cursed

«Никто не спасал меня, пока этого не сделала ты.»

***

      Боль от разбитых сердец продолжала поглощать их. Драко вел хаотическую борьбу между желанием покинуть дом и остаться с Амелией. Он не знал, что было бы лучше.       Он так глубоко погрузился в тоску по ней, что не понимал, сможет ли когда-нибудь выбраться. Он постоянно был в мыслях о ее потере.       Было трудно засыпать, просыпаться, даже когда на это находилась свободная минутка, потому что он думал. Всегда думал о ней. Он не хотел покидать это защищенное, безопасное место в своем сознании.       Драко хотел быть там с ней. В его мире воображения, где он мог любить ее свободно, безоговорочно, никогда не подвергаясь сомнению. Он чувствовал ее рядом с собой, ее кожу, соприкасающуюся с его во сне, но это было не то же самое.       Она была рядом, но и одновременно очень далеко.       Это причиняло ему огромную боль. Настолько сильную, что он включал самую горячую воду в душе, почти обжигая кожу, просто чтобы что-то почувствовать, но даже это не заставляло блондина ощущать хотя бы какие-нибудь эмоции.       Он был развалиной без нее.       Это было невозможно. Быть с ней так близко, но все еще на таком дальнем расстоянии.       Драко обернулся, глядя на нее в темноте, наблюдая, как в слабом мерцании лунного света, освещающего комнату, поднимается и опускается ее грудь. Казалось, это было все, что он мог делать, чтобы убедиться, что она все еще дышит.       — Я скучаю по тебе. — Прошептал он, проводя кончиками пальцев по ее руке. — Никогда не думал, что скажу кому-нибудь, но я… — Мурашки покрывающие ее кожу, вызвали легкую улыбку на его губах. — Я правда скучаю по тебе.       Он тяжело дышал, ощущая даже тошноту от потери.       — Мне снова снятся кошмары. — Признался он ее бессознательному «я». Он никогда не рассказывал о своих кошмарных снах.       — Мне снова снятся кошмары, и ты правда нужна мне сейчас. — Его сердце кольнуло, боль от происходящего разлилась по венам. — Мне нужно, чтобы ты облегчила мою боль, как и я всегда облегчал твою.       Он все еще не верил в то, что она была без сознания, что не смогла проснуться, надеялся, что она ответит ему, даже если знал, что она этого не произойдет. Как будто частичка ее, живущая внутри него, поддерживала это желание жить.       — Мне нужно, чтобы ты облегчила мою боль, Амелия. Я не знаю…       Он не хотел говорить. Он не знал, что сказать, потому что не хотел ее беспокоить, но чувствовал, что может быть с ней честен. Как будто он мог говорить правду, и она никогда не осудила бы его.       Амелия никогда этого не делала. Она никогда не считала его тем, кем он был. Он никогда много не говорил об этом, никому не открывал свои темные секреты, но все равно понимал, что она все видела.       Она более чем хорошо знала, что он делал и кем был, но все равно продолжала заботиться о нем так же. Амелия была такой мудрой. Она не осуждала, пока не выслушивала и не узнавала жестокую правду.       Она никогда не считала его ответственным за то, что он делал в ее отсутствие и до того, как она встретила его. Она знала о нем все и понимала, что он был тем мальчиком, каким был, но никогда не давила на него, ни разу.       В ней было так много изящества, но она была такой же разбитой, как и он сам. Она была ангелом, живущим в чужом аду, и Драко никогда не мог этого понять.       Он никогда не мог понять, насколько бескорыстной она была, насколько ставила всех остальных выше себя, какими бы грешными они ни казались. Ее сердце было нежным, таким мягким, что оно постоянно разбивалось от отношения других людей.       Казалось, это всегда была цена, которую она должна была заплатить, все в этом мире, все в ее жизни использовали ее.       — Я делал кое-что до того, как привел тебя сюда, до того, как ты исчезла, но сейчас… — Это было больно, признаваться самому себе, кем он был, что делал с другими душами, защищая ее. — И сейчас я сделал кое-что похуже.       Было больно признаваться в том, что он собирался сделать.       — Кое-что случилось с Теодором, и я не мог… — Ноющая боль пронзила его. — И я ничего не мог сделать. Это был первый раз, когда я чувствовал себя таким беспомощным. Я просто лежал там, пока он…       Малфой не мог рассказать ей об этом без ее присутствия. Он не хотел этого делать, пока она была во сне.       В особняке было так тихо. Даже птицы, которые обычно щебетали с утренним восходом, больше этого не делали. Все было разнесено в пух и прах.       — Я не знаю, почему… — Драко сглотнул, мягко убирая свое прикосновение от ее руки и засовывая ладонь под подушку. — Я не знаю, почему стал таким. Почему я стал таким ужасным человеком, но так и есть. В самом начале меня вынуждали к этому. Ты знаешь, каким бывает мой отец и твой…       Это снова поразило его, когда внутренности скрутило от боли. Он убил ее отца, даже если сейчас не сожалел об этом. Даже если действительно верил, что поступил правильно, лишив ее отца его жалкого подобия жизни, все равно было больно, потому что она в любом случае любила его.       Она была зла, она не смотрела на него так, как смотрела несколько дней после того, как узнала, но все же вскоре отпустила. Она позволила своим собственным страданиям ускользнуть, чтобы спасти Драко от его.       Для нее это всегда был он.       — Но через некоторое время. — Он фыркнул про себя, закрыв глаза, и сосредоточился на ее дыхании. — Через некоторое время я превратился в того, кем все ожидали меня видеть. Я стал бесцветным в мире, полном оттенков, и я просто…       Он вздохнул, потянувшись к ее руке.       — Я просто уступил. Я стал монстром, каким должен был быть, и сделал все то, чего никто даже не ожидал, только потому, что у меня ничего и никого не было.       Его пальцы переплелись с ее, и он осторожно провел ими по своим губам.       — Никто не спасал меня, пока это не сделала ты.       Он поцеловал ее костяшки пальцев.       — Ты спасала меня, когда я должен был забрать у тебя все, и это так ясно дало понять, что я не должен быть тем, кого хотят видеть все остальные, потому что ты не такая. Тебя постигла та же участь, что и меня. Тот же отец, то же детство и все еще…       Даже если бы он знал слова, чтобы высказать все это, объяснить ее силу вслух, он не мог, потому что, когда дело доходило до этого, каждое слово было ничем в сравнение с ней.       — И ты — это все еще ты… — Его дыхание овевало тыльную сторону ее руки. — Моя Амелия.       Он снова скрестил ее руки на груди и приподнялся на локтях, разглядывая ее ангельское личико.       — Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю, но просто… — Пробормотал он, наклоняясь ближе и целуя ее в лоб. — Это просто ты.       Драко больше не произнес ни слова. Он снова лег на спину, натянув шелк на обнаженную грудь, и заснул под звук ее дыхания. Это было самое успокаивающее для него — знать, что она все еще жива.

***

      — Ты не пойдешь один. — Крикнул Теодор, упрямо стоя в дверях. — Сколько раз я должен тебе повторить? Ты не пойдешь один. На этом все.       Шея Драко хрустнула, он резко вдохнул через нос и сделал все возможное, чтобы не выплеснуть все свои эмоции на Теодора.       — Кем ты себя возомнил? Моим отцом? Кем-то главным? Ты даже защититься не смог, и теперь у тебя на руке эта чертова штука. Как я буду ей это объяснять? — Рука Драко указала на Амелию, все еще спящую на его кровати. — Как я должен сказать ей, что был достаточно глуп, чтобы позволить тебе пойти со мной? — Его обнаженная грудь вздымалась, когда он заставил себя подняться с матраса. — Она отсутствовала неделю, Нотт. Одна чертова неделя, и нам удалось…       — Нам? — Нахмурился Теодор, скрестив руки на груди. — Что значит «нам»? Ты имеешь в виду, тебе.       У Драко отвисла челюсть, он держался за твердую грань, чтобы не взорваться прямо там.       — Мне? — Крикнул он. — Так ты не достал свою чертову палочку по моей вине? Единственная причина, по которой ты получил эту метку, была в том, что ты не смог защититься…       — Ах, так это больше не «мы», а «я»? — Теодор сделал шаг вперед, злобно глядя на блондина. — Я просто не думаю, что это справедливо по отношению к ней, что ты идешь туда один. Что, если тебя убьют? Тебе нужна помощь.       Челюсти Драко сжались, обнаженные мышцы напряглись. Он знал, что если бы удостоил Теодора хотя бы одним взглядом прямо сейчас, он бы убил его.       — И подумай о себе. — Теодор тыкнул в него. — Ты держал нас двоих в неведении о поисках ее матери.       Драко подошел к своему шкафу, яростно хлопнув дверцами, вытащил рубашку и натянул ее на руки, застегивая в яростном молчании. Каждое его движение было злым.       — Ты больше ничего не собираешься сказать? Ты просто сравниваешь то, что я получил метку, с тем, что тебя могут убить…       — Тебе нужно заткнуть свой рот, прямо сейчас. — Предупредил его Драко, все еще не встречаясь с ним взглядом. — Ты понятия не имеешь о том, что я делал или чего не делал, поэтому я предлагаю тебе держаться подальше от этого. Я почти три месяца обходился без того, чтобы ты совал свой нос куда не следует. Думаю, что я более чем в порядке без твоей помощи, Нотт.       — А как насчет нее? — Теодор подошел к кровати, отчего Драко развел руками в воздухе из-за отсутствия уединения, как заметил Тео. — Нет, не делай этого. Она моя лучшая подруга. Мне не следует просить разрешения войти сюда.       — Нет, но это наша комната, ее и моя. Мне определенно не нравится, что ты врываешься сюда утром, чтобы накричать на меня. — Заявил Драко, подходя к другой стороне кровати. — Ты не можешь просто приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится.       — Черт возьми, могу. — Лицо Теодора исказила гримаса, почти обида. — Мне тоже разрешено ее видеть, и дело даже не в…       — Тогда почему ты заговорил об этом? — Спросил Драко опасным тоном. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Что я делаю и кого выбираю для поисков, это не твое дело.       Взгляд Теодора опустился, сердце сжалось, когда он посмотрел на нее сверху вниз.       — Она заслуживает знать. Ее всегда держали в неведении, Малфой, как ты думаешь, как она это воспримет? Зная, что ты солгал ей еще до того, как…       — Не смей. — Рявкнул Драко, угрожающе подняв руку в воздух, чтобы утихомирить брюнета. — Не смей говорить за меня. Ты не знаешь, что я ей сказал или что скрыл от нее.       — Ну, она, очевидно, не знала о том, что ты искал ее мать, она бы сказала мне. — Парировал Теодор, расстроенные тем, что он думает, что его лучшая подруга солгала бы ему. — Это несправедливо, я забочусь о ней, но ты заботишься только о себе.       Руки Драко взлетели к волосам, отчаянно откидывая их назад, когда его глаза расширились.       — Ты в своем уме? Я защищаю ее! Я всегда…       — О, ты имеешь в виду, что защищал ее, когда похитил? — Теодор оборвал его, разочарованно качая головой. — Или когда лгал ей, чтобы получить ее воспоминания, или когда избил меня до полусмерти, или когда убил ее отца…       — Этого, блять, достаточно, Нотт. Этого более чем, блять, достаточно. — Драко проглотил свой громкий голос, говоря так спокойно, что Тео подумал, что он сошел с ума. — Я дам тебе один шанс выйти отсюда прямо сейчас, один шанс.       — Или что? — Строго спросил Теодор. — Что ты…       — Что, ради всего святого, вы двое делаете? — Резко прошептала Нарцисса, когда двое парней обернулись, чтобы посмотреть на нее. — Просветите меня, пожалуйста. — Она поставила руки в боки и сердито покачала головой. — Потому что, если вы двое делаете то, о чем я думаю, я выгоню вас обоих из этой комнаты, и никто из вас ее не увидит.       Драко сглотнул, его лицо исказилось от легкого страха, когда Теодор медленно попятился от кровати.       — Это неприемлемо. — Нарцисса подошла к кровати, глядя на обоих слизеринцев так злобно, что мурашки пробежали по их спинам. — Где вы двое находите столько смелости вести себя так перед ней? Вы можете ссориться где угодно, но только…       Нарциссе пришлось сдержаться, чтобы не закричать, когда она по-матерински погладила Амелию по щеке, поправляя одеяло, чтобы оно плавно легло на ее тело. Она была так осторожна с девушкой.       Она снова выпрямилась, размахивая руками в воздухе, чтобы они пошли к двери.       — Я не позволю ругаться, когда она в таком состоянии. Мне стыдно за вас, за вас обоих. А теперь покиньте эту комнату и не возвращайтесь, пока не будете готовы извиниться друг перед другом и перед ней.       Драко не привык видеть свою мать такой. Он был в замешательстве между тем, чтобы сделать то, что ему сказали, и полностью ослушаться ее.       — Даже не думай об этом, Драко. — Прошипела Нарцисса ему в след. — Я знаю, о чем ты думаешь, и никаких больше драк с Теодором. Вы послушаетесь меня и поговорите друг с другом…              Глаза Драко закатились, он зашагал дальше по коридору, а Теодор пошел рядом с ним. Они оба бросились вниз по лестнице и не останавливались, пока не оказались на кухне, злобно глядя друг на друга с разных концов кухонного стола.       Малфой выругался себе под нос, как и Теодор, и снова стало так тихо. Так тихо, что они не дышали несколько минут, пока их не отпустила ненависть.       Глаза Тео слегка прикрылись, когда он отодвинул стул и опустился на него.       — Я просто… — Он задумчиво почесал затылок. Ярость между тем, должен ли он признать свою неправоту или стоять на своем, боролась внутри. — Просто думаю, что это несправедливо. — Взгляд Теодора остановился на его собственных руках, пока они лежали на столе. — Я думаю, что это несправедливо, что ты присматриваешь за ней и за мной, но когда я это делаю, я неправ? — Челюсти Драко сжались, мышцы на них задрожали. — Это несправедливо, что никто не присматривает за тобой, и я хочу тебе помочь. — Вздохнул он, его локти пересекли стол, когда он положил лоб на ладони. У Тео больше не было сил бороться. — Ты не думаешь, что мне больно видеть Амелию такой? Что я ничего не могу сделать, чтобы помочь ей? Тебе не кажется, что я тоже чувствую себя бесполезным и беспомощным? Она моя лучшая подруга, Малфой. Она была моей лучшей подругой задолго до того, как ты появился, и мы всегда заботились друг о друге… — Он был на грани, чтобы не расплакаться. — Теперь представь, что я больше не могу этого делать, потому что ты закрываешься от меня. Я всегда защищал тебя вместе с ней. Когда она не хотела, чтобы ты был в хижине, когда пыталась убедить себя, что не влюблена в тебя, когда не доверяла тебе… — Драко ничего не мог сделать, кроме как тупо уставиться на него. — Я всегда пытался помочь ей осознать ее истинные чувства, но ты больше не позволяешь мне делать этого. — Его голос стал тише. — Я более чем счастлив, что у нее есть ты, потому что ты нужен в ее жизни, но ты должен понять, что и я тоже ей нужен. Ты не можешь продолжать отгораживаться от меня. — Подбородок Тео поднялся и вместо этого опустился на ладонь. — Она и моя тоже, и я бы никогда не забрал ее у тебя. Но она нужна мне так же сильно, как и тебе.       Малфой был потрясен. Действительно поражен признанием Теодора.       Он понятия не имел, что парень так думает, но понимал, что, возможно, этого вина, потому что он никогда не слушал. Теодор был прав. Драко необычайно заботился о ней. И все потому, что столько раз уже терял ее.       Он всегда переживал ее потерю, но и Теодор тоже.       Это больше не была ее борьба. Это была битва за нее.       Драко кивнул, отчего несколько светлых прядей упали ему на лоб. Его волосы стали длиннее с тех пор, как Амелии не было рядом, чтобы подстричь их.       То, что кто-то мог пропустить такую простую вещь, как стрижка, казалось ему безумием. Он скучал по ее хмурому взгляду, когда она стояла на цыпочках, делая абсолютно все возможное, чтобы дотянуться до его макушки, по тому, как ее язык скользил между губами, пока она была сосредоточена, и по легким поцелуям, которые она оставляла на нем.       Именно ее прикосновения к нему вызывали наибольшее горе. Амелия всегда боялась прикосновений. Драко вспоминал, как она в начале дрожала, когда он подходил ближе, но также и как быстро это прекратилось.       Амелия всегда выражала свои чувства через прикосновения к тем, кого любила, и Малфой тяжело сглотнул при мысли об этом.       — Я знаю… — Пробормотал он, тяжело дыша. — Я знаю, что…слишком защищаю ее, но можешь ли ты действительно сидеть здесь и винить меня за это? — Теперь уже Теодор хранил молчание. — Каждый раз, когда она была у меня, она проскальзывала у меня между пальцами, Нотт. Каждый чертов раз, когда я был близок к тому, чтобы, наконец, заполучить ее, она исчезала… — Он стиснул зубы. — И я больше не могу этого допустить. Мне не нужно ничего, кроме нее, и будь я проклят, если не защищу ее всем, что у меня есть. — Для Драко было далеко не безболезненно говорить так честно, как он это делал. — Я не могу потерять ее снова, потому что каждый раз, когда я это делаю… — Он вцепился в края стола, костяшки его пальцев побелели. — Каждый раз, когда я это делаю, я теряю частичку себя, и я не могу потерять ничего другого. Я не пытаюсь отнять ее у тебя, я просто… Боюсь…       — Она умерла за тебя, Малфой. — Прошептал Теодор, и взгляд Драко встретился с его глазами. — Она умерла за тебя и оставила меня. Вот как сильно она тебя любит, никогда не сомневайся в этом.       Как будто легкий ветерок ясности пронзил их обоих, когда они посмотрели друг на друга. Оба медленно приходили к осознанию того, что им нужно остановиться и подумать о том, что они делают друг с другом.       — Она любит и тебя, Теодор. — Он снова нарушил тишину. — Я никогда не видел, чтобы кто-то любил кого-то так сильно, как она любит тебя. — Его костяшки пальцев расслабились, а дыхание успокоилось.       — Видимо недостаточно. — Пальцы Теодора прошлись по его каштановым кудрям. — Но это только заставляет меня любить ее еще больше. Она…       — Она действительно такая. — Прошептал Драко, выдыхая, и ему показалось, что с его плеч свалился груз. Напряжение, охватившее их, ослабло, и им больше не нужно было ссориться друг с другом. — Я возьму тебя с собой. — Пробормотал Драко, заставляя себя оступиться, когда шагнул к двери. — Ты можешь пойти, но тебе нужно…       — Знаю. — Теодор кивнул. — Я знаю.       — Я скажу маме, что мы уезжаем. Приготовься.       Драко бросился вверх по лестнице, разглаживая ладонями свою одетую грудь, и провел рукой, унизанной кольцами, по волосам, когда толкнул дверь в комнату, замечая свою мать в кресле.       — И так? — Пробормотала Нарцисса, переворачивая страницу своей книги, не глядя на сына. — Вы поговорили?       Малфой прочистил горло, пробормотав «да» себе под ноги, когда сдернул пиджак со стула, натянул его на напряженные плечи и подошел к кровати, опускаясь на колени рядом с ней.       Он оглянулся через плечо, бросив быстрый взгляд на мать.       — Нас не будет до конца дня. У нас есть… — Он замолчал при воспоминании о том, что Амелия может услышать. — Дела, с которыми нужно разобраться.       — Понятно, возвращайтесь, как только сможете. — Все еще обвиняющий голос матери говорил о том, что она до сих пор не довольна тем, что увидела ранее.       — Я скоро вернусь. — Прошептал Драко, прижимаясь губами ко лбу Амелии. — Скоро вернусь и не уйду в течение нескольких дней. — Он заставил себя снова подняться на ноги, задерживая свой взгляд на ней.       Черт возьми, он бы смотрел на нее весь день, если бы мог.       — Будь осторожен, пожалуйста. — Попросила его Нарцисса, когда он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. — И не спускай глаз с Теодора.       Нарцисса фыркнула, улыбаясь про себя, когда ее взгляд скользнул по Амелии.       — Полагаю, сегодня только ты и я. — Она чувствовала себя одинокой, но не совсем возражала. Ей нравилось сидеть с Амелией.       Ей было приятно чувствовать себя нужной.       Она оставалась там, как ей показалось, несколько часов, а вскоре это превратилось в целый день. Ей пришло в голову, что мальчиков не было гораздо больше времени, чем сказал Драко, и она не могла не чувствовать беспокойства.       У Нарциссы никогда не было проблем с отдыхом в тишине, но не сейчас. Мир был настолько неопределенным, насколько это возможно, и когда ее сын отправлялся на очередную миссию, по ее коже бегали мурашки. Она уже так много потеряла. Она не могла потерять и Драко.       — Возможно, нам следует привести тебя в порядок к возвращению мальчиков, не так ли? — Прошептала Нарцисса, наклоняясь над кроватью, чтобы убрать волосы Амелии с ее плеч. — Я принесу миску.       Она зашла в ванную, включила воду и выбрала нужные полотенца.       Она знала, что обычно это предпочитал делать Драко, но ничего не могла с собой поделать. Нарциссе нужно было подумать о чем-то другом. Миска наполнилась горячей водой, когда она налила в нее немного мыла.       — Ну вот, возможно, мы сможем… — Лицо Нарциссы вытянулось, а фарфоровая миска разлетелась вдребезги по земле.       Вода и стекло покрыли весь пол, а глаза замерцали. Она не могла дышать. Ее кожа побледнела.       Нарцисса проглотила шок со слезами на глазах.       — Амелия?       Ее глаза скользнули по кровати, наблюдая, как девушка, которая спала больше недели, повернулась к ней лицом.       — Миссис Малфой?