ледяная принцесса

Вот и закончился мой короткий отпуск, пронесшийся, как одно мгновение. Не передать словами, как мне не хотелось возвращаться к тренировкам. Сам бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал мне о том, что я не захочу выходить на лед, но сейчас единственное, чего мне хотелось, кого мне хотелось – Диму. С ним я был готов на все, с ним все было интересно и захватывающе. Я бы даже хоккейную форму надел, если бы он захотел, но он сразу обозначил свое мнение – поиграть со мной ему было бы, безусловно интересно, но хоккей – игра жестокая и жёсткая, а он совсем не хочет, чтобы кто-нибудь сделал мне больно. Дмитрий воспринимает меня как нечто хрупкое и слабое – намного слабее, чем я есть на самом деле, но от него приятно принимать вызванную этим фактом нежность и заботу, хотя иногда приходится напоминать, что я вовсе не хрустальный. Всего неделя прошла, а как будто маленькая жизнь. И в голове не укладывается, что всего лишь за семь дней человек стал мне родным, стал неотъемлемой частью моей жизни, занял все свободное место в сердце, стал магнитом для моих глаз. Все мысли в моей голове как у влюбленной девчонки, я осознаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать, хочется улыбаться, петь, а ещё – рисовать. Рисовать я любил с детства, но мама посчитала, что это недостойное занятие, поэтому, отчасти и отдала меня в спорт, который занял главное место в жизни, так что ни на что иное времени не оставалось, а в свободное время ничего не хотелось, но сейчас, рядом с Димой, я вновь взялся за карандаш и все мои рисунки были о нем, для него. Я любовно вычерчивал скулы, выводил плавную линию рта… старался воспроизвести на рисунке все то, что я так люблю в этом сильном, удивительно терпеливом и нежном парне. Но я понимаю, что жить одним им – неправильно, поэтому послушно собираю сумку и иду в дом спорта. В раздевалке я предсказуемо встречаюсь с Таулановым и Сударем. - Ой, какие люди! – тянет Тауланов, ухмыляясь. – Светится, как елка новогодняя. Что, Эмилька, у кого-то был секс? - Ага, - улыбнулся я. – И тебе советую. Глядишь, вместе со спермой дерьмо из характера выйдет. Даник ошарашено на меня уставился, а Никита не смог сдержать смеха. Раньше бы я промолчал, но теперь молчать не хотелось, тем более, что у друзей Димы я прошел целую школу сарказма. Саня мне даже целую тетрадь с ругательствами выдал – нельзя же, говорит, таким одуванчиком быть, иногда надо и ругнуться уметь. А я ему в ответ такую нецензурную тираду выдал, что он без вопросов тетрадь забрал, а потом вернул с просьбой дополнить. Это очень обманчивое мнение, что люди спорта сплошная интеллигенция – если б портовый грузчик на тренировку заглянул, особенно в преддверии соревнования, у него бы уши в трубочку завернулись. Тауланов так и не нашел, что мне сказать, поэтому на лед я вышел, чувствуя себя победителем. Вышел на лед и почувствовал – соскучился-таки, не хватало этого. Откатал свою старую программу и понял, хочется нового, чего-то страстного и чтобы музыка как дополнение движениям, как часть рассказа. - Приятно смотреть на тебя, сияешь. И впрямь что ли, нашел кого? – улыбнулся проницательно тренер. Андрей Грегорьевич всегда ко мне относился хорошо, почти как к сыну, и врать я ему никогда не умел, да и не было в этом смысла. - Да. - О, и кто этот человек? - Парень, - кратко ответил я. - Понял, вопросов больше не задаю, - рассмеялся Андрей Грегорьевич. – Хотя руку я бы ему пожал. Давно я тебя таким не видел: не идешь – летишь, глаза сияют. Даже по манере на льду видно… давай-ка, старую произвольную откатай пару раз и над новой подумаем. *** - Соскучился по тебе, будто целую неделю не видел, - Дима провел ладонями по моему лицу, лаская. – И как я раньше без тебя жил? - Плохо, - улыбнулся я. - Точно. А с тобой – хорошо. Не передать словами, как. Я тут же потянулся к нему за поцелуем. Когда-нибудь, наверняка, все это пройдет: это пронзительное чувство нежности в груди, эта страсть, эти яркие эмоции – но пока не исчезло, грех этим не воспользоваться. - Эми, переезжай ко мне? - Я и так у тебя поселился. - Да, но за вещами в свою квартиру возвращаешься. Не хочу, чтобы ты на две квартиры жил, хочу тебя рядом. Что я мог сказать? Свою квартиру я любил очень, но теперь слово «дом» ассоциировалась у меня с квартирой Димы, потому что там в каждой вещи чувствовался он, его характер. А я… да все со мной понятно, совсем с ума сошел, на почве влюбленности. А первая любовь и должна быть такой, чтобы крышу сносило, чтобы уверенность была, что любовь первая и единственная, что никого другого не захочется никогда. - Значит, вещи нужно забрать. Только я все равно буду иногда к себе возвращаться, потому что… - Не объясняй. Нужно, так нужно. И одергивай меня иногда, а то я тот ещё собственник – мне бы волю, за семью замками бы запер, никому не показывал, сам бы любовался. - А на цепь бы посадил? – спрашиваю игриво, потому что чувствую его настрой. - Эти извращенства не по мне, - отмахивается Дима. – Хотя, надо признать, звучит заманчиво. И вновь поцелуй, уже такой, после которого на людях, обычно, одежды не остается. - Голодный? – находит в себе силы спросить Дима. - Да. Только не так, как ты думаешь, - лукаво улыбаюсь и кладу ладонь ему на ширинку, сжимая внушительный бугор. И откуда что берется? Всё-таки, как гормоны на человека действуют… - Значит, пора ужинать, - прохрипел Дмитрий, подхватывая меня на руки. *** - Эми, вставай, - меня мягко потормошили. – Опоздаешь на тренировку. Я приподнялся, чмокнул Диму в губы и отвернулся, с головой накрываясь одеялом: - Ещё пять минут. - Ты всегда так говоришь, - хмыкнул Дима, сдернул с меня одеяло, навалился сверху. – Вставай, родной, иди в душ, а я пока кофе тебе сварю, - прошептал на ухо. Как-то совершенно незаметно успело пролететь три месяца. Я думал, за такое время отвыкну реагировать на каждое слово Димы вспышкой восторга, а поди ж ты, он всё также заставляет меня глупо улыбаться и витать в облаках. Хотя, надо признать, мое чувство к нему стало более глубоким, вдумчивым, серьезным. Теперь я уже и думать не смел о том, что когда-то все это кончится, потому что то, что я испытывал к Диме – это навсегда. Первое время после переезда я переживал, что мы не сойдемся в бытовых вопросах, но напрасно. Не последнюю роль в этом сыграло то, что оба мы были спортсменами, и времени на уборку элементарно не хватало, так что нас обоих более чем устраивала женщина, которая приходила раз в неделю, дабы привести квартиру в надлежащий вид, постирать и погладить белье. Мы с Димой в своих вкусах и привычках вообще совпадали очень органично, не возникало у нас серьезных противоречий. Единственное, из-за чего у нас нет-нет да и возникали конфликты, это из-за Диминой привычки относиться ко мне, как к ребенку, которого нужно постоянно оберегать. Впрочем, все мои претензии по этому поводу увядали на корню, стоило Диме меня поцеловать. Целовал он так же, как играл в хоккей - профессионально. Я быстро принял душ, высушил отросшие волосы - Диме нравилось запускать в них ладони, переоделся и пошел на кухню, чувствуя терпкий аромат свежесваренного кофе. Димочка хлопотал у плиты и выглядел при этом как заправская домохозяйка, особенно учитывая тот факт, что фартук на нем был нежно-розового цвета, с окантовкой в виде белых рюшечек. Я несколько раз порывался купить ему что-то более мужественное, но он только смеялся и утверждал, что только эта розовая нелепица мила его суровому мужскому сердцу. - Пришел? - не оборачиваясь, спросил он. - Ага, - улыбнулся я, обнимая его со спины. - Ты вкусно пахнешь. - Я бы и рад быть твоим завтраком, но ты уже опаздываешь. Давай, садись. – Дмитрий поставил на стол две чашки кофе и корзиночку с печеньем. Я неохотно оторвался от теплого тела и уселся на табурет. - Уже подумал, как будешь отмечать свой день рождения? - будто бы невзначай поинтересовался Димочка. - Ты знаешь! - удивился я, чуть не поперхнувшись кофе. Дату своего рождения я совершенно точно ему не говорил - боялся, что он начнет тяготиться нашей разницей в возрасте. - Конечно, - хмыкнул он. - У меня свои источники. Хотя, надо признать, немного обидно, что я узнаю это не от тебя. Уж своему парню-то можно сказать. - Ага, чтобы напомнить тебе, что я малолетка, - сморщил я нос. - Ерунда какая. Никогда не имел привычки судить людей по их возрасту в паспорте, - фыркнул недовольно Дима. - Мне даже нравится, что ты младше, есть в этом своя прелесть... Так, что насчет дня рождения? - А что с ним? - пожал плечами я. - Я в последний раз его отмечал в десятилетнем возрасте, а потом как-то... - я сморщился, припоминая следующие свои дни рождения - я все время ждал праздника, теплых слов и поздравлений, но мама делала вид, что мой день рождения - это самый обычный день, в котором нет ничего особенного. - Значит, есть повод отметить его сейчас. Я думал пригласить тебя в ресторан, но подумал, что уютнее будет отметить дома, браты-акробаты очень хотят поприсутствовать, ты как? - Конечно, пусть приходят, - кивнул я. - А еду из ресторана закажем? - Можно. Или я сам могу что-то приготовить для тебя... это неважно. Значит, выходит, ты не против маленького праздника? - Моя жизнь в последнее время вообще сплошной праздник напоминает, - улыбнулся я, погладив ладонь Димы. - Но я безусловно не возражаю против ещё одного. - Отлично! - улыбнулся Дима и перегнувшись через стол, чмокнул меня в губы. - А теперь собирайся, тебе пора. На катке у меня было всё отлично - откатывал новую программу, от которой Андрей Грегорьевич был в восторге, а Сударь и Тауланов, наконец, прекратили донимать меня и даже пытались подружиться, но я поддерживал в отношении них вежливый нейтралитет - ну к черту, таких друзей, ясно же как день, что при первой возможности обольют грязью. Всё у меня было хорошо. И правда, бесконечный праздник какой-то. *** Праздники имеют свойство заканчиваться. Это я понял, когда в день после своего дня рождения увидел десять пропущенных звонков от мамы. Мама не терпела, когда ее игнорируют и я уже предвкушал истерику, которую она мне закатит. А позвонить ей придется - иначе с нее станется прийти ко мне на каток и устроить безобразную сцену уже там. Мама вообще-то вспоминала обо мне не больше двух раз в год, обычно, когда у нее были проблемы с деньгами. - Малыш, ты чего? - хриплым ото сна голосом спросил Дима, видно, я разбудил его своим копошением. - Ничего, позвонить нужно, спи, - я с нежностью посмотрел на любимого парня и на свою руку, где на безымянном пальце красовалось серебряное кольцо с вставкой из шунгита - подарок Димы и знак моей принадлежности ему. Я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь спальни - не хотелось больше будить Диму, он немного перебрал вчера с Саней (который перебрал много) и теперь явно нуждался в крепком и здоровом сне. - Ну, и где тебе носит? - раздраженно поинтересовалась мама. Поздороваться она, конечно, даже не подумала. - Я... - Ты в квартире уже несколько месяцев не появлялся, мне твоя соседка сказала, - перебила мать. - Я там не живу, - отпираться не было смысла. - Так я и знала, - тоном, как будто я совершил величайшее преступление против человечества. - Что, устроился приживалкой к какому-нибудь своему любовнику? Я вздохнул. Вот уж точно - разговор любящей матери с сыном, не дать не взять. - Мам, что ты хотела? - устало спросил я. Ругаться с ней было бесполезно. Да и не хотелось. - Видеть сына своего я хотела, что ж ещё! - Я... - Скинь адрес смс-кой, мне нужно увидеть тебя, - рявкнула мама и отключилась. Кажется, мне всё же придется знакомить своего парня с мамой. Остается только надеяться, что после этого знакомства парень у меня останется.