Сборник драбблов по Артон

***

Вот и закончился очередной тур, наполненный до краев прекрасными моментами, безумно хорошим настроением и тысячами фото с любимыми фанатами. Моторы для выпусков уже отсняты и ждут публикации на экраны телевизоров и сайтов. Неожиданно накрывает сильнейшая и позабытая за время тура тоска, прибывшая так не вовремя. За окном кафе, в котором сидели ребята, лил дождь, иногда дополняемый раскатами грома и вспышками молний. Прекрасная погода для завершения такого хорошего времени, таких прекрасных и теплых моментов. — Ребят, — подал голос Арсений, — мне.. мне нужно будет уйти из шоу. На него обернулись две пары глаз, в которых горело удивление, и только одна излучала боль. Зеленые, такие родные глаза, смотрели точь в голубые, ища ответы на миллионы, миллиарды немых вопросов, порождая боль, бьющую в сердце, ломая его на тысячи острых осколков, так, чтобы к нему было не подобраться. В глазах встала влага, и Арсений проморгался, не отрывая взгляда от глаз Антона. Казалось, в них тухнет тот радостный огонек, тот, что постоянно грел, вселял надежду, убирал волнение и всегда, всегда был рядом. В них теперь лишь пустой дым, мертвая, желтоватая трава, и нет ни признака для жизни, для такого привычного тепла. «Ты сломал его», — лишь эхом отдавалось в стенки сознания, создавая головную боль. Он понимал. Он знал, что по-другому никак. Он не хотел... Не хотел ломать Антона, не хотел гасить родной огонь зеленых, как свежий луг, глаз. Не хотел видеть в его глазах столько боли, столько вопросов, на которые он не сможет ответить, которые будут терзать его всегда. «Это пройдет», — возникла вторая мысль. Но он знал, что это все ложь. Проверено. Ничего не пройдет, будет только хуже, он на себе пробовал. Но тогда он возвращался, а сейчас — не сможет. Уйдет навсегда, бесповоротно, даже не обернется, как бы ни хотелось. Конечная. Приехали — выходи, уходи и ни за что не поворачивайся назад. Иначе ты проиграешь, зная, что тебя там ждут. Сколько бы времени не прошло, ждали, ждут и будут ждать. Как бы больно не сделал, любили, любят и будут любить. Ты проиграешь, не оглядывайся. Арсений быстрыми шагами пошел к выходу, в одной рубашке сорвался на бег, не разбирая пути. Холодные капли разбивались об его тело, скрывая горькие слезы ненависти к себе. Ему пришлось сделать такой шаг, у него не было выбора. Он не хотел уходить, так сложились непредвиденные обстоятельства. Но в голове только зеленые, родные, любимые зеленые глаза. А в них столько боли, что словами не передать. Годами не пройдет, сломало полностью, под корень. А всему виной он, Арсений. Он его сломал. И никто его больше не восстановит, не вернет к жизни ушедший блеск, не породит на лице прекрасную улыбку, не вернет заражающий всех смех. Теперь в Антоне пустота, в нем осколки разбитого напрочь его самого, и что-то с болью надеется на глупую, на неудачную шутку, а ноги сами уносят прочь из этого заведения. Руки тянутся к пачке сигарет, несмотря на ливень. Он хочет найти Арсения. Ему все равно где искать, он хочет его увидеть, если его слова правда, то — в последний раз.