Сборник драбблов по Артон

— Я нарвал тебе цветов.. С такими словами заходит Арсений в спальню, когда солнце еще не встало, а они еще не ложились, отдав ночи всех себя. Антон тихо смеется, забирая импровизированный букет из незабудок, анютиных глазок и пионов. И откуда он только все это достал?.. Протягивает худые руки, и еще прохладное с улицы тело падает в нежные объятья, и это лучше всех слов на планете. Оба это знают. Потому и засыпают с улыбками на лице, с легким румянцем на щеках и разливаюшейся теплотой в сердцах. Сегодня очередной концерт, но им плевать, если быть откровенными. Им хорошо сейчас, в этот момент, и пусть весь мир подождет. И их абсолютно не волнует, что днем они получат нагоняй от Стаса и Оксаны, недовольные лица коллег и тихие ругательства в их адрес. На часах 13:54. В дверь стучат порядка получаса, пытаясь поднять хоть кого-то из общего номера Антона и Арсения. Стас еще до концерта знал, что общий номер для этих двоих - худший исход событий, и видимо оказался прав. В номере тишина, с соседних номеров от длительного стука приходят различного рода ругательства, но все потом. Главная задача - поднять голубков и дать им таких пиздюлей, чтоб на всю жизнь запомнили. А еще лучше вообще зарубить на носу, что общих номеров у них больше никогда не будет, и пусть только попробуют попросить. Не прокатит. Донельзя разгневанный Шеминов готов сорвать с петель несчастную дверь, стоящую на пути, как, наконец, из номера слышится звук шагов. Дверь медленно открывается, и на пороге оказываются донельзя счастливые Шастуны-Поповы, в руках одного какой-то букет, в глазах второго сердечки. Стасу хочется блевать и покрыть обоих пятиэтажным матом, и он выбирает второе. Лежа в постели минут 15 после пробуждения, парни тихо хихикают, когда слышат отборную тихую ругань Шеминова, но открывать не торопятся. Либо хотят узнать, до какой кондиции дойдет Стас, либо просто хотят испытать судьбу. — Ну что, Тош, кто пойдет открывать этому бесу? — шепот наполняет просторный номер, а Арс смотрит на Антона так, как на что-то драгоценное в его жизни. Хотя так оно и есть. — Давай проверим, сколько еще он будет стучать? — тихий смех разрезает помещение, а Антон медленно целует Арсения, вкладывая в поцелуй всю нежность, что только у него есть. Арсений тает. Казалось, что может испортить такой прекрасный момент? Правильно, ничего. Ни тихие маты Стаса, ни постоянная долбежка в дверь, ни стуки по стенам от соседей. Ничто не способно повредить атмосферу, что витает в стенах дорогого номера отеля, в котором они остановились. Антон поворачивается на спину, все еще сжимая в руке букет, отчего Арсений подобен влюбленной девице, готовой пойти в ЗАГС прямо сейчас. И, если быть честным с читателем, так бы оно и было, если бы не одно но. Страна, в которой они живут, не располагает к однополым бракам. Как и однополые отношения. Поэтому, парни всячески скрывают их, пытаются появляться порознь и со своими медийными личностями на различных мероприятиях, ищут уединенные места подальше от людской суеты и всячески маскируют свои чувства, пусть и сами понимают, что часто проебываются. Все соц. сети давно шумят предположениями и теориями о химии между Арсением и Антоном, спорят кто сверху, а кто снизу, делают прекрасные работы (Антон с Арсом полностью согласен), но единственным минусом шипперов является их сильное желание показать эти работы лично каждому из них. И, дабы не спалиться окончательно, приходится их блокировать, и пытаться как-то негативно высказаться в их сторону. Но "Импрофандом", так они назвали сообщество людей, кому нравится их творчество, и "Артоновцы", Антон придумал название, уж слишком смышленые и внимательные, различая реакцию на шипперов в 2016 и 2021 году. Видно, что Антон стал отзываться в их сторону намного мягче, а Арс вовсе их поддерживает, пусть и завулированно, но ведь ребята не глупые, где надо уловить - уловят. Антон, сидевший в различных Артон-группах, показывает Арсению прекрасный фотошоп, в котором их лица предстоят в свадебной фотосессии. На обоих костюмы, и обработка сделана настолько реалистично, что и не отличишь от настоящей фотографии. — А это точно фотошоп? Мне кажется они вскрыли наши архивы! — удивленно приподнимает брови Арс и косится в сторону хихикающего от реакции Антона. — Нет, ну это просто шедеврально! Я хочу такую свадьбу, и никакую больше! — Согласен, тебе очень идут темные костюмы. — с нежной улыбкой Антон заглядывает в глубокие синие глаза, раз за разом утопая в них, как в море. Сухие губы невесомо целуют ровный нос, и двухметровое тело привстает, опираясь на локти. — Думаю, стоит ему открыть, он ведь сейчас топором дверь выломает. — А у него есть топор? — не на шутку удивляется Арс. — Арсюш, чего только у Стаса нашего нет, я не удивлюсь, если в сумке он еще и дробовик прячет, просто маскирует его под какой-то одеждой. Арсений, посмеявшись в кулак, все же встает с кровати, накидывая футболку "Батон Шастун" и влезая в темные джинсы. Антон надевает фиолетовую футболку, черные узкие джинсы и черные Vans'ы. — Вы в своем уме вообще? — прямо с порога взрывается Стас, влетая в помещение. — Не спали всю ночь, мешали всем, кому только можно, чуть ли концерт не проспали и еще улыбаетесь стоите. Совесть у вас есть вообще, или любовь ваша голубая все отшибла к херам? — Эй, любовь не трогай, она тут ни при чем. — возник Антон, кладя руку на плечо Арсения. — Мы спорили, через какое количество времени ты возьмешь топор и выломаешь дверь, да? — Арс кивнул в знак согласия и прыснул в кулак. — Ах вы черти голубые! Больше никаких совместных номеров, вам это понятно?! — Как думаешь, нас это остановит, Сюш? — наклонившись как можно ближе к уху шепчет Антон, многозначительно глядя на Шеминова. — Вот и я думаю, что нет. — отвечает еще тише на отрицательный кивок со стороны Арсения, который подобно солнцу весь светится. Замечая, в каком состоянии стоят парни, Стас бросает все попытки вернуть их в рабочее состояние и просто громко вздыхает, садясь на кровать. Смотрит попеременно то на Антона, то на Арсения. Как их обозначил Паша - "Два парня на А..", "...так еще и голубые" про себя всегда добавлял Шеминов, сильно негодуя по этому поводу. Концерт должен начаться через 10 минут, а Антона так и нет. Курить так долго Шастун не может, сам ведь пообещал Арсению курить меньше. Так что в эту мысль он откидывает подальше, тихонько скрываясь в коридорах ДК Ленсовета, и поспешно подходит к черному выходу в надежде увидеть там его чудо. Наверняка Антон волнуется, просто решил побыть на свежем воздухе или прогуляться близ здания. Арсений всячески старается себя успокоить, веря даже в самые бредовые мысли, которые подкидывает ему подсознание. Но шестое чувство тихонько скулит в сторонке, наполняя сознание волнением и животным страхом за Антона, ведь тот должен был прийти еще 10 минут назад, а в итоге ни слуху, ни духу. И на крыльце никого. Пустота. Пустой серый двор ДК встречает Арсения, вгоняя в еще большую панику. На перилах лежит парламент, зажигалка, но ни телефона, ни Антона поблизости нет. Попов сглатывает и шумно выдыхает, когда видит заворачивающую во двор длинную и высокую фигуру, и готов поклясться, что на полном серьезе отругает чудо, если хоть раз подобное повторится. — Шастун, ты знаешь, как ты всех нас на уши поставил? Кто уходит за пять минут до концерта? — голубые глаза становятся иссяне-черными, а руки сжимаются в кулаки. Смотрит с вызовом и яростью, отчего Антон ежится. — Извини, мне нужно было отойти ненадолго, я бы в любом случае пришел вовремя, просто.. — он достает небольшой букет ромашек, смотрит так нежно и чувственно, что улыбка сама появляется на лице, а сердце отбивает чечетку. Арсений тает. — Просто полюби меня сильней? — Было бы куда сильнее, Тош. — он смотрит прямо в душу, вглубь зеленых глаз, и устраивается в них как у себя дома. Дарит тепло, и удивительное спокойствие. Вселяет надежду и зажигает чувства снова и снова, не давая им погаснуть. Антон тянется к Арсению, как к теплому огоньку, который согреет его в самый холодный день, никогда не бросит, не уйдет, не погаснет. Всегда будет рядом во что бы то ни стало. Всегда будет любить и освещать им дорогу. И Антон верит, ластится подобно коту, греется и отдает взамен все, что у него есть. Пусть только эта искра никогда не гаснет. Говорят, любовь живет три года, и для некоторых это правда, но только не для них. Для них этот порог открыл второе дыхание, стал началом чего-то нового, еще совсем не понятного, но в то же время родного. Новый этап, все та же искра, и только распыляющиеся чувства, как крепким канатом скрепляющие Антона и Арсения. Им все равно на запреты, все равно на весь идущий негатив, на оскорбления, на злость Импрокрю и коллег. У них свой мир, полный любви и взаимопонимая, поддержи и тепла, нежности и чувств. В их мире всегда лето, такое теплое, такое любимое. В их мире всегда цветет сирень, ромашки и незабудки. В их мире не бывает дождей или грозы, всегда светит солнце. Ведь для них главное, быть в максимальной идиллии, разговаривать и слышать друг друга. И идти по их жизненной тропе вместе несмотря ни на что, не обращая внимания ни на кого. Довольствуясь поддержкой и одобрением друг друга, полыхающим на двоих огнем. И пусть кто-то попробует затушить одного из них, второй никогда не бросит, не уйдет, будет рядом. Они стоят под небольшой крышей, несколько лучей солнца освещают их лица, отбрасывая на одну из стен красивую тень, легкий ветерок колышет пшеничные волосы, спутывая их с угольными. Теперь они и вправду выглядят как единое целое, и как будто так и должно быть. Это выглядит правильно. После концерта парни разъезжаются по аэропортам, ведь это был их последний концерт перед месячным отпуском, в котором они будут отданы себе. Первым улетает Дима в Воронеж, дабы повидать своих родных и предлагает эту идею Антону. Шастун молча отрицательно кивает головой, искоса поглядывая на фигуру рядом с ним. Он обещал провести 2 недели в Питере, рядом с Арсением. И он это обещание сдержит. Поэтому, после всех проводов они едут в небольшую квартиру на окраине Петербурга, в надежде побыть вдвоем, сгорая до тла жарким вечером, сжигая себя и партнера. Горячие поцелуи выбивают из легких весь воздух, создавая приятное тепло внизу, делая ноги ватными. Одно прикосновение - и тело прошибает как будто током. Со рта срывается стон, сильные руки поддерживают худое тело, направляясь в спальню. Их вечер и ночь останется только в этих четырех стенах, сломанной кровати, застывших в раскаленном воздухе стонах и криках. В мятой простыне, разбитой кружке, и бьющихся в унисон сердцах. В жарком дыхании, в слабом смехе, хриплых фразах и переплетенных пальцах. В улыбках, в опаляющих внутренности чувствах, в разрывающем счастье и любви. Конечно же любви. Ведь без любви в наше время ни-ку-да...