В душе разливается теплое, почти горячее, чувство. — Не давай тому глупцу себя касаться. У него недобрые намерения, — требует Вэй Ин тихо, но настойчиво. — Только Вэй Ин, — в волосы супруга шепчет Лань Чжань. — Честно-честно? — Мгм, — Ванцзи сжимает его крепче в своих сильных руках. Вэй Ин улыбается довольно и счастливо, а затем отстраняется, чтобы прижаться губами к губам Лань Чжаня. Тот не перехватывает инициативу этого касания губ, позволяя Вэй Ину с помощью этого поцелуя высказаться. Ванцзи только обхватывает талию мужа крепче, чтобы теснее прижать к себе. Как же они скучали по этой близости. Без всяких недомолвок и холода между ними. А Вэй Усянь тем временем целует Лань Чжаня яростно, выражая свою боль, свой гнев, все свои чувства. Покусывает нижнюю губу, иногда чуть тяня на себя. Вэй Ин проникает в чужой рот языком и тут же сплетается с языком Лань Чжаня в танце. От мужа исходит вкус недавно выпитого чая, а от самого Вэй Ина: вкус вина. И эта смесь просто восхитительна. Хотелось ещё. Темный заклинатель целует Лань Чжаня глубоко, порывисто, почти неистово, пальцами зарываясь в тёмные волосы, сжимая их на затылке и издавая довольные, почти мурчащие звуки от своих же действий. Лань Чжаню кажется, что сегодня они к друзьям не вернутся, потому что Вэй Ин заставляет терять разум. И в тот момент, когда самообладание почти треснуло, Вэй Усянь оставляет чужие губы, разжимая кулак, чтобы убрать свою руку из длинных волос. Вэй Ин выглядит довольным, счастливым, зацелованным. Его губы блестят от слюны Лань Чжаня, рот приоткрыт. Парень тяжело дышит, в глазах сияет очевидное возбуждение. Но почему-то он не дразнит Лань Чжаня дальше, просто улыбается и вдруг говорит: — Нам надо вернуться. Невежливо ведь оставлять друзей, верно? Ванцзи не знает, с каких пор Вэй Ина заботит хороший тон. И от этого ему не по себе. Он недоверчиво смотрит на своего супруга, и тёмный заклинатель дует щёки, тут же раскрывая причину своей внезапной вежливости и уважения: — Я хочу тому щенку нос утереть. Чтобы он даже не думал на тебя смотреть. — Вэй Ин, — строго зовёт его Лань Чжань. — Что? Он должен всё узнать! Иначе не отстанет. Нет, если ты хочешь его труп закапывать, то пожалуйста, — Усянь обиженно отводит глаза, и невольно становится стыдно за это детское поведение. Лань Чжань вздыхает и сдаётся напору Вэй Ина. Его супруг ведёт себя совершенно незрело, но Ванцзи его понимает и совсем не хочет огорчать. — Идём, — сказал Второй Нефрит. Они возвращаются и видят, что Не Хуайсан и Ван Бэйронг все ещё увлеченно говорят. Вэй Ин крепче сжимает руку Лань Чжаня, когда этот щенок смотрит на его мужа. И Ванцзи успокаивающе поглаживает тыльную сторону ладони Вэй Усяня своим большим пальцем. Супруги садятся за стол снова, и Не Хуайсан с улыбкой встречает их. — Братец Вэй, Ханьгуан-цзюнь, всё хорошо? Вы так внезапно ушли, — парень прикрывается веером, чуть обмахиваясь, но в глаза у него хитрые искры пляшут. — Да, всё хорошо, — улыбнулся в ответ Вэй Ин и решает пересесть на колени мужа, пока тот охотно обнимает его, плевав на мнение других посетителей. — Что-нибудь произошло, пока нас не было? Он видит, как молодой господин Ван злобно смотрит на Лань Чжаня и те части тела, которые собственнически касаются Вэй Ина. А темный заклинатель нагло ухмыляется, ехидно глядя прямо в глаза Ван Бэйронга, и тот, замечая это, сжимает под столом кулак. Вэй Усянь не может удержаться от смешка, но Лань Чжань недовольно смотрит. Ревность ревностью, но издеваться над людьми нельзя. — Глава, нам нужно выдвигаться, — к Не Хуайсану подходят заклинатели и кланяются, проявляя уважение. — Какая жалость, — мужчина чуть опускает глаза, будто бы он огорчён. — Но я вынужден вас оставить. — Береги себя, — говорит Вэй Ин. — До свидания, — кивнул Лань Чжань. — Хорошего пути! — желает Ван Бэйронг. Не Хуайсан вскоре покинул таверну, оставляя троицу наедине. И вмиг Вэй Ин становится хмурым, глядя на юношу. Тот притворяется, что ничего не замечает. И Вэй Усянь, отпив из очередного кувшина, ставит его на стол весьма шумно. Лань Чжань в это время, продолжая обнимать сидящего на коленях супруга, ест принесённый ужин. — Молодой господин Ван, — наигранно-ласково произнес Вэй Ин. — Я бы хотел с Вами серьезно поговорить. — Тогда, может, отойдём? — предлагает юноша, и Вэй Ин чуть смеётся. — Нет-нет, я обещал Лань Чжаню, что буду вести себя хорошо. К тому же, этот разговор может коснуться и его. — Тогда я весь во внимании. — Может, я раньше плохо объяснял. Может, я непонятно намекал. Но я надеюсь, Вы понимаете слова: отвали от моего мужа, щенок, — последние пять слов прозвучали рычаще. — Ты если думаешь, гаденыш, что я не в курсе того, что ты пользуешься неопытностью моего мужа в любовных вопросах, то крупно ошибаешься. — Вэй Ин, не груби. Успокойся, — просит Лань Чжань, отрываясь от еды и убирая руку от руки супруга, чтобы обвить его талию. — Но.! — пытается возразить Вэй Усянь, но вдруг Лань Чжань обращается к Ван Бэйронгу: — Юный господин Ван, я думаю, Вы немного увлеклись. Ваша симпатия ко мне никогда не будет взаимной. — Так значит, Старейшина Илин и правда Вам неимоверно дорог? Какая жалость. Он Вам совсем не пара, — Ван Бэйронг недовольно фыркнул. — А это уже не твое дело, кто кому пара, — недовольно шипит Вэй Ин, и Лань Чжань вздыхает. — Я прошу Вас прекратить оказывать мне знаки внимания. Я никогда не предам своего супруга, — снова перебивает он, намеренный завершить конфликт как можно скорее. — Что ж, ладно. Но я ничуть не жалею и однажды Вы, Ханьгуан-цзюнь, обязательно увидите во мне более достойного партнёра, — Ван Бэйронг поднимается и кланяется, пока Вэй Ин усиленно держит язык за зубами. — До свидания. Ни Лань Чжань, ни Вэй Ин не поклонились в ответ, лишь попрощались. И продолжили ужинать. Темный заклинатель вдруг почувствовал полную свободу. Он расслабился и прижался к мужу теснее. Вэй Ин чувствует себя выжатым, потому что весь день был на нервах даже после откровенного разговора с любимым. Лань Чжань мягко прижимал Вэй Ина к себе, решив, что если он не ест сам, то нужно его накормить. Впрочем, Вэй Усянь не отказывался: послушно открывал рот, лениво жуя после. По окончании ужина супруги отправились на постоялый двор и зашли в снятую комнату. Темный заклинатель лениво потянулся, вытягивая руки к потолку. В полумраке и с сытым животом тут же захотелось спать. — Ох, я так устал. Лань Чжань, а ты? Но ответа не последовало: супруг сел медитировать. Вэй Ин вздохнул и решил не тратить время впустую. Он залез в бочку с горячей водой и стал мыться. День был пыльный и мучительный, но вода справилась с этим. Вэй Ин расслабился окончательно, но уже физически: казалось, с него в воду слезло все напряжение, накопленное за долгое-долгое время. И когда он сидел на кровати с закрытыми глазами, высушивая волосы, то почувствовал, как у него перехватывают инициативу. Лань Чжань решил сам высушить волосы супруга, и тот не стал ему отказывать. — Лань Чжань, тебе тоже нужно помыться, — тихо мурчит Вэй Ин, чувствуя прикосновения к своей голове. — Мгм, — служит ответом. — Так иди. А то я усну в твоих замечательных руках, — темный заклинатель улыбается. — Мгм, — Лань Чжань, кажется, сам не понял с чем он согласился. Но вскоре мужчина отправился мыться. Вэй Ин ему помог, с удовольствием помог. Хотя иногда все же больше мешал: потому что покрывал красивое лицо тысячей крохотных поцелуев, иногда добирался до ушей и прикусывал мочку. Лань Чжань вскоре не чувствовал усталости, ощущая эти нежные ласки. Казалось, будто драгоценный муж извинялся за свое поведение и свою холодность. И, разумеется, извинения были приняты: такому отказать просто невозможно. Надев ночные одежды, Лань Чжань посмотрел на своего супруга, что в этот момент сидел и игрался с Чэньцин. Почувствовав на себе взгляд любимого мужа, тот оторвался от своего занятия и чуть улыбнулся. Он встал, подошёл к Лань Чжаню и закинул руки тому на плечи, сцепляя их в замок за головой драгоценного мужа. Ванцзи уже по привычке приобнял Вэй Ина за талию, положив на нее свои ладони. Казалось, что эта талия буквально создана для рук Лань Чжаня. И Вэй Ин часто дразнил его этим на глазах у большого количества людей. Нарочно, разумеется, чтобы поглядеть на милые розовые ушки, а потом… Потом судорожно молить о прощении в постели. — Лань Чжань, я такой глупый у тебя. Приревновал тебя зазря, — признался Вэй Усянь, чуть смеясь. — Вэй Ин не глупый. Ты просто боялся. Но тебе не нужно бояться, я никуда не уйду, — ответил Лань Чжань и поцеловал его в макушку. — Я тоже тебя люблю. Очень-очень, — прошептал Вэй Ин, сладко жмурясь от той нежности, которую ему дарили. Лань Чжань крепче прижал к себе мужчину, обвил его талию руками. Вэй Ин тоже крепче обнял Второго Нефрита, вдыхая его аромат, такой родной и нужный. Казалось, без запаха сандала в постели Вэй Ин теперь не сможет жить, а без его источника потеряет смысл своей второй жизни. — Лань Чжань, поцелуй меня, — просит Вэй Ин. — Ты должен меня поцеловать. Он напоминает капризного ребёнка, которому не купили сладостей, но именно такому по-детски невинному тону Лань Чжань не может отказать. Он в принципе не умеет отказывать Вэй Ину и позволяет ему делать всё, что ему хочется. Этим недовольны некоторые в Облачных Глубинах, но кто они такие, чтобы что-то говорить? Ванцзи оторвался от тела супруга и склонил голову, чтобы поцеловать. Нежно, бережно, любяще — как наверняка умел только он один во всем этом грешном мире. И эти прикосновения не вызывают внутри Вэй Ина похоти и страсти. Нет, этот поцелуй вызывает лишь бесконечную любовь и ещё какое-то сладкое чувство, от которого хочется прижаться только сильнее к стройному телу, ощутить сильные руки на талии, чтобы они обняли крепко-крепко, спрятали от всего мира, где нет ничего, ради чего стоит терпеть боль. В руках Лань Чжаня никогда не больно. В них всегда хорошо. И заклинатель не смеет себе отказывать в том, чтобы прижаться ближе. Сердце, что уже давно сбилось с ритма, решает биться ещё быстрее, будто за ним погоня. Вэй Ин кладёт руку на сердце Лань Чжаня, чтобы ощутить такой же бешеный стук, как у него, под слоем белоснежной одежды. И оно правда быстро бьётся. Вэй Ину кажется, что оно кричит о любви Лань Чжаня к нему, и он шепчет прямо супругу в губы, отрываясь от них всего на мгновение: «Я тебя тоже». И нет ничего более важного, чем это. Лань Чжань аккуратно ведёт Вэй Ина к кровати, стоять уже неудобно им обоим. Но вместо того, чтобы повиноваться и лечь в постель, темный заклинатель усаживает на неё своего драгоценного супруга, а сам садится на его колени, нарочно задевая чужое возбуждение под собой. Лань Чжань тихонько вздохнул, чувствуя очевидную провокацию, почти срываясь на нечто, похожее на стон, и Вэй Ина ведёт от этого. От того, как дрожат ресницы на прикрытых веках, от того, как Лань Чжань сжимает левой рукой талию Вэй Ина, пока правой крепче сжимает простынь, чтобы не сделать мужу больно. Ему хочется смотреть на это вечно и гордиться, ведь до такого состояния способен довести Лань Чжаня только и только он. Никому больше не дозволено. Лань Ванцзи, Второй Нефрит ордена Гусу Лань, один из самых завидных женихов среди заклинателей, целиком и полностью принадлежит Старейшине Илина. — Лань Чжань, ты такой послушный, — шепчет со смешком Вэй Ин. — Сегодня я буду управлять процессом. И до тех пор, пока я не попрошу тебя, ты не смеешь самовольничать, слышишь? — Всё, что захочет Вэй Ин, — ответил Лань Чжань хрипловатым голосом, который его муж любит до дрожи в коленях. Всё, что он захочет. Это обещание касалось не только постельных игр, нет. Оно касалось всего. Лань Чжань достанет с неба звезду, если Вэй Ин попросит, уничтожит всех небожителей, нарушит все правила своего клана разом без капли сожаления. Нужно только попросить. И нельзя сказать, что сам Вэй Ин не готов сделать то же самое — ради своего мужа он готов на всё и даже больше. Ради него он пытается жить по большинству правил клана Лань, старается быть достойным для великого Ханьгуан-цзюня супругом. Он готов терпеть оскорбления со стороны Лань Циженя стойко. Вэй Ин сильно любит своего Лань Чжаня, готов меняться ради него. Этой любви должны завидовать все персонажи в книгах. Темный заклинатель нежно улыбается, будто поощряя покорность Ванцзи, а затем ласково его целует, прижимаясь телом к телу напротив. Вэй Ин хочет быть ближе к Лань Чжаню, он изголодался по его теплу, которому он готов отдать всего себя. Снова Вэй Ин льнёт к супругу податливо, с очевидным желанием. Это не перестаёт радовать Лань Чжаня, он счастлив, что больше никаких недопониманий нет и что теперь Вэй Ин прежний, такой же пламенный как и всегда. Вэй Усянь проводит руками по широким плечам, снова и снова впиваясь в чужие губы уже властным поцелуем. Лань Чжань ждёт приказов, он не двигается, даже если ему очень хочется провести ладонями по любимому телу, неустанно обладать им всю ночь, чтобы потом утром сонно свалиться на грязные простыни, тяжело дыша. Даже если хочется испить сладкие стоны из любимых уст, которые раз за разом возбуждают, туманят светлый разум заклинателя. Вэй Ин немного отстраняется и, тяжело дыша, горячо шепчет в влажные от мокрых поцелуев губы Ванцзи: — Сними с меня одежду. Шепот тихий, но понятный, он кажется вот-вот снизойдёт до бесшумного шевеления губ. Но приказ — он властный, требовательный, абсолютно не терпит возражений. Хотя не то чтобы Лань Чжань собирался противиться. Вэй Ин чуть отстранился, снова нарочно задевая чужой вставший член под одеждой, и Лань Чжань, сдерживая себя, сжимает челюсти. Темный заклинатель готов вечно смотреть на то, как тяжело даётся мужу контролировать себя и ждать разрешения на вольности. Он готов смотреть вечно на то, как зрачок практически окутывает золотую радужку, почти всю поглощает. А тонкая полоска из золота будто начинает гореть ярче солнца. Под таким взглядом, пламенным и горячим, Вэй Ин всегда готов таять, будто воск. Таять и затвердевать в бесформенной лужице. Но не сегодня, не так быстро. Лань Чжань скидывает с супруга одежды. Движения его подвластны контролю, но руки потряхивает от того, с какой силой бьёт в голову желание подмять под себя Вэй Ина, опустить руки ему на ягодицы, схватить масло, подготовить его и… Безбожно брать всю ночь, слушая отчаянные мольбы, в которых кроется не меньшее желание. Темный заклинатель улыбается, немного ехидно, но гордо и довольно. — Можешь меня потрогать, но не более, — решает сжалиться он над супругом и снова припадает к сладким губам, которые успели стать сухими и холодными. Лань Чжань тут же пользуется разрешением, отвечая на поцелуй. Он ведёт руками по стройному, горячему телу, которое изучил целиком и полностью своими руками, губами, взглядом. Он знает все чувствительные места своего супруга, и он аккуратно проводит грубоватыми кончиками пальцев по низу живота Вэй Ина, при этом не касаясь члена, но выбивая из мужа удивлённо-довольный стон прямо в свои губы. Лань Чжань ведёт руками под лопатки, мягко гладит это место, заставляя кожу покрываться мурашками. Вэй Ин, будто пытаясь сказать Ванцзи о том, что он играет грязно, кусает его губу, оттягивает зубами и снова целует. Руки темного заклинателя мягко, но настойчиво тянутся к белой рубашке и торопливо стягивают ее с плеч. Но до конца не получается, воздух заканчивается, и Вэй Ин отстраняется, запрокидывая голову назад, прикрывая глаза. Он будто специально дразнит Лань Чжаня, обнажая свою шею, с которой почти сошли тёмные пятна. Кадык Вэй Ина дёргается, он пытается сглотнуть, во рту пересохло невозможно, и Ванцзи будто успокаивающе гладит талию супруга. Тот поддается нежной ласке и вскоре снова смотрит на Лань Чжаня долго, очень долго. Второй Нефрит тоже смотрит в любимые серые глаза, в которых полыхает пламя, горят яркие чувства, которые не скрыть даже при желании. Вэй Ин молчит. Лань Чжань тоже. Они просто смотрят друг на друга, говоря друг другу о своей неподдельной, искренней и вечной любви лишь взглядом. А потом Вэй Ин будто опомнился и потянулся к одеждам Лань Чжаня, намереваясь их снять. — Не стыдно тебе, Лань Чжань? Ты хочешь спрятать от меня свое тело? — наконец, начинает говорить Вэй Ин. Он будто вспоминает про то, что может это сделать. Вэй Ин хватает супруга за волосы и тянет его голову назад, заставляя немного приподнять голову. — Отвечай мне, — будто сердито требует Вэй Ин. — Ответь, и я награжу тебя. — Не хочу, — говорит Лань Чжань тихо, выдавливая из себя речи. — Что не хочешь? — Не хочу прятать тело от Вэй Ина. Темный заклинатель, выполняя обещание, склонился к сильной шее, приятно пахнущей сандалом, и стал целовать нежную бледную кожу, иногда кусая до следов от зубов, которые утром должны болеть, напоминая о той страсти, что кипит в нем. Он гладил его тело, снова и снова давая рукам волю, чтобы они намертво запомнили каждый изгиб, каждый изъян и каждый достаток этого сильного, могущественного и нестерпимо горячего тела напротив. Лань Чжань убрал от Вэй Ина руки, снова слишком сильно сжимая простыни. Так сильно хочется прямо сейчас взять этого наглеца, Вэй Ина, что сейчас буквально издевается над ним, испытывает его невероятную выдержку. Но он воздерживается от этого, он получает от супруга наказание и должен его стойко терпеть. Это наказание ужаснее любого из наказаний за нарушение правил клана и в тоже время самое прекрасное. Вэй Ин снова издает смешок. А потом заставляет Лань Чжаня лечь на подушки. Тот покорно ложится, смотрит на довольного супруга, снова оседлавшего его бедра, который в какой-то момент щурится. Кажется, он понимает, что выдержка его Второго Господина — не вечная. И он думает, как продолжит над ним издеваться, не позволяя ему сорваться. А потом улыбается шире. — Лань Чжань, я сегодня тебя намучаю, можно? — вдруг осторожно спрашивает он. — Мгм, — кивает в ответ Лань Чжань. Вэй Ин снимает налобную ленту супруга и вдруг связывает его запястья, заставляя Лань Чжаня оставить их у себя над головой. Усянь улыбается шире, довольный проделанной работой. И снова смотрит на тело под ним, ведя по нему пальцами, очерчивая каждый изгиб. Вэй Ин поднял на Лань Чжаня глаза и снова заговорил: — Ты такой идеальный. Лань Чжань, нельзя быть таким! — Вэй Ин тоже прекрасен, — ответил ему заклинатель, и получил в ответ осуждающий взгляд. — Разве я разрешал тебе говорить? Кажется, ты начинаешь забываться. Придется наказывать! Вэй Ин наклоняется чертовски, чертовски близко к губам Лань Чжаня, но не целует их, лишь жадно и го́лодно смотрит, пока его рука нащупывает бутылёк с маслом. На глазах супруга он выливает масло, немного холодное, на пальцы. В комнате раздался приятный цветочный аромат. Ванцзи пришлось сделать несколько глубоких вдохов, он закрыл глаза. Кажется, даже попытался медитировать, но не смог сосредоточиться, потому что Вэй Ин потребовал смотреть на него. Что вообще удумал Лань Чжань — медитировать в постели, обнажённый и связанный, пока объект его воздыхания пытается себя подготовить к близости с ним! Вэй Ин завел руку себе за спину, нервничая. Почему-то именно в этот момент руки начали мелко дрожать, ему будто сложно это сделать. Просто подготовить себя к близости. Он делал это много раз, но сегодня было в этом что-то волнительное: то ли сложившаяся днём ситуация, то ли новый опыт. Вэй Ин понять не мог, а потом и вовсе решил отложить этот момент. Он с ехидством взглянул на своего мужа, сжимающего кулаки, напряжённого до предела. И чуть отполз назад, чтобы рукой, облитой маслом, обхватить уже давно вставший член, требующий к себе внимания. Вэй Ин внимательно следит за чужими эмоциями. За тем, как тяжело вздымается грудь, будто воздуха в комнате нет совсем. За тем, как глаза против воли закатываются. За тем, как с зацелованных губ слетает тихий хрип, полный удовольствия. И именно в этот момент даёт о себе знать собственное болезненное возбуждение, которое велит отпустить контроль. Вэй Ин противиться ему, игнорирует открыто и снова ведёт ладонью по чужому члену, чувствуя, как нагревается масло. Все мышцы Лань Чжаня напряжены, четко выделяются на теле, и Вэй Усянь готов то ли умереть от того, как это красиво, то ли от того, что сейчас захлебнется слюной. Его муж — произведение искусства. — Лань Чжань, тебе приятно? — Вэй Ин удивляется, что голос ему подчиняется и звучит ехидно. Второй Нефрит снова и снова задыхается, с уст срываются поневоле тихие хрипы, почти переходящие в тихие и мелодичные стоны, и от этого всего Вэй Ина ведёт. Он сам не понимает, откуда у него столько выдержки. Вдруг Лань Чжань хрипло, заикаясь от того, что чужая горячая рука скользит по его члену, шепчет имя супруга. Вэй Ин хочет услышать своё имя снова, и он требует этого, переходя на практически грубость, движения рукой стали чуть крепче и резче. Лань Чжань покорно произносит имя громче, хриплым голосом, а потом всё-таки у него вырывается стон. Вэй Ин понимает, что проиграл. Лань Чжань, даже будучи безвольным и ничего не делая, победил его. Усянь сдаётся, слишком, всего слишком много. Возбуждение уже кричит, напоминая о себе, хочется забыться в наслаждении, а не игре. И Вэй Ин понимает, что сам не сможет. Он развязывает чужие руки, целует губы Лань Чжаня, кусая, требовательно в них впиваясь, будто с отчаянием, будто это последний их поцелуй. Вэй Ин отрывается от супруга и шепчет ему на ухо: — Чёрт, Лань Чжань, возьми меня. Всё, я наигрался, я увидел твое раскаяние, просто сделай уже так, чтобы я кончил. Он уже готов быть спиной на простынях и отчаянно стонать и извиваться, но Лань Чжань вместо этого берет масло, которое ему протягивают и возвращает обратно Вэй Ину. — Подготовь себя сам, — требует он вдруг. — Что? — Вэй Ин удивлен и оскорблен. — Иначе сегодня ты не кончишь, — мочки ушей Лань Чжаня краснеют, когда он завершает предложение, но голос у него глубокий, хриплый и властный, с ноткой ехидства. — Ты не имеешь права! Я так страдаю из-за тебя! — Вэй Ин пытается спорить, нависая над Лань Чжанем, но вдруг его тела, которое сейчас напоминает оголенный нерв, касается горячая, суть влажная рука, и Усянь срывается на стон. — Лань Чжань, ты жестокий! — Вэй Ин. Делай, что сказал. — Ох, я заставлю тебя об этом пожалеть! Вэй Ин приподнимается, снова смачивает пальцы в масле. Лань Чжань го́лодно смотрит, будто пытается съесть взглядом. Он ведёт по стройному телу руками, задевает чувствительные точки, вынуждая Усяня отвлекаться и грязно ругаться. Но он аккуратно вставляет в себя пальцы. Они успели чуть замёрзнуть, масло неприятное, и Вэй Ин не знает, на чем сосредоточиться: на прикосновениях или всё-таки своих пальцах. Но он всё-таки начинает себя аккуратно, но быстро растягивать, терпения уже нет никакого. Вэй Ину начинает казаться, будто он в бреду. И когда тонкие, по-мужски изящные пальцы Лань Чжаня будто ненароком проходятся по всей длине члена Вэй Ина, тот громко стонет. Он вытаскивает из себя пальцы, снова нависает над Ванцзи, тяжело дышит и признается, задыхаясь: — Не могу, Лань Чжань, не могу. Тот заметно ухмыляется. Ему смешно. Вэй Ин понимает, что сам себя загнал в ловушку: хотел позлить и подразнить Лань Чжаня, а в итоге сам себя довел до беспамятства. Мужчина переворачивается на постели и теперь нависает над Вэй Ином, наливая немного масла себе на пальцы, чтобы уменьшить трение и боль. Он вставляет сразу два пальца в Вэй Ина, начинает ими двигать, и того подкидывает на простынях от внезапного удовольствия. Темный заклинатель затылком проезжается по постели, выгибаясь. И от того, чтобы позорно кончить, его спасает Лань Чжань, который крепко обхватил пальцами член у основания. Вэй Ин начинает нести бессвязный бред, слова сами слетают с губ, они не связаны между собой, ничего не обрабатывается мозгом. Вэй Ин ощущает себя комком какой-то энергии, из которой Лань Чжань что-то лепит. К слову, теперь он добавляет третий палец и затыкает супруга поцелуем, пока тот стонет ему в губы, кусает его, руками обнимает крепко. Ему хочется уже больше, намного больше. Чтобы его грубыми движениями вдолбили в эту постель, чтобы слов не осталось вообще, чтобы глаза напротив засияли ещё ярче. Лань Чжань, будто читая это отчаяние, заменяет свои пальцы членом. Вэй Ин расслабляется, пытается побыстрее привыкнуть. Но лёгкая, пусть и не такая сильная, как в первый раз, боль все равно присутствует. Он отвык от близости, пусть и не до конца. Лань Чжань это знает, поэтому не торопится, но Вэй Ин видит и чувствует, насколько тяжело ему даётся этот контроль. Вэй Ин привыкает к размеру и со стоном умоляет двигаться. Лань Чжань, будто мстя за пытку, сразу берет жёсткий темп, заставляя Вэй Ина кусать губы, чтобы не срываться на крик. Сейчас все ощущается так ярко и остро! Движения Лань Чжаня быстрые, сильные, полные разных чувств. С его губ по-прежнему срываются вздохи и порыкивания, смешанные с полустонами. Он целует Вэй Ина, позволяя тому проникнуть языком в свой рот, чтобы сплестись с его языком. Вэй Ин спустя короткое чувствует, как что-то вязкое течет по его животу. За этими яркими толчками и яростными поцелуями, он даже не заметил, как кончил. Его просто выгнуло от удовольствия так, что торс полностью соприкоснулся с торсом мужа. Так много ярких чувств, что кажется, будто мир сейчас лопнет! Ещё несколько таких же беспорядочных и лихорадных толчков, и темный заклинатель чувствует, как его внутри заполняет эта же вязкая жидкость, но принадлежащая уже Лань Чжаню. Тяжело восстановить дыхание, обоим мужчинам невероятно жарко. Они оба чувствуют себя уставшими, но какими-то счастливыми. Тело потряхивает после бурного оргазма, даже руки поднять нет сил. Ванцзи отстраняется, аккуратно выходя. Вэй Ин тут же чувствует пустоту и то, как белая жидкость вытекает из него. Не очень приятно. Но Лань Чжань уже поднимает супруга на руки и несёт за ширму, где вода немного остыла. Талисман ее согревает, и Вэй Ин уже в полусонном состоянии оказывается в бочке. Лань Чжань аккуратно его моет, стараясь быть как можно нежнее. Он нежно прикасался губами к шее, ведёт по ней дорожку к подбородку и целует линию челюсти. — Лань Чжань, а ты… Не устал? — сонно, чтобы не закрыть глаза прямо в этой бочке, спрашивает Вэй Усянь. — Устал, — отвечает Лань Чжань хрипловатым голосом. — И тебя ведь хватает на какие-то нагрузки. — Мгм. Вэй Ин, — Лань Чжань зовёт его, помогая встать. — М? — Люблю. — И я тебя, Лань Чжань. Вэй Ин встал на ноги на полу, крепко хватаясь за супруга. Ноги не держали совершенно, жутко хотелось спать. Лань Чжань вытер тело супруга и снова взял, чтобы отнести в постель. Едва голова Вэй Усяня коснулась подушки, парень уснул. А Лань Чжань вытер тряпкой свой живот, задул свечи. И, поцеловав Вэй Ина в макушку, тоже лег спать. В их жизни было много ярких ночей и будет ещё много в будущем. Но эту они запомнят определённо. — Вэй Ин, — прямо перед парнем раздаётся родной голос, от которого сводит живот и трепещет сердце. — Лань Чжань, тебе приятно? — Вэй Ин удивляется, что голос ему подчиняется и звучит ехидно. Второй Нефрит снова и снова задыхается, с уст срываются поневоле тихие хрипы, почти переходящие в тихие и мелодичные стоны, и от этого всего Вэй Ина ведёт. Он сам не понимает, откуда у него столько выдержки. Вдруг Лань Чжань хрипло, заикаясь от того, что чужая горячая рука скользит по его члену, шепчет имя супруга. Вэй Ин хочет услышать своё имя снова, и он требует этого, переходя на практически грубость, движения рукой стали чуть крепче и резче. Лань Чжань покорно произносит имя громче, хриплым голосом, а потом всё-таки у него вырывается стон. Вэй Ин понимает, что проиграл. Лань Чжань, даже будучи безвольным и ничего не делая, победил его. Усянь сдаётся, слишком, всего слишком много. Возбуждение уже кричит, напоминая о себе, хочется забыться в наслаждении, а не игре. И Вэй Ин понимает, что сам не сможет. Он развязывает чужие руки, целует губы Лань Чжаня, кусая, требовательно в них впиваясь, будто с отчаянием, будто это последний их поцелуй. Вэй Ин отрывается от супруга и шепчет ему на ухо: — Чёрт, Лань Чжань, возьми меня. Всё, я наигрался, я увидел твое раскаяние, просто сделай уже так, чтобы я кончил. Он уже готов быть спиной на простынях и отчаянно стонать и извиваться, но Лань Чжань вместо этого берет масло, которое ему протягивают и возвращает обратно Вэй Ину. — Подготовь себя сам, — требует он вдруг. — Что? — Вэй Ин удивлен и оскорблен. — Иначе сегодня ты не кончишь, — мочки ушей Лань Чжаня краснеют, когда он завершает предложение, но голос у него глубокий, хриплый и властный, с ноткой ехидства. — Ты не имеешь права! Я так страдаю из-за тебя! — Вэй Ин пытается спорить, нависая над Лань Чжанем, но вдруг его тела, которое сейчас напоминает оголенный нерв, касается горячая, суть влажная рука, и Усянь срывается на стон. — Лань Чжань, ты жестокий! — Вэй Ин. Делай, что сказал. — Ох, я заставлю тебя об этом пожалеть! Вэй Ин приподнимается, снова смачивает пальцы в масле. Лань Чжань го́лодно смотрит, будто пытается съесть взглядом. Он ведёт по стройному телу руками, задевает чувствительные точки, вынуждая Усяня отвлекаться и грязно ругаться. Но он аккуратно вставляет в себя пальцы. Они успели чуть замёрзнуть, масло неприятное, и Вэй Ин не знает, на чем сосредоточиться: на прикосновениях или всё-таки своих пальцах. Но он всё-таки начинает себя аккуратно, но быстро растягивать, терпения уже нет никакого. Вэй Ину начинает казаться, будто он в бреду. И когда тонкие, по-мужски изящные пальцы Лань Чжаня будто ненароком проходятся по всей длине члена Вэй Ина, тот громко стонет. Он вытаскивает из себя пальцы, снова нависает над Ванцзи, тяжело дышит и признается, задыхаясь: — Не могу, Лань Чжань, не могу. Тот заметно ухмыляется. Ему смешно. Вэй Ин понимает, что сам себя загнал в ловушку: хотел позлить и подразнить Лань Чжаня, а в итоге сам себя довел до беспамятства. Мужчина переворачивается на постели и теперь нависает над Вэй Ином, наливая немного масла себе на пальцы, чтобы уменьшить трение и боль. Он вставляет сразу два пальца в Вэй Ина, начинает ими двигать, и того подкидывает на простынях от внезапного удовольствия. Темный заклинатель затылком проезжается по постели, выгибаясь. И от того, чтобы позорно кончить, его спасает Лань Чжань, который крепко обхватил пальцами член у основания. Вэй Ин начинает нести бессвязный бред, слова сами слетают с губ, они не связаны между собой, ничего не обрабатывается мозгом. Вэй Ин ощущает себя комком какой-то энергии, из которой Лань Чжань что-то лепит. К слову, теперь он добавляет третий палец и затыкает супруга поцелуем, пока тот стонет ему в губы, кусает его, руками обнимает крепко. Ему хочется уже больше, намного больше. Чтобы его грубыми движениями вдолбили в эту постель, чтобы слов не осталось вообще, чтобы глаза напротив засияли ещё ярче. Лань Чжань, будто читая это отчаяние, заменяет свои пальцы членом. Вэй Ин расслабляется, пытается побыстрее привыкнуть. Но лёгкая, пусть и не такая сильная, как в первый раз, боль все равно присутствует. Он отвык от близости, пусть и не до конца. Лань Чжань это знает, поэтому не торопится, но Вэй Ин видит и чувствует, насколько тяжело ему даётся этот контроль. Вэй Ин привыкает к размеру и со стоном умоляет двигаться. Лань Чжань, будто мстя за пытку, сразу берет жёсткий темп, заставляя Вэй Ина кусать губы, чтобы не срываться на крик. Сейчас все ощущается так ярко и остро! Движения Лань Чжаня быстрые, сильные, полные разных чувств. С его губ по-прежнему срываются вздохи и порыкивания, смешанные с полустонами. Он целует Вэй Ина, позволяя тому проникнуть языком в свой рот, чтобы сплестись с его языком. Вэй Ин спустя короткое чувствует, как что-то вязкое течет по его животу. За этими яркими толчками и яростными поцелуями, он даже не заметил, как кончил. Его просто выгнуло от удовольствия так, что торс полностью соприкоснулся с торсом мужа. Так много ярких чувств, что кажется, будто мир сейчас лопнет! Ещё несколько таких же беспорядочных и лихорадных толчков, и темный заклинатель чувствует, как его внутри заполняет эта же вязкая жидкость, но принадлежащая уже Лань Чжаню. Тяжело восстановить дыхание, обоим мужчинам невероятно жарко. Они оба чувствуют себя уставшими, но какими-то счастливыми. Тело потряхивает после бурного оргазма, даже руки поднять нет сил. Ванцзи отстраняется, аккуратно выходя. Вэй Ин тут же чувствует пустоту и то, как белая жидкость вытекает из него. Не очень приятно. Но Лань Чжань уже поднимает супруга на руки и несёт за ширму, где вода немного остыла. Талисман ее согревает, и Вэй Ин уже в полусонном состоянии оказывается в бочке. Лань Чжань аккуратно его моет, стараясь быть как можно нежнее. Он нежно прикасался губами к шее, ведёт по ней дорожку к подбородку и целует линию челюсти. — Лань Чжань, а ты… Не устал? — сонно, чтобы не закрыть глаза прямо в этой бочке, спрашивает Вэй Усянь. — Устал, — отвечает Лань Чжань хрипловатым голосом. — И тебя ведь хватает на какие-то нагрузки. — Мгм. Вэй Ин, — Лань Чжань зовёт его, помогая встать. — М? — Люблю. — И я тебя, Лань Чжань. Вэй Ин встал на ноги на полу, крепко хватаясь за супруга. Ноги не держали совершенно, жутко хотелось спать. Лань Чжань вытер тело супруга и снова взял, чтобы отнести в постель. Едва голова Вэй Усяня коснулась подушки, парень уснул. А Лань Чжань вытер тряпкой свой живот, задул свечи. И, поцеловав Вэй Ина в макушку, тоже лег спать. В их жизни было много ярких ночей и будет ещё много в будущем. Но эту они запомнят определённо.