cursed

«Все.»

***

      Руки Амелии лежали на коленях, и она улыбнулась Теодору, когда он налил ей воды в кружку, потянувшись через стол, чтобы поставить ее перед тарелкой.       — Вот так. — Пробормотал он, прежде чем откинулся на спинку своего стула.       Ее спина вытянулась, а плечи расправились, когда она посмотрела на Нарциссу, которая опустилась на свое место, широко улыбаясь им двоим.       — Мне нравится это… — Произнесла она, переводя взгляд с девушки на парня. — Мне нравятся такие приятные мелочи в эти дни. — Она имела в виду ужины и моменты, которые они проводили, чтобы просто быть вместе.       Это случалось не слишком часто. Теодор начал уезжать из Поместья, занимаясь чем-то, чего она не понимала, и то же самое относилось к Драко. Он пропал без вести на несколько дней, а после вернулся домой опустошенным.       — Мне тоже… — Пробормотал Теодор, вздыхая и проводя рукой по волосам. — Все выглядит так, будто все нормально.       — Точно… — Нарцисса кивнула в его сторону, убирая локон с плеча. — Именно это мне и нравится.       Амелия склонила голову, молча соглашаясь.       Она почти ни с кем не разговаривала. Не то чтобы она не хотела, нет. Просто дело в том, что она совсем не знала, что сказать.       Она считала себя обузой, кем-то, кто удерживал их всех вдалеке от счастья, которого они заслуживали, и она не хотела этого.       Ей хотелось, чтобы они были счастливы, радостны, а не опустошены из-за нее и ее отсутствия воспоминаний.       — Мой сын должен вернуться с минуты на минуту, и я думаю, что будет лучше, если ты сама скажешь ему, что планируешь переехать из вашей… — Ее глаза расширились, когда она ахнула от собственных слов. Она бросила на Теодора неуверенный взгляд. -… Его комнаты.       Взгляд Тео врезался в стол, чтобы не показать, как это больно. Он знал, как Драко ценил их комнату, он видел его в ее отсутствие, а теперь она больше не хотела там спать.       — Я не… — Амелия прочистила горло, ее пальцы нервно переплелись под деревянным столом. — Я не хочу никого расстраивать, но он спал на диване почти неделю, а это несправедливо.       — Не думаю, что он против. — Теодор откинул голову назад, глядя на нее с мерцающей болью во взгляде. — Он хочет, чтобы ты спала там, и теперь, когда я вернулся в свою комнату… — Он замолчал, проглотив комок в горле. — В общем, он просто хочет, чтобы ты осталась в его спальне.       — Мне кажется, что Адриан не оценил бы…       Нарцисса уронила вилку на стол из-за упоминания этого имени, заставив Амелию вздрогнуть. Даже, если она смотрела на леди, она все еще была напугана неожиданностью. Это было одно из последствий потери памяти.       Она вернулась обратно.       — Прости, дорогая, я не… — Нарцисса поднялась, ее глаза умоляюще посмотрели на Амелию, но девушка просто покачала головой, посылая ей храбрый взгляд.       — Все в порядке. Я просто… — Ее брови на секунду нахмурились. — Легко пугаюсь.       — Вот, ешь. — Теодор наклонился над столом, схватив миску с брокколи, когда потянулся, чтобы положить их на ее тарелку, снимая возникшее напряжение. Челюсти Амелии сжались, но она вежливо кивнула.       — Она не… — Испуганно пробормотал Драко сзади, выхватывая ложку из рук Теодора. — Она ненавидит брокколи.       Все они не заметили, как он вернулся.       Лицо Амелии вытянулось, и она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Он не смотрел на нее. Он просто вздохнул, кладя овощи на свою тарелку, которая была подготовлена для него.       — Что? — Спросил Теодор, сбитый с толку тем, почему за десять лет дружбы ни разу не слышал, чтобы она ненавидела брокколи. — С каких это пор? Ты никогда не говорила мне…       — С детства. — Продолжил Драко, не понимая, что она наблюдает за ним, совершенно потрясенная тем, что он знает один из ее секретов. — Ее мама однажды посмеялась над ней, поэтому ей не нравится, что эти зеленые штуки застревают у нее в зубах.       Теодор нахмурился, почти надулся, и отвел от них глаза, вместо этого повернувшись к Нарциссе, но леди тоже поняла, что произошло, и не смогла удержаться от улыбки. Для нее было восхитительно видеть, как Драко заботился о девочке.       — Я никогда… — Она слегка сглотнула, и Драко склонил голову набок, глядя прямо на нее, прежде чем опустился на свой стул. — Я никогда никому этого не рассказывала.       — По-видимому, рассказала. — Теодор бросил на нее обиженный взгляд, заставив ее губы сжаться в твердую линию, чтобы не смеяться над ревностью, которую он изображал, прежде чем погрузился в разговор о еде с Нарциссой.       — Что еще я тебе рассказывала? — Амелия смотрела в свою тарелку, неумело накалывая вилкой картошку.       — Что ты предпочитаешь есть ложкой. — Пальцы Драко вцепились в воротник рубашки, расправляя его, прежде чем он вытащил палочку, прошептал себе что-то под нос, и прежде чем она успела моргнуть, перед ней появилась ложка. — Потому что тебе не нравится звук скрежета вилки о тарелку.       Она медленно кивнула, пытаясь понять тот факт, что именно она должна была рассказать ему все это, даже если сама ничего об этом не помнила.       — Спасибо. — Амелия положила вилку, вместо этого взяв ложку. — Я и в правду не выношу этот звук.       — Знаю. — Драко откинулся на спинку стула, задумчиво изучая ее издалека, когда она снова замолчала, и за весь оставшийся ужин не произнесла ни слова.       Вместо этого, как только она помогла Нарциссе вымыть посуду, она выскользнула через кухонную дверь обратно в сад, о котором постоянно слышала от женщины.       Ей так и не удалось побывать там, и когда все в Поместье, казалось, были заняты своими делами, она воспользовалась возможностью.       Амелия обожала сады, особенно с высокими кустами и деревьями, покрытыми цветами. Те, в которых можно было заблудиться. Когда-то у нее был свой собственный сад, похожий на этот.       Он принадлежал ее матери, и она любила свои лужайки, возможно, так же сильно, как любила свою дочь. Амелия так хорошо помнила все это. Розовые розы, краснеющие пионы, крошечный водопад, который был установлен в середине. Ей нравился звук льющейся воды.       Ее сердце сжалось от боли, когда она мысленно вернулась к женщине, которую потеряла много лет назад. Даже если ее друг утверждал, что она не умерла, что ее мать действительно все еще жива, это было жестоко — позволить себе упасть в эту яму из-за того, что она не понимала, правда это или ложь.       Ее босые ноги мягко ступали по свежескошенной траве, и она пахла так же, как летом. Горячий вечерний воздух окутал ее, когда она позволила кофте, которая была надета поверх платья, упасть на землю.       Чего девушка, прогуливаясь по всей зелени, не заметила, так это того, что некий светловолосый парень заметил ее отсутствие и вышел, чтобы найти.       Она все еще пахла цветами, цветущими, свежесрезанными, и он не мог отвести от нее взгляда, пока она стояла в саду, окруженная розами.       Их лепестки тускнели в вечернем солнечном свете, но не она. Она всегда будет самой яркой для него.       Он сделал еще один шаг вперед, заставив ее вздрогнуть, когда она обернулась. Испуг отразился на ее лице, прежде чем она, в мгновение ока, смягчилась от его вида, стоящего перед ней в белой рубашке и черных брюках от костюма.       Он всегда был таким красивым. Это она действительно помнила. Как его светлые волосы идеально обрамляли его лицо и контраст серых глаз подчеркивал его темные ресницы.       Она уставилась прямо на него, слегка покраснев, когда ее пальцы вцепились в аккуратно вырезанные края платья. Оно было белым, на тонких бретельках, и ее покрытые синяками плечи не портили этот вид.       Черт возьми, она была прекрасна. Даже становилась еще более красивой каждый день. Ему нравилось смотреть на нее, видеть небольшие изменения в выражении ее лица, пока она изучала его.       Ветер кружил вокруг них, и она вдохнула его. Лето было на горизонте. Она чувствовала это.       — Что ты здесь делаешь? — Строго спросил он, слегка наклонив голову и глядя на нее из-под ресниц. — Уже поздно.       — Солнце еще не зашло. — Она улыбнулась в ответ, ее глаза блеснули, чтобы взглянуть на тусклые лучи, все еще светящиеся во дворе. — И еще не так поздно, Малфой.       Он фыркнул на нее, подавляя изгиб, который, как он чувствовал, нарастал на его губах.       — Да, тебе нравятся закаты. — Признался он, зная, что так оно и было.       — И я ненавижу брокколи. — Ее взгляд метнулся назад, чтобы посмотреть на него. Он сделал еще один шаг ближе. — Кажется, ты знаешь обо мне все.       — Да. — Сказал он снова, почти обидевшись. — Я знаю очень много о тебе.       Амелия нахмурилась.       — Расскажи мне больше. — Прошептала она, ее взгляд опустился, когда она отпустила концы своего платья, делая шаг назад от него.       Она повернулась, пройдя немного дальше по дорожке, окруженной цветами и кустами, и в тот момент, когда она заметила, что он не идет рядом с ней, развернулась, снова глядя на него.       Ее волосы рассыпались по плечам, когда она озадаченно посмотрела на него.       — Ты идешь или так и будешь там стоять?       Малфой покачал головой, когда все-таки последовал за ней, прогуливаясь рядом, но все еще на некотором расстоянии. Он не хотел вторгаться в ее пространство больше, чем уже сделал.       — Я люблю лето. — Заявила она, ее дыхание было воздушным, а волосы развевались от теплых порывов ветра. — Люблю, когда на улице тепло.       — Я знаю, что ты любишь. — Заявил он в ответ, засовывая руки в карманы. — Ты любишь многие теплые вещи, потому что все остальное в твоей жизни холодное.       Амелия остановилась, ее глаза расширились от того, насколько он был прав. Она действительно любила жаркую погоду и все, что было теплым и успокаивающим.       — Ты называешь Тедди теплым. — Драко подвинулся немного дальше. — А меня называла средним. Ты говорила, что снаружи я холодный, как лед, но внутри теплее, чем ночью у камина.       Она больше не могла сдерживать свое потрясенное выражение лица. Оно выражало сомнение. И мысли о том, что она должна держать дистанцию от Малфоя, полностью вылетели у нее из головы.       — А ты? — Спросила она, оглядывая сад перед собой, когда снова начала делать шаги. — Тебе тепло?       Челюсти Драко напряглись, и его глаза блеснули, не зная, что он должен был сказать.       — Ты согревала меня.       Она улыбнулась этому, согнув спину, чтобы кончики ее пальцев коснулись цветов, мимо которых она проходила.       — Но я больше не делаю этого? — Ее ноги нервно запинались, когда они достигли дальнего конца участка.       — Делаешь. — Тихо сказал он, чувствуя, как волна боли пронеслась по его венам. — Ты всегда согревала меня, даже когда самой было холодно.       — Это не имеет смысла. — Усмехнулась Амелия, останавливаясь на траве. — Но я рада, что делала это. Ты выглядишь как человек, которому нужно немного тепла.       Жгучее чувство пронеслось в груди от ее неспособности осознать, насколько она была права. Но ему действительно нужно было тепло. Он нуждался в ней.       — Что еще я тебе говорила? — Ее платье развевалось на ветру. Любопытство охватило ее лицо, когда она повернулась к нему, глядя друг на друга в последних лучах солнца.       — Много чего. — Усмехнулся Драко, останавливаясь перед ней. — Ты ненавидишь мои волосы, когда они длиннее, но просто не осмеливаешься сказать это. Ты спишь, укрывшись всем телом под одеялом, даже если там так жарко, как в лаве, потому что все еще немного боишься темноты. — Она быстро заморгала. — Ты не любишь блины, потому что твоя мама готовила их для тебя, но когда это начал делать твой отец, они тебе разонравились. Ты всегда хотела кошку, но у тебя аллергия. Ты спишь с заплетенными в косы волосами, потому что Теодор однажды вычитал в газете, что это делает твои волосы здоровее. — Амелия хмыкнула, уголки ее рта приподнялись. — Тебе не нравятся носки. Ты говорила, что в носках тебе кажется, что пальцы ног находятся в ловушке, и это вызывает у тебя беспокойство. Когда ты не можешь найти листок бумаги, на котором можно писать, ты пишешь на салфетках. — Его глаза встретились с ее. Он ни разу не отвел от нее взгляда. — Ты боишься прикосновений, даже если это твой способ говорить.       Он замолчал после этого, увидев крошечную перемену в ней. Это поразило ее немного больше, чем все остальное. Никто никогда раньше не говорил ей этого вслух, и она была уверена, что тоже не говорила. Это все был только Драко, который замечал все в ней.       — А что насчет тебя? — Ни с того ни с сего спросила она. — Ты мне что-нибудь рассказывал?       Его глаза прищурились, и впервые за несколько минут он отвел от нее взгляд. Жгучее чувство снова пронзило его.       — Мне не нужно было. — Признался он. — Ты видела все и без этого.       — Видела что? — Снова спросила она, желая узнать.       — Все. — Прошептал он. Его взгляд скользнул по горизонту перед ними, и они оба притихли, не произнося ни слова, стоя рядом, бок о бок, рядом друг с другом, наблюдая, как садится солнце и наступает ночь.       Она дышала спокойно. Ее кожа дрожала от его близости. Амелия хотела повернуться к нему и попросить его рассказать ей все, что она забыла, но не могла.       Это было бы бесполезно, и она не хотела предавать чувства, которые, как она считала, испытывала к Адриану.       Адриан.       Вот оно снова, это навязчивое ощущение, что кто-то опять наблюдал за ней, и оно нахлынуло изнутри. Она ненавидела это.       Ощущение, что она не может говорить то, что хочет, и делать то, что ей нравится, потому что она связана с кем-то другим, но в то же время, она больше не чувствовала этого долга. То обязательство, которое она всегда испытывала перед Адрианом, исчезало все быстрее, и она не знала, почему.       Такого раньше никогда не случалось. Возможно, что-то прошло мимо него, пока ее не было, или он больше не любил ее. Она не могла понять, что с ней происходит, и все это было более чем запутанно.       Все было сомнительно, и все, что она считала правдой, таким не являлось.       — Мне жаль, но я… — Выдохнула Амелия, нарушая спокойную тишину. — Не могу быть здесь.       — Не надо… — Драко обернулся, его рука обхватила ее запястье, так как он отчаянно нуждался в том, чтобы она осталась.       Впервые за несколько дней он почувствовал, что может нормально дышать рядом с ней. Он медленно притянул ее к себе, преодолевая каждое желание, которое у него было.       Ему хотелось быть эгоистом. Он нуждался в ее возвращении.       Взгляд Амелии упал на него, мягко глядя в серые глаза, которые, как ей показалось, она узнала.       — Я не могу, Малфой. — Прошептала она. — У меня есть Адриан.       Ладони ее рук упали на его грудь, когда его ладонь обхватила ее за талию. Его кожа коснулась мягкого материала ее платья, и он вдохнул.       — Я знаю.       Это был момент покоя между ними, когда она позволила ему обнять себя и когда ей это было нужно. Они оба знали, что не должны этого делать, но все равно делали. Как два магнита. Ни один из них не мог оставаться в стороне.       Его подбородок опустился ей на макушку, а ее нос уткнулся ему в грудь, прям как раньше. Мощный кулак вонзился и вырвал его сердце прямо из груди — вот что почувствовал Драко. Он видел ее такой, такой же, как в любой другой день, когда утешал ее.       — Я тоже знаю. — Пробормотала она, и ее голова покачалась, когда она, даже не взглянув на него, оттолкнулась и ушла.       Оставив его стоять в саду, который он когда-то так нежно любил, без нее.

***

      Амелия чувствовала себя плохо из-за того, что оставила Драко во дворе ранее, но не могла вынести мысли о том, что могла предать Адриана еще больше.       Она была другой, она чувствовала это, но все же это было ужасно. Ее разум снова боролся с сердцем, когда она пыталась разобраться в этом. Чтобы понять, что могло произойти, что вызвало все это, что заставило ее жизнь так резко измениться, но она сама не знала.       Амелия видела себя нормальным человеком, кем-то, кто понимал грань между правильным и неправильным, но в том состоянии, в котором она проснулась, годы ее жизни, которые исчезли из ее сознания, она не являлась тем же человеком, которым была в ту ночь, когда пожертвовала собой ради блага этого мира.       Ночь, когда она посвятила себя спасению всех от жестокого правления Адриана.       Она фыркнула, переворачивая страницу книги, которую читала, и ее взгляд выровнялся по буквам, но она совсем не могла сосредоточиться.       У нее дико закружилась голова, когда одна из ее рук почесала плечо, и она зажмурилась от жгучей боли в одном из лиловых синяков, покрывавших ее кожу.       Ее взгляд метнулся в ванную, когда она встала с кровати, вошла в затемненную комнату и включила лампу, чтобы увидеть свое отражение. Амелия позволила бретелькам своего платья соскользнуть с ее плеч, оставив грудь обнаженной только в кружевном лифчике.       Она ахнула, увидев свою собственную кожу, покрытую шрамами и порезами. Да, она видела это раньше, много раз, но не так, как сейчас. Сейчас все казалось более жестоким. Отметины, которые она никогда раньше не видела, были вырезаны на мягкой коже ее груди.       Кончики ее пальцев скользнули по синякам, от старых отметин жестокого обращения ее отца к новым, о возникновении которых она не имела понятия.       Она изучала их, как заживала ее кожа, но розовые шрамы все еще оставались на ней. Девушка покачала головой, когда ее взгляд помутнел, пытаясь заставить себя не плакать.       Это был нескончаемый кошмар — не помнить, как все это оказалось на ее теле, как появились новые шрамы, ожоги и отметины.       Возможно, это было так, как сказали ей два парня. Может быть, Малфой действительно спас ее от дьяволов и защитил ценой своей жизнью. А может быть, нет. Н она могла сказать, просто по жестокости следов на ее коже, что он не был ответственен ни за один из них.       Стук в дверь заставил ее вздрогнуть, когда она поспешно обернулась, поправляя платье.       — Амелия, ты там? — Позвал ее Теодор, и она кивнула сама себе, проглотив болезненные мысли.       — Да… — Пробормотала она, делая большие шаги к двери, ведущей в комнату Драко, прежде чем распахнула ее перед своим лучшим другом. — Что ты…       — У меня есть кое-что для тебя. — Он прошел мимо нее, развернувшись посреди комнаты. — Не знаю, как мог забыть об этом, но все-таки забыл, и мне жаль, но… — Он заикался, не владея и унцией самообладания. — Вот…       Амелия закрыла дверь, ее спина прижалась к ней, когда она смотрела с открытым ртом на браслет в середине его ладони. Ее глаза блеснули. Теодор заметил небольшую искру воспоминания, прежде чем она погасла, и девушка нахмурилась.       — Я не… — Она остановилась, сделав шаг вперед. — Это не мое.       — Твое. — Он наклонился к ней, потянувшись к ее запястью, но она мгновенно отстранилась, заставив брюнета озадаченно посмотреть на нее. — Что ты…       — Я больше не могу. — Прошептала она, откидывая голову назад. — Больше не могу, Тедди. Я не… — Вздох сорвался с ее приоткрытых губ, и она обомлела от изнеможения. — Я знаю, что ты скажешь, что он подарил мне его. Что Малфой подарил мне этот браслет, когда мы были влюблены. Что бы ни было между нами, я не могу…       Она чувствовала себя чудовищем, даже большим, чем Адриан и ее отец вместе взятые. У нее было два выбора. Либо разбить свое сердце и уступить Малфою, либо разбить его сердце, не сдаваясь.       — Я не знаю, что делать, если Адриан найдет меня здесь… — Она тяжело сглотнула, и ее руки беспомощно опустились по бокам. — Могу я, пожалуйста, увидеть его? Прошу, можно мне увидеть Адриана? Я знаю, он скажет мне, что…       — Милая. — Пробормотал Теодор, протягивая руки и обнимая ее разрушающееся «я». Было так больно видеть ее пойманной в ловушку манипуляций Адриана. — Его здесь нет, Амелия. — Он вздохнул в ее волосы. — Его здесь нет, но есть мы. Драко и я. И все будет хорошо.       Она быстро кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь, и его губы оказались на ее макушке.       — Мы здесь, и ты не одна. Я знаю, что тебе больно из-за того, что ты не можешь увидеть Адриана, но скоро ты все поймешь. Со временем все обретет смысл. Обещаю.       Ее дыхание задрожало.       — Я знаю, просто… — Она сглотнула, чувствуя, как вибрирует ее кожа. — Я больше не знаю, что делать…       Теодор еще раз поцеловал ее в голову, крепко держа ее дрожащее тело в своих объятиях.       — Знаю. Я понимаю, что сейчас это тяжело, но мы снова просканируем твое тело завтра, когда я вернусь, и посмотрим…       Ее брови нахмурились, когда она откинулась назад.       — Куда ты уйдешь?       Теодор тепло улыбнулся.       — Я не могу…       — Сказать мне. — Выдохнула Амелия, заканчивая слова за него, когда чувство разочарования нахлынуло на нее. — Знаю.       Теодор увидел, как она опустила подбородок, и ее храбрости не хватило. Он положил руку ей под щеку, приподнимая ее лицо, чтобы встретить его заботливым взглядом.       — Я скоро расскажу тебе. Скоро все будет объяснено, но мне нужно уйти…       — Когда? — Амелия почувствовала, как у нее сжались легкие. — Когда ты мне скажешь, Тедди? Когда ты все исправишь? — Ее голос стал выше.       — Исправлю что…       — Меня! — Теперь она отчаянно умоляла его. — Когда мы меня вылечим? Я больше не могу жить с этой потерей!       Слезы жгли ей глаза, когда он молчал, позволяя ей выплеснуть все свои эмоции.       — Я ничего не понимаю, Тедди, и это убивает меня. Я не помню Малфоя и все то, что он мне говорил, и я… — Было так больно говорить. — Сейчас середина ночи, а я не могу спать, не могу дышать из-за этого. Все, что я делаю, это думаю обо всем, что упустила, и это не… — Пауза дыхания прочистила ее горло. — Прошло несколько дней, а я все еще не помню его.       — Знаю, милая, но это нелегко исправить. Это не имеет ничего общего с магией, и я мало что могу сделать…       — Я знаю, прости. — Она извинилась за то, что вышла из себя. — Я не хотела кричать на тебя.       Теодор понимающе кивнул.       — Ты можешь злиться. Ты всего лишь человек, Амелия. Иногда это нормально — срываться.       Ее руки полностью обхватили его, вдыхая безопасность ее лучшего друга, и Тео всем сердцем желал, чтобы ему не пришлось оставлять ее вот так, но ему это было необходимо.       Он бросил беглый взгляд на часы на ее тумбочке.       — Мне нужно идти, но Малфой все еще спит внизу, а Нарцисса дальше по коридору. — Кивнул он. — И, пожалуйста. — Он снова взял ее за запястье. — Сохрани это, я верю, что ты найдешь это более утешительным, чем думаешь.       Он позволил серебру обвиться вокруг ее кожи, прекрасной, как и всегда.              Даже у Амелии перехватило дыхание из-за этого, и ее глаза устремились на драгоценность, которая теперь покрывала ее запястье.       — Спасибо. — Прошептала она, когда он в последний раз поцеловал ее в лоб и снова прошел мимо нее в коридор.       — Я вернусь завтра. — Он слегка улыбнулся ей, удерживая этот последний взгляд на ней, прежде чем исчез в тени.       Теодор оказывал на нее такое влияние, делая ее больше своей и меньше Адриана. Это было то, о чем она всегда мечтала, быть самой собой, а не принадлежать кому-то другому.       Она все еще была связана и скована, а не свободна и едина.       Амелия действительно принадлежала самой себе. Ее тело принадлежало ей, но сердце пропускало удары каждый раз, когда она думала о Драко, и она не могла не интересоваться тем, что он делал внизу в этот час.       Она снова не могла уснуть, было слишком поздно, но она не могла с этим бороться.       Это было похоже на что-то увлекательное, теперь часть ее ночной рутины заключалась в том, что она спускалась вниз, когда лунный свет сменялся утренним, и накрывала обнаженную грудь Малфоя одеялом.       Ее ноги спотыкались на полу, спуская по лестнице, когда она остановилась на кухне, наливая свой обычный стакан воды и разглядывая мир перед собой. Это успокаивало, что земля все еще выглядела так же, даже если она ощущала это иначе.       Стакан снова ударился о стойку, когда браслет на запястье привлек ее внимание. Он действительно был красивым. Амелия не сильно любила украшения, но это ей определенно нравилось.       Оно подходило ей больше, чем любое другое, и она даже не могла осознать то, что именно Малфой подарил ей его.       Она снова вышла из кухни, направляясь в гостиную, и как только она это сделала, то резко отступила назад, охваченная смесью страха и удивления.       Это был Драко. Он сидел, его грудь слегка вздымалась в отблесках искрящегося камина, и она полностью замерла. Она не знала, что делать дальше. Нужно ли ей уйти до того, как он увидит ее, или стоит поговорить с ним.       Амелия почувствовала, как ее голова затряслась, прежде чем она начала медленно отступать, и в ту же секунду, как она это сделала, послышался голос.       — Амелия. — Пробормотал Драко, на этот раз даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее.       Она остановилась и снова вошла в гостиную. Теплый свет огня мягко освещал все вокруг, пока она нервно подошла к краю дивана. Ее взгляд заплясал по комнате, не зная, куда смотреть, когда его обнаженная грудь напряглась.       — Что ты делаешь? — Он зевнул, потирая костяшками пальцев закрытые глаза. — Я думал, ты легла спать.       — Да, легла. — Она опустилась на диван, оставляя между ними пространство. — Но я зачиталась книгой, которую нашла в твоей комнате…       — Какой книгой? — Рявкнул он, широко раскрывая глаза, когда его зрачки расширились при виде ее, все еще в этом платье, сидящей рядом с ним. — Это была не темная…       Серебро, украшающее ее запястье, привлекло его внимание, и он сделал все, что мог, чтобы не улыбнуться этому, но тепло внутри пронеслось по всему телу.       Амелия носила браслет.       Их браслет.       — Какой-то роман с твоей книжной полки. — Ответила Амелия, ее черты лица окрасились красным оттенком. — Я не хотела…       — Нет. — Выдохнул он с облегчением, откидываясь на спинку дивана. — Все, что мое, то и твое тоже.       Драко так устал. Он не мог нормально спать в течение нескольких дней. Все, что он делал, это беспокоился о ней, даже когда знал, что в этом не было необходимости. Он не мог отдохнуть и секунды без того, чтобы она не спала рядом с ним.       Это был ад — пытаться заснуть без нее, когда Адриан забрал ее, но знать, что она лежит этажом выше, в их постели, и ему не разрешено спать рядом с ней, причиняло боль.       — Почему ты не спишь? — Спросила она. Ее пристальный взгляд скользнул по нему, наблюдая, как он провел рукой по волосам, а после почесал шею.       — Я не устал.       — Врешь.       При этих словах его глаза расширились. Складка на его подбородке привлекла ее внимание. Она не замечала этого шрама до сих пор.       — Почему ты не можешь уснуть? — Снова спросила она, почти взволнованно. — Если хочешь, можешь вернуться в свою старую комнату…       — Нашу. — Он уставился на нее, встретившись с глазами, от которых он никогда не уставал. Ее брови нахмурились. — Нашу комнату.       Амелия кивнула.       — Тогда в нашу комнату.       Малфой застонал, откидывая голову назад. Он прерывисто выдохнул.       — Дело не в комнате, а в том, что в ней, без чего трудно спать.       Сначала она скорчила гримасу. Озадаченный взгляд окинул ее, пока ее пальцы переплелись на коленях, прежде чем она медленно осознала, что он имел в виду. Ее.       — Я… — Амелия выдохнула, не имея ни малейшего представления о том, что сказать. — Я…       — Просто иди спать, Амелия. — Фыркнул он, отворачиваясь от нее, когда его челюсти сжались. — Я в порядке, и я…       — Что, если я останусь здесь?       Голова Драко резко повернулась к ней, и его лицо изменилось. Она не выглядела так, как будто играла с ним. Она была такой же серьезной, как и он, и все же его охватило сомнение.       — Не… — Драко стиснул зубы. — Не говори того, чего не имеешь в виду.       Амелия выглядела обеспокоенной его реакцией.       — Я серьезно. Я останусь, если это значит, что ты будешь спать. — Она не теряла ни секунды, прежде чем оторвала ноги от пола и поерзала на месте, закидывая их поверх гладкой ткани.       Ее голова упала ему на колени, и Драко быстро заморгал.       — Амелия, ты не должна…       — А что, если я хочу? — Прошептала она, встретившись с ним взглядом и слегка улыбнувшись. Язык Драко скользнул по внутренней стороне его щеки, когда он откинулся на подлокотник и обнял ее, защищая.       — Тогда останься.