ледяная принцесса

Я действительно очень сильно переживал по поводу мамы. Болела голова, все валилось из рук, я бесконечно предлагал Диме пойти прогуляться, пока мама будет здесь, но бесполезно – он был твердо настроен с ней познакомиться, и слышать не хотел моих предупреждений о том, что ничего хорошего из этого знакомства не выйдет. Я не боялся неадекватной реакции мамы на Диму, зная что этого не будет, но я знал, наверняка знал, как мама будет вести себя со мной и вот это уже пугало, я переживал, что Диме это не понравится и он встанет на мою защиту, тем самым пробудив в моей матери зверя. Я не слышал ее истерик уже пару лет и ей-Богу, не слышал бы и дальше. - Ну прекрати ты себя изводить, - Дима перехватил меня по пути на кухню, прижал к себе. – Она же не жить сюда переезжает. Уж с часик-то мы ее потерпим, м? – он легко коснулся губами моей шеи. - Ещё чего не хватало, часок, - буркнул я. – Да и не пробудет она здесь столько. Денег попросит и уйдет. - Денег? – удивился Дима. Раньше я о своей матери не рассказывал почти ничего, а Дмитрий, как-то заведший разговор о родителях, заметил, что эта тема мне не очень приятна и больше ее не заводил. О его родителях, впрочем, я тоже знал немного: они живут в другом городе, у них какой-то небольшой бизнес, отношения у них с Димочкой вполне нормальные – он звонит им раз в две недели и раз в месяц навещает. Дима как-то спросил, хочу ли я с ними познакомиться. Знакомиться я не хотел и честно об этом сказал и Дима вроде как даже вздохнул с облегчением – я предположил, что родители, скорее всего, не знали о том, что их сын предпочитает парней. Зато Дима очень хотел познакомить меня со своей сестрой. Мы постоянно откладывали визит к ней, но думается, что теперь мы навестим ее в ближайшее время. - Ага, - вздохнул я. – Денег. Я перестал помогать ей с тех пор, как стал жить отдельно, а ее это не устраивает, она всё считает, что я ей чем-то обязан. А я если и был обязан, то давно отдал свои долги – она живет в квартире, купленной на мои деньги, ездит на машине, приобретенной на мои средства и бесконечное количество всяких ювелирных побрякушек… Я ничего ей не должен, Димуль, понимаешь? А она всё просит. И не находит иного повода встретиться со мной – думаешь, вспомнила про мой день рождения? Едва ли. - А разве у нее нет мужчины? – припомнил он. - Есть. Он неплохой, правда, но работает от случая к случаю. И тратить деньги любит больше, чем их зарабатывать… Наш разговор прерывал звонок в дверь. Я вздрогнул от неожиданности и Дима ободряюще сжал мою ладонь, шепнув: - Всё будет хорошо. Я уверен в этом не был, но послушно пошел открывать дверь. Она стояла, скрестив руки на груди. Высокая, худая, с надменным выражением лица – такая, какую я ее знал всегда. Она будто застыла в одном состоянии и не менялась больше. - Привет, мама. - Ну, здравствуй, - буркнула она и зашла. – А не хило ты устроился, сына. Дом вон в каком районе, квартира какая, - она обвела рукой пространство. – А мать… Она не договорила, потому что в прихожую зашел Дима. Приветливый, улыбающийся. И она конечно же сразу его узнала - вся как-то подтянулась, заулыбалась сразу. - Дмитрий! – выдохнула восторженно. – Не ожидала, что увижу здесь именно вас. Надо же, в кои-то веки моему сыну не отказал вкус и он выбрал кого-то действительно достойного. - В вашем сыне прекрасно всё, - мягко сказал Дима. – И вкус в том числе. - Ну да, - кривовато улыбнулась мама. – Хотя, вы, конечно, могли найти куда более достойную кандидатуру. - Я нашел самое лучшее, - твердо сказал Дмитрий, глянув на меня. – Может быть, чаю? Или предпочитаете кофе? - Конечно, - кивнула мама. – А собственный сын даже не удосужился предложить мне раздеться… впрочем, чему я удивляюсь? У него всегда были проблемы с манерами. Хотя, откуда ему знать, как вести себя с женщиной, - она захихикала, как будто это было смешной шуткой. Дима недовольно поджал губы и сверкнул злым взглядом, но я, быстро подскочив к нему, сжал его ладонь и попросил тихо: - Димуль, пожалуйста! Не надо. Он вздохнул только и сжал мою руку в ответ. *** - А что, Дмитрий, это ваша квартира? Надо заметить, обставлена очень стильно. Мы сидели на кухне и пили чай. Точнее сказать, чай пила только мама. Я только нервно крутил в пальцах крекер, а Дима сжимал кружку с чаем так, что я переживал, что она лопнет. - Да, это моя квартира. - Что ж, это разумное решение, разрешить моему сыну поселиться у вас. Его квартира, конечно, по сравнению с этим… сарай, не более. - Нормальная, - буркнул я. - Это ты так думаешь, - мгновенно отреагировала мама. – Кстати, раз уж ты теперь живешь здесь, ту квартиру можешь сдавать. Должен же ты помогать матери. У меня-то, - мама снова глупо хихикнула и посмотрела на Диму, - нет хоккеиста, который бы меня обеспечивал. Это было последней каплей. Дима и так терпел слишком долго: терпел, когда мама рассказывала о том, какой я в детстве был нелепый и неуклюжий и что так бы остался никчемным, если бы не она, отдавшая меня в спорт; терпел, когда она рассказывала о том, как сложно ей было уживаться со мной, ведь характер у меня премерзкий; терпел, когда она говорила о том, что первые места я зачастую брал не талантом, а смазливой мордашкой. Он аккуратно поставил кружку с чаем, встал и заговорил тихо, но зло: - Эмиль обеспечивает себя сам. И он ничем не обязан ни мне, ни тем более – вам. Нужны деньги – идите работать. - Но он мой сын! – возмущенно выдохнула мать. – Он обязан! - Ничем он не обязан. Такой матери, как вы – ничем. Знаете, вы считаете, что ваш сын ужасный и мерзкий, но единственная мерзость в этой квартире – вы. Поэтому я вынужден просить вас уйти. И никогда сюда не возвращаться. И если я хоть ещё раз увижу, что Эми из-за вас расстраивается… поверьте, я много чего могу сделать. Не хочу описывать то, что творилось после, потому что это было… противно. После того, как мама, устроив грандиозный скандал, ушла, меня трясло, как в лихорадке, Дима насилу меня успокоил. Мы в этот вечер не разговаривали больше. Просто сидели рядом, обнявшись, и молчали. *** Я довольно долгое время отходил от визита матери, всё переживал, что это как-то скажется на наших отношениях с Димой, но ничего подобного не произошло. В первую очередь, потому что Дима взрослый, серьезный, уравновешенный мужчина и он прекрасно понял, что к чему. Он и слова плохого в сторону матери не сказал, просто попросил меня встречаться с ней на нейтральной территории, а лучше не встречаться с нею больше никогда. А ещё Дима твердо настоял на том, что­бы в ближайшее время познакомить меня с сестрой. Возражать я и не думал, но в ближайшее время не вышло, потому что на нас обоих навалилось много работы. У меня на носу был чемпионат России - на кону стояла моя путевка на Чемпионат Европы, у Димы - не менее важный чемпионат. Мы усиленно тренировались, иногда не видясь по несколько дней, когда команду Димы вызвали тренироваться на другой площадке. А когда мы виделись, силы оставалось только на то, чтобы нежно чмокнуть друг друга в губы и завалиться в кровать - исключительно ради сна. Никогда не думал, что способен так соскучиться по человеку, который формально все время находился рядом со мной, но по Диме я скучал безудержно и это иногда сказывалось на моих результатах - я отвлекался, лажал, Андрей Грегорьевич матерился, Сударь и Тауланов злорадствовали, я здорово расстраивался. Понимал, что сейчас мне нужно думать только о победе и о том, какие усилия для этого нужно приложить, но ничего не мог с собой поделать, постоянно переживая за Диму. Однажды он повредил на тренировке руку, ничего серьезного, но с тех пор во мне поселился какой-то иррациональный страх - я жутко боялся, что Дима получит травму. Судя по его рассказам, он боялся того же самого, только в отношении меня. Но в конце концов, мы оба взяли себя в руки, одержали уверенную победу каждый в своем соревновании и наконец-то получили долгожданную свободу, хоть и весьма относительную. - Соскучился по тебе безумно, - почти рычал Дима, сминая мои губы в поцелуе. - Чуть с ума не сошел! Я в ответ только прижимался плотнее, потому что и двух слов связать не мог от переизбытка чувств. Сейчас для меня было важно только одно - чувствовать Диму. Мы не вылезали из постели три дня к обоюдному удовольствию. Я по утрам улыбался, как дурак, вспоминая как ночью Дима ласкал меня до полуобморочного состояния, а потом брал меня, напористо, но нежно. Ну и я, конечно, в долгу не оставался - Дима был в плане секса опытным, искушенным, и я не хотел, что­бы ему со мной было скучно. Улыбался, а потом жутко смущался, потому что Дима всегда угадывал, о чем я думаю - меня выдавал нездоровый румянец на щеках - стесняться я так и не разучился, впрочем, я полагал, что с возрастом это пройдет. *** - Решено, сегодня же идем к моей сестренке, я договорился, - объявил Димочка после завтрака и поцеловал меня в шею, что­бы мне расхотелось возражать. - А то позорище какое - сестра из другого города переехала, а я у нее ни разу не был ещё. - Хорошо, - кивнул я. - Не спорю. Идём. Только надо чего-нибудь купить. - Опять ты, - фыркнул недовольно Дима. - Идти в гости с пустыми руками некультурно, так что отстань. - Почему с пустыми? - хмыкнул Димочка. - В своей руке ты будешь держать мою. - Ага, а вслед нам будут лететь цветы и радужные ленточки. Хотя даже при этом раскладе одна моя рука останется свободной и вот в ней я как раз понесу пакет, в котором будут лежать как минимум коробка конфет и шампанское. - Какой вежливый мальчик. Правильный. - Бесит? - изогнул бровь я. - Заводит, - выдохнул Дима, прижимая меня к себе и целуя. *** Честно говоря, предстоящего визита я совсем не боялся. У меня гораздо больше мандража было перед знакомством с друзьями Димы, а тут - совсем ничего. Дима все уши мне прожужжал про то, какая Полина хорошая, талантливая, умная и добрая. В общем, я не ожидал ничего плохо. И как оказалось зря. То ли Дима плохо знал свою сестру и на деле та была не такой уж доброй, то ли она умудрилась меня с первого взгляда возненавидеть. Ответом на мое приветствие послужило только раздраженное фырканье, да и смотрела на меня Полина как на мадагаскарского таракана - с брезгливостью и непониманием того, что я вообще здесь делаю. Дима, казалось, откровенной антипатии сестры ко мне не замечал, а может, был слишком занят расспросами о ее жизни. Он смеялся, предавался общим воспоминаниям, рассказывал о нас и о наших победах, а Полина, не отрываясь, глядела на меня. Зло смотрела. Испепеляюще. Я не знал, куда деться, испытывая жуткую неловкость. Мне было очень неуютно, хотелось забиться куда-то в угол или вовсе убежать, но оказывалось, взгляды - это ещё не самое плохое. Потому что потом Полина открыла рот. Никогда не думал, что из вполне симпатичной девушки может сыпаться столько гадостей и похабщины. Она раскритиковала меня целиком, ничего ее во мне не устраивало, от голоса до манеры одеваться. Диме она заявила, что он мог найти себе кого-то во-первых, постарше, во-вторых того, кто похож на бабу чуть меньше, чем я. Мне - что я привязался к ее брату только из-за денег, а мои заслуги в спорте всегда казались ей весьма сомнительными и что с моей страстью к мужчинам постарше я легко найду себе покровителя, а от ее брата мне лучше отстать по-хорошему. Пока не понимающий что происходит Дима пытался по­добрать слова, явно ошарашенный поведением сестры, я встал, извинился и вышел из комнаты. Я не мог находиться больше здесь. *** В парке было не многолюдно, тихо. Кажется, я впервые за долгое время повел себя соответственно своему возрасту - психанул и убежал. Я и сам про себя не знал, что я такой эмоциональный. Хотя дело было, конечно, в Диме. Только он вызывает у меня эмоции, бьющие через край. Я ни в коем случае в произошедшем не винил его. Не обижался, что он не встал на мою защиту. Не злился, что он не бросился догонять меня. Я боялся только того, что он прислушается к сестре. Что он поверит в мои якобы корыстные цели и в то, что я ему не подхожу. Я и сам боялся поверить в это. Столько времени Дима доказывал мне свою любовь, но пара слов его сестры разрушили всю мою уверенность в том, что меня можно любить. По-настоящему любить. Кто я для него? Молоденький мальчишка, совершенно неопытный, но отзывчивый и чуть ли не боготворящий его - такого удобно иметь при себе, с таким приятно играться, но строить серьезные отношения... не думаю. Дмитрию больше пристало иметь красавицу жену, детей, а не выбирать в спутники жизни едва ли совершеннолетнего пацана. Мне бы благородно уйти с дороги, не мешая Диме строить счастливую, нормальную жизнь, но... Я чертыхнулся, пнул валяющуюся под ногами шишку. Первый раз в жизни пожалел, что не курю. А ведь и в собственной команде Дима сталкивается с непониманием. Не все готовы принять капитана, встречающегося с парнем. И даже если не обращать на это внимания, даже если допустить, что все у нас будет хорошо и мы будем вместе, то что нас ждет? Мы никогда не будем иметь возможности открыто демонстрировать свои чувства, всегда будем скрываться, прятаться... не знаю, готов ли я к такому и уверен, что к такому не готов свободолюбивый правдолюб Дима. Цельная натура, такие не прячутся и не отмалчиваются. Да только доказать, что он имеет право любить, кого хочет, всё равно не сможет. Не в этой стране. Не в нашем обществе, особенно в спортивном, особенно на федеральном уровне, особенно когда процветают законы о гей-пропаганде, а мы являемся наглядным ее по­собием... Очередной звонок телефона, который по счету? - Алло, - голос, едва заметно дрожащий от волнения. - Наконец-то! - с явным облегчением выдохнул Дима. - Ты в порядке? Где ты? Эми, мне так жаль... - Димуль, - перебил я. - Со мной всё хорошо, не волнуйся. Я в парке. Сейчас закажу такси и приеду домой. - Домой? - К нам, Дима. К нам домой. Прости, что я убежал. Обещаю исправиться и не вести себя больше как мудак. - Кто из нас мудак, это ещё разобраться надо, - буркнул Масленников. - Эмиль, прости меня... - Дома поговорим, - снова перебил я и чуть заметно для себя улыбнулся. Извиняться ему было не за что. - Я тебя очень жду, Эмиль. И очень тебя люблю. И никогда, никуда не отпущу тебя. И пусть все вокруг думают, что хотят. Тепло наших сердец растопит лёд. На душе даже как то теплее стало. Я сбросил вызов, вызвал такси. В тёплом салоне авто я думал о словах Димы. Он меня любит. И не собирается меня отпускать. И он готов преодолеть все трудности, которые у нас могут возникнуть. Тепло наших сердец растопит лёд... это похоже на правду…