Сборник драбблов по Артон

Тяжелые темные тучи закрывали персиковое небо и теплое солнце, лучи которого скрывались за крышами высоток, оставляя лишь пастельное небо. Но, к сожалению, любоваться им пришлось недолго жителям мрачного и дождливого Петербурга - с северной части города, как приговор, тянулись низкие и черные тучи, изредка разряжаемые светло-серыми, почти белыми вспышками зарянок. Антон сидел у окна, выкуривая очередную сигарету, наблюдая за надвигающейся грозой и про себя молился успеть зашторить все окна плотными шторами и включить спокойную музыку. По возможности еще приготовить любимое какао, но тут как повезет. Паника при грозе у него шла родом из детства, но никто, кроме одного человека, не знал эту историю досконально вдоль и поперек. Как раз таки Попов жил в северной части города, когда небо в несколько минут стало подобным черному полотну, мужчина в ужасе забегал глазами по виду из окна, сорвавшись с места в чем есть, он схватил ключи с тумбы возле двери, накинул легую ветровку и судорожно закрыл дверь. Решив не дожидаться лифта, Арсений в секунды преодолел расстояние от девятого до первого этажа, пулей вылетая из подъезда, получив прозвище "Шизофреник" от ворчливых бабушек на скамейке. Но на данную ситуацию было целиком и полностью все равно, в голове была только одна мысль: "Лишь бы успеть." Лишь бы успеть к высокому, худому парню до начала грозы, готовой вот вот разразиться молниями и ливнем в его районе. До Антона Арсению ехать около 40-ка минут, но превышая скорость он добрался за полчаса: пробки в мегаполисе никто не отменял. Вылезая из машины, темная макушка поймала несколько крупных капель, отчего все тело содрогнулось и покрылось мурашками, но до этого не было дела. Главное сейчас - успеть. Удача повернулась к нему лицом, когда из подъезда Антона вышла какая-то пара, и, воспользовавшись этим, Арсений залетел в помещение, начиная быстро подниматься по лестнице. Антон жил на одиннадцатом этаже одной из тысячи высоток, имеющихся в городе. Все это время, все сорок минут Шастун неотрывно смотрел на тяжелые тучи, заполоняющие прекрасное пастельное небо, делая его практически черным. Тело начинало мелко дрожать, а во рту пересыхало, как только в тучах появлялась белая вспышка, а после тихий гром, еще не в полной мере дойдя до микрорайона Антона. Фильтр сигареты в дрожащих пальцах гулял сильнее гнущихся на ветру веток деревьев во дворе. Дубликат ключей все никак не хотел попадать в отверстие, как будто оттягивая момент, но даже сквозь закрытую дверь были слышны раскаты грома. Наконец, открывая несчастную дверь, он настигает момент, который так хотел избежать: Шастун, дрожа всем телом, как завороженный, наблюдал за начавшейся грозой, не в силах сдерживать стекающие по щекам слезы. Бледно-розовые пухлые губы хватали кислород, в жалких и тщетных попытках успокоиться. Руки схватил сильный тремор. Попов в доли секунд подбежал к парню, оттаскивая его от окна на диван рядом, моментом закрывая плотными шторами окно, во избежание ухудшения приступа паники. Точно так же он сделал в нескольких комнатах, после чего мог облегченно выдохнуть: главное дело сделано, а музыкой Шастун пользуется в случае отсутствия Попова рядом. Но сейчас он рядом, сидит, приобнимает дрожащее тело и шепчет милости. Когда Антон обмякает в руках мужчины, тот тихонько привстает для того, чтобы сходить за пледом и после сварить любимое какао зеленоглазого, устроив максимально уютную и спокойную обстановку. Только бы его мальчик не зашелся в приступе истерики, только бы не смотрел безумными глазами, пораждая безысходность, только бы его тело не схватывал сильнейший тремор. Только бы его мальчику стало лучше. Арсений сделает все, и даже больше ради искренней улыбки, пусть и уставшей, и небольшому теплому огоньку в ярких зеленых глазах, таких родных и любимых. Антон мирно посапывал, лежа в неудобной позе на диванчике, отчего Попов усмехнулся, отметив, что Шастун выглядит чересчур мило, и не запечатлеть это будет преступлением. Удачно сделав несколько снимков, Арсений укрыл Антона пледом, подхватил за колени и спину, понес в комнату, после чего включая приятную нежно-голубую подсветку, гармонично сочетающуюся с интерьером комнаты и таким спокойным Шастуном. Отметив про себя, что тот и правда похож на кота, Арсений прошел на кухню, включая плиту и заливая в кастрюлу пол-литра свежего молока. Дождавшись кипения, он закинул 4 ложки сахара, и, перемешав, отставил на другую комфорку, давая немного остыть. В верхнем ящике, где и было место какао, лежал желтый пакетик, плотно закрытый зипперным замком. Добавив в большую кружку около трех ложек какао, Попов залил содержимое теплым молоком, попутно размешивая получившийся напиток. Когда какао-порошок был полностью растворен, а молока в кастрюле не осталось, со стороны входа послышалась непонятная возня, тихие маты и, наконец, сам виновник шума - Антон Шастун. Заспанные и красные от слез глаза с недоумением смотрели в голубые, не понимая, что Попов здесь делает. Арсений же лишь одарил зеленоглазого теплой и такой домашней улыбкой, приглашая сесть за стол, что Антон послушно сделал, ожидая кружку вкуснейшего напитка, сваренного Арсением. Его Арсением, умудрившимся сорваться к нему, успокоить, и приготовить его любимое какао.