cursed

«У тебя есть шрамы.»

***

      Драко ни словом не обмолвился о том, что произошло прошлой ночью. Как и о том, что происходило три последующих вечера.       Амелия сделала это ежевечерней рутиной, спускаясь на кухню около трех часов ночи, выпивая воду и убеждаясь, что Драко был укрыт.       Каждый раз, когда она это делала, ему казалось, что он умирал изнутри. Ему хотелось спугнуть ее, сказать, чтобы она остановилась, или как больно было слышать, как она что-то шепчет, натягивая одеяло на его кожу, укутывая его, пока он, как она думала, спит.       Он ненавидел то, как близко она была, ощущая ее сладкое дыхание на своих губах и вдыхая ее запах. Но еще больше он ненавидел то, что она ничего не помнила.       Амелия не вспомнила ни одной вещи из их совместной жизни, и это доводило Драко до срыва.       Она почти не разговаривала с ним. Вместо этого лишь разглядывала его, когда находила для этого возможность, пока он отворачивался. Как будто ей было стыдно. Как будто она знала, что что-то не так, но ничего не говорила.       Это было странно для него, что Амелия молчала. Еще до того, как он узнал, каким нежным было ее сердце, она всегда разговаривала с ним, а теперь даже почти не общалась с Теодором.       Она следовала за ним повсюду, куда бы он ни пошел, и старалась не отставать от разговоров, которые велись, но не более того.       Драко так беспокоился за нее. Он хотел, чтобы она поговорила с ним, рассказала , что у нее на уме, и он помог бы ей. Но ничего. Он ничего в ней не упускал из виду. Он изучал ее, даже в таком безмолвном состоянии.       Он замечал каждую деталь, за которую можно было зацепиться, как она боялась прикосновений, как ее глаза постоянно мерцали в неуверенности, и как она все время пряталась за Теодором.       Она снова стала маленькой, крошечной, невидимой. Девушка не хотела, чтобы ее замечали. Она просто хотела существовать. Это было последствием того, что она мысленно была с Адрианом.       Драко это понимал. И все же смотреть на это было пыткой. Смотреть, как ее тело вздрагивает, когда кто-то говорит, когда она не готова к этому, как она всегда отодвигается, чтобы все остальные прошли мимо, но было кое-что, за чем было больнее всего наблюдать, что не давало Драко спать по ночам.       То, что он понятия не имел, как это исправить. Никто из них не понимал.       Теодор пытался с помощью магии и без нее помочь ей обрести недостающие воспоминания, но, похоже, ничего не получалось.       Амелия просто потерялась в своей собственной голове.       Это была самая серьезная проблема. Не то, что она не помнила Драко и ту любовь, которую они питали друг к другу. Нет, он мог бы жить с этим, с тем фактом, что она больше не его Амелия. Страшнее всего была утрата самой себя.       Амелия за тот год, который они с Драко провели вместе, выросла больше, чем кто-либо. Он никогда не видел ничего подобного.       Она была сильной духом, полностью взяла контроль над собой после целой жизни, проведенной в ужасе. Она была проклята, но все еще оставалась замечательной.       И видеть, как она теряет этот кусочек, наблюдать, как она снова считает себя недостойной, не заслуживающей любви, даже собственного существования, было хуже, чем любая пытка.       Он все еще мог видеть маленькие проблески в ее глазах, когда они вспыхивали от волнения, или как она морщила нос, слушая кого-то, ее шептания, когда она была сосредоточена на чем-то таком простом, как ходьба.       Малфой нуждался в ее возвращении. Не для себя, а для нее. Он любил бы ее, несмотря ни на что, всегда, но он жаждал, чтобы она полюбила себя. Все то, что они сделали вместе.       Амелия села на диван, ее спина уперлась в подлокотник, а ноги уместились на Теодоре. Он, как всегда, читал ей отрывки своих любимых цитат. С тех пор как она очнулась, они всегда делали это ночью, перед тем как лечь спать.        Это успокаивало их обоих, ведь они всегда любили читать друг другу.       Тео не замечал проблемы, которая казалась огромным слоном в этой комнате, избегая разговоров с ней о том, что произошло и что привело к тому, что она потеряла свои воспоминания. Не то чтобы он не хотел, просто не мог давить на нее дальше.       Держать ее в поместье Малфоев, когда все, чего она хотела, это уйти, было достаточно тяжело. Он чувствовал себя виноватым за то, что держал ее в неведении, но не стал бы снова рисковать ее спокойствием. Он не мог, но это было необходимо.       Прошло несколько дней с тех пор, как ее глаза открылись после недель сна, и время пришло . Время поговорить с ней. Время рассказать.       Брови Амелии нахмурились, когда она заметила, что Теодор замолчал, выпуская книгу из рук и кладя ее на свою грудь.       — Что ты…       — Мне нужно с тобой поговорить. — Пробормотал он, тупо уставившись в камин перед собой. Горящие языки пламени блеснули светом на его коже. — Мне нужно, чтобы мы кое о чем поговорили, Амелия.       Ее челюсти напряглись, когда она почувствовала комок в горле. Она знала, что это произойдет, ведь не была дурой, и тот факт, что Теодор не позволял ей покинуть этот дом, играл в ее голове.       Амелия осознавала, что это было больше, чем просто времяпрепровождение здесь, что что-то должно было произойти, так как она больше не узнавала саму себя. У нее были раны на теле, о которых она даже не помнила. Ее волосы изменились с тех пор, как она в последний раз смотрела на свое отражение, и она выглядела старше. Она все это заметила.       — О чем? — Она улыбнулась, склонив голову набок. — О чем ты хочешь, чтобы мы поговорили? — Ее голос звучал нежно, заботливо.       Шея Теодора изогнулась, и он приподнялся на мебели, повернувшись к ней лицом.       — О том, что произошло. — Он не терял ни секунды. — Мне нужно кое-что тебе сказать, но я не хочу, чтобы ты боялась.       Она нахмурилась. Ее окутала пелена замешательства.       — Чего мне бояться? — Спросила она, пораженная его серьезным взглядом.       Он замер в тишине на минуту или две, когда ее сердцебиение усилилось до стука в ушах. Она была в ужасе.       — Тедди…       — Я думал, мы договорились не говорить ей. — Неожиданно раздался сзади голос Драко, заставляя их обоих вздрогнуть от и без того сильного напряжения.       Теодор нервно откашлялся, его глаза блеснули. Драко стоял в дверях, выпрямившись во весь рост. Его плечо прислонилось к дереву, а глаза сузились. Он злобно смотрел на брюнета.       — Я не…       — Что?       Тишина.       Ни один из них не сказал ей ни слова. Их взгляды сражались в непонятной битве, прежде чем Драко не посмотрел прямо на нее.       Его веки боролись с тяжелым чувством. У него болел каждый нерв в теле, когда он смотрел на нее.        — Это тебя не касается. — Холодно пробормотал Драко. — И если бы Нотт держал рот на замке…       — Не вини в этом меня! Мы договорились, что в конце концов расскажем ей, так зачем ждать, если… — Теодор замолчал. Он не мог так говорить об этом, когда она его слышала. Это было неприемлемо.       — Осторожнее. — Пригрозил Драко. — Ты, блять…       — Ты влюблена в Драко, Амелия.       Снова повисла полная тишина.       Малфой резко вдохнул и покачал головой, глядя на брюнета с пылающей яростью. Он мог бы задушить его до смерти. Черт возьми, как он хотел, чтобы Теодор пострадал.       — Ты придурок. — Драко шагнул к нему ближе. Его большие руки сжались в кулаки, когда ему потребовалась вся сила, чтобы не ударить Теодора. — Зачем ты это говоришь?       Теодор медленно моргнул, качая головой.       — Как я могу об этом молчать? — Его голос звучал сердито. — Она очнулась уже несколько дней назад, а мы так ничего ей не сказали. Как она себя при этом чувствует, когда вынуждена оставаться здесь с нами, хотя все, чего она действительно хочет, это вернуться домой к кому-то, кто…       — Не надо. — Процедил Малфой сквозь зубы. Его взгляд сверлил Тедди. — Не смей делать это с ней прямо сейчас. — Его кожа кипела.       — Что делать? Говорить правду? Она заслуживает знать. Она ничего не помнит, Драко! Она заслуживает того, чтобы знать, что ее мать жива и что вы двое любили…       — Я сказал, нет. — Голос Драко разнесся по поместью так громко, что заставил Тео вздрогнуть. Он не хотел показаться пугающим, особенно перед ней. — Это не тебе рассказывать, Нотт.       Теодор тяжело вздохнул. Его грудь чуть не взорвалась, а голова покачалась.       Во рту у Амелии пересохло до ужаса.       Одного дрожащего вдоха девушки было достаточно, чтобы Драко посмотрел ей в глаза и увидел, как она подтянула колени к груди, обхватив их руками.       — Амелия… — Прошептал он, проглатывая все сомнения, которые чувствовал. Возможно, пришло время сказать ей. Может быть, ему следует просто выплюнуть это, сказать ей, как сильно он ее любил и что она сделала, любя его в ответ.       Причина, по которой они все оказались в такой ситуации, была в том, что они любили друг друга слишком сильно, что, возможно, мир не был готов ко всем их чувствам.       Он не мог.       Драко не мог сказать ей, что она была причиной всего хорошего в его жизни, что после семнадцати несчастных лет на этой земле ей удалось все перевернуть.       Амелия придавала всему этому смысл.       — Не слушай его, Амелия. Он пытается проникнуть в твою голову. — Солгал Драко, чувствуя, как мучительно вырывается каждое слово. — Он лжет. Мы не…       Он так и не смог закончить это предложение. Даже если это и было ради нее, он не мог сказать, что не любил ее и что она не любила его.       — Извини… — Теодор вернулся к реальности, осознав, что сделал. — Амелия, я не имел в виду…       — Нет. — Прошептала она. — Что это значит? — Ее губы дрожали. — Почему ты сказал, что моя мама жива?       Теодор закрыл глаза, сожалея обо всем, что сказал. Но пути назад уже не было. Ее воспоминания действительно отсутствовали, но она не была глупой.       — И почему ты сказал, что я влюблена в Малфоя? — Ее пальцы сплелись вместе. — Мне приснился такой сон… — Она заговорила, тихо, почти про себя.       — Какой сон? — Драко вздернул подбородок, собирая остатки сил, но она продолжала молчать. Он размышлял о том, что это значит, что ей снилось на протяжении недели, проведенной в бессознательном состоянии. — Какой сон, Амелия? — Он нашел слабую надежду в своем собственном голосе. Возможно, все это было не зря. — Расскажи мне об этом.       Она была напугана. Они оба это видели.       — Моя мама… Мне приснился сон о том, что кто-то беремен, и ты… — Ее глаза, наконец, встретились с его, и если бы он мог, то растаял бы прямо там. Она посмотрела на него прямо так, как раньше.       Она узнала его, но только на секунду.       — Я скучала по тебе… — Ее голос сорвался на вздохе. — Думаю, мне приснилось, что я скучала по тебе, но не помню, почему.       Малфою пришлось взять себя в руки. Он встал прямо, вытянув спину. Он не мог показать ей, насколько сильно скучал по ней.       — Я просто помню тебя… И что-то о твоей любимой книге, но все это… Расплывчато, а потом… — Она покачала головой, волнистые пряди волос упали ей на плечи. — Снова пусто, но это был сон, верно?       Он скучал по ее голосу. Даже если она произносила короткие слова за ужином, такие как «спасибо» и «спокойной ночи», он не слышал, чтобы она говорила полными предложениями с тех пор, как нашел ее в доме Адриана.       — Это был сон. — Пыталась она убедить себя, сомневаясь в собственных воспоминаниях. Ее разум не сдавался. Она была слишком травмирована. — Это должен быть сон, потому что с чего бы мне скучать по тебе? — Спросила она, снова глядя на него.       Взгляд Драко замер. Его сердце болело в унисон с искрящимся в камине огнем.       — Ни с чего. Ты бы никогда не стала скучать по мне.       Она скучала. Она действительно скучала по нему. Она так сильно скучала по нему, что это заставило ее саму забыть о нем.       Это вспышка его, их, в глубине ее головы, разрывалась на части от тоски по нему, если бы только она могла понять это.       — Я скучала по тебе, Малфой? — Вопрос был прямой, и он знал, что будет проклят, если ответит на него. Он не хотел так поступать с ней. Это оставило бы пробел, бесконечную дыру вопросов, на которые он никогда не смог бы ответить.       — Да… — Теодор снова опустился на диван, полностью повернувшись к ней лицом с болью во взгляде. — Ты скучала по нему, Амелия. Это был не сон.       Глаза Амелии расширились, и ее пальцы сжались крепче. Она старалась сохранять спокойствие, не выпускать ничего, кроме своего неглубокого дыхания. Она знала, что ей чего-то не хватало, но не понимала, чего.       Но это было невозможно. Как она могла скучать по тому, кого Адриан ненавидел? Как она могла так поступить с парнем, с которым проведет всю оставшуюся жизнь?       Она не могла.       Если бы только она знала, как ошибалась.       — Как? — Ее глаза умоляли Теодора, и его рука сжала ее. — Как я могла… — Ее голос прервался в полном замешательстве. — Я никогда не смогла бы так поступить с Адрианом…       — Амелия…       — Теодор, не надо. — Крикнул Драко, почесывая подбородок кончиками пальцев. — Она этого не делала. Она не скучала по мне, и верна Адриану. Так и должно быть.       Ему потребовались все силы, чтобы сказать это, и больше он не мог смотреть на нее. Его взгляд упал на огонь, горящий в камине, и ему тоже захотелось сгореть. Все было бы лучше, чем это.       — Ты не…       — Именно так.       Тишина снова окутала их.       Никто больше не знал, что сказать.       — Почему ты называешь меня Амелией? Ты никогда раньше не называл меня так. Ты всегда держался от меня подальше, старался досадить Адриану, а теперь я здесь с синяками, шрамами и отметинами, и … — Ее слова были неуверенными. — Я должна бояться тебя. Адриан всегда говорил мне бояться тебя, потому что ты можешь забрать у него все, он сказал, что ты опасен… — Она сделала паузу, позволив себе вздохнуть. — Почему тогда я тебя не боюсь? — Губы Драко сжались в твердую линию. Его ресницы затрепетали. — Я боялась тебя, а теперь нет, так что должно быть что-то большее. Что-то, о чем ты мне не говоришь, потому что я не могу… — Ее пальцы взлетели к голове, откидывая волосы назад. — Я не помню тебя, но похоже…       — На что? — Надежда в нем снова вспыхнула. — На что это похоже, Амелия…       — Ты не называешь меня Амелией! — Она была на грани истерики, отчаянно пытаясь что-то понять. — Ты никогда не называл меня так, только Эйвери, и я… — Ее глаза закрылись, пытаясь сдержать слезы. Ее кожа стала пепельно-белой, а в горле заболело. — Я чувствую тебя, но не могу. Я просто… — Она больше не могла сдерживаться. Она не понимала, что происходит. — Я не боюсь тебя, и это пугает меня, потому что раньше я точно боялась. Я очень сильно боялась тебя.       Ее руки забрались в волосы в знак поражения, а кожа завибрировала. Драко видел, как это было больно для нее. Как бы ему хотелось забрать все это.       Иногда он жалел, что вообще искал ее, когда они скрывались в хижине. Он пожалел об этом, потому что иначе с ней все бы было в порядке. Она была в безопасности с Теодором, и он никогда бы не причинил ей такой боли, как сейчас.       Он чувствовал себя таким виноватым. Он уничтожил единственное хорошее, что у него было. И он ненавидел себя за это.       Что бы было, если бы он просто оставил их в покое. Если бы он не был эгоистом, возможно, она могла бы быть счастливой. Она нашла бы покой в хаосе. Но так же она была его маяком в самые сильные штормы.       Они так идеально подходили друг другу, так украшали эту одинокую жизнь.       Но он должен был отпустить ее. Он должен был спасти ее от самого себя и всего того безумия, которое он ей принес. Она заслуживала гораздо большего. И все же она этого не хотела.       Амелия могла бы уйти. Она могла бы держаться подальше, но все, чего она когда-либо хотела с тех пор, как этот упрямый, болтливый блондин вошел в ее жизнь, как порыв ветра, излив на нее всю любовь, которую она достала из него, — это быть с ним.       Тело Амелии сильно затряслось, когда слезы заструились по ее бесцветным щекам. Ее зрение затуманилось, и она больше ничего не видела.       Не то чтобы для нее имело значение, может ли она смотреть на двух мальчиков перед собой или нет, ее разум тонул, как и она сама.       Паника, охватившая ее с такой силой, стала непреодолимой. Она не могла нормально дышать. Все это было слишком… слишком больно.       Она не понимала. Ей не было ясно ни капли из того, из-за чего они ругались. Имена, слетающие с их уст, и информация, о которой она не имела ни малейшего представления, вызывали у нее головокружение.       Ее разум затуманился, пока она плакала. Она просто хотела понять. Она хотела знать, но не могла. Это не имело смысла.       Ничто больше не казалось правдой. Адриан никогда бы не причинил ей боль, ни за что. Она не знала обо всех мерзостях, которые он совершал, и о грешных руках, которые он возлагал на ее тело. Она просто этого не помнила.       Она не могла говорить. Она не могла просить о помощи. Все, что она делала, это плакала.       Ее руки потянули за корни волос, когда она услышала голос Теодора. Он звал ее по имени, его руки дергали ее за плечи, а пальцы гладили по щекам, но она этого не чувствовала.       Она ничего не чувствовала.       Ее глаза зажмурились, закрываясь от правды. Она не помнила, как справляться с болью. Все, чему она научилась за прошедший год, исчезло из ее памяти.       — Амелия, пожалуйста, скажи что-нибудь… — Взмолился Теодор. Он был на грани слез. Видя ее такой, разбивающейся на куски у него на глазах, он тоже ломался.       — Нотт, ей нужно дышать. — Пробормотал Драко, делая шаги ближе, но остановился в нескольких футах от нее. Он не хотел пугать ее больше, чем они уже сделали. — Скажи ей, чтобы она дышала. Возьми ее за руку и…       Теодор не слышал. Он пробовал свои собственные способы. Звал ее по имени и прикасался к ней, но это не срабатывало. Драко знал, что это не сработает.       Он знал, что делать, но не хотел давить на нее. Он не хотел нарушать ее личное пространство. Это могло навредить ей еще больше.       Все становилось только хуже, и Драко запаниковал. Он не мог этого выносить. Он не мог видеть ее такой, зная, что может спасти.       — Черт. — Выдохнул он, отталкивая Теодора в сторону и опускаясь на колени рядом с диваном. Его лицо приблизилось к ее. — Амелия, я сейчас прикоснусь к тебе.       Он подождал полсекунды, пока она ответит ему, чтобы получить какое-то заверение в том что ему позволено делать то, что нужно, но она не реагировала. Она просто плакала.       — Драко, что ты… — Тео запаниковал еще больше. Он не хотел ее пугать.       — Просто уйди! — Зарычал Драко, обхватив руками ее дрожащее тело, и прижал ее к своей груди.       Он не стал терять ни минуты. Он шел быстро, уверенно, держа Амелию на руках. Он не сделал ни одного неверного шага, не задержавшись ни на секунду, пока ее кожа дрожала.       — Вот. — Пробормотал он, широко распахивая дверь, но не закрывая ее. Ему нужно было, чтобы она знала, что может уйти.       Драко бросился в ванную, включил душ, не выпуская ее из объятий. Было холодно, ледяной пар струился вокруг них обоих.       — Дыши. — Прошептал он ей в макушку, чувствуя, как ее пальцы вцепились в его плечи, медленно возвращаясь к реальности. — Холодная вода помогает, Амели, ты чувствуешь?       Ее подбородок задрожал. Зубы стучали друг о друга, но это действительно помогало. Ее раскрасневшаяся кожа остыла, а дыхание стало спокойным.       — Я… — Она сглотнула, держась за него изо всех сил. — Чувствую.       Порыв умиротворения окатил их, когда струи холодной воды упали на кафельный пол. Это были только они, молчаливо близкие друг другу, на мгновения, и ему было больно, потому что он чувствовал себя так же, как раньше.       До того, как все полетело к чертям.       Амелия кивнула, прижавшись лбом к его груди, когда он опустил ее ноги на землю, не отпуская ее сразу, опасаясь, что она упадет из-за слабины в коленях. Он знал это, потому что делал это и раньше.       — Знаю… — Драко сглотнул дрожащее дыхание. — Однажды я уже делал это для тебя. — Его взгляд наполнился болью, когда он посмотрел в ее глаза. Уголок его рта бодро изогнулся. Он застенчиво улыбнулся. — Ты этого не помнишь, но однажды… — Он выдохнул. — Кажется, целую жизнь назад, я помогал тебе так, как сейчас.       Вспышка замешательства, мелькнувшая в ее широких зрачках, заставила его сглотнуть. Он не знал, как сказать ей, не рассказывая слишком много.       Он хотел рассказать ей все, как он принадлежал ей, а она — ему, но не мог. Это было бы эгоистично, ведь она не смогла бы с этим справиться.       Она была слишком хрупкой.       И все же все, чего он хотел, — это быть эгоистом, когда дело касалось ее. Украсть ее у всего мира и держать при себе, чтобы защитить от всего, от чего она никогда и не думала, что ей понадобится убежище.       — Как? — Она посмотрела на него, ее кожа была пропитана жемчужинами холодной воды. — Как ты мне помог?       Его глаза на секунду закрылись, пока он пытался справиться с жгучей болью в груди. Резко вдохнув, он уставился на нее в ответ и снова влюбился.       Он всегда будет влюбляться в нее.       — Ты… — Было трудно говорить о таких вещах. Он не мог забыть тот день, даже если бы попытался. — У тебя был похожий момент, как этот, и я…       Он замер, не говоря ни слова, пока она изучала его. Ее руки медленно переместились к его груди, осторожно положив ладони на его промокшую рубашку.       — У тебя есть шрамы. — Прошептала она, ее взгляд мерцал. — У меня тоже они есть.       — Знаю. — Тихо сказал Драко. — И сделаю все, чтобы они исчезли.       Она улыбнулась, глядя поверх мокрой рубашки, когда она облепила его кожу.       — Ты оставил мне какой-нибудь из них?       Ее вопрос обжег его изнутри, но он не мог этого показать.       — Не думаю. — Он чувствовал себя виноватым. — Надеюсь, что нет.       Амелия медленно кивнула, и ее руки остались на нем, чувствуя, как его мышцы напряглись под их ладонями.       — Я тоже не думаю, что ты мог это сделать. — Сказала она, когда он посмотрел на нее сверху вниз, наблюдая за фазой эмоций, играющих на ее лице. — Здесь было бы небезопасно, если бы ты причинил мне боль.       Внутренности Драко дрогнули.       — Я никогда не смогу причинить тебе боль.       — Знаю. — Она неловко улыбнулась. — От тебя веет безопасностью.       Ее шея выгнулась, а голова откинулась назад, чтобы посмотреть на него, встретившись с серыми глазами, которых она хотела бы бояться.       Ей всегда говорили бояться Малфоя, но она не боялась. Она никогда не могла бояться кого-то, кто так сильно напоминал ей дом.       Амелия вздрогнула, ее тело слегка вздрогнуло, когда рука Драко медленно поднялась к ее щеке, и он остановился, почти забыв, что она больше не принадлежала ему.       — Все в порядке. — Ее пальцы сжали его руку, все еще растянутую в воздухе между ними, и Драко вздрогнул от этого. Ни разу он не отвел от нее взгляда, когда она поднесла его руку к своей челюсти. — Мне не больно, когда ты прикасаешься ко мне.       Светлые волосы Малфоя беспорядочно и влажно упали ему на лоб. Амелия не могла не улыбнуться. Это выглядело нелепо, но все же более очаровательно, чем она хотела признать, как пряди обрамляли его и без того красивое лицо и как блестели его глаза.       — Скажи мне, что ты сделал для меня, когда я была напугана. — Промурлыкала Амелия, стараясь не обращать внимания на холодный поток жидкости, льющийся на нее.       Паника, пронзившая ее вены, успокоилась от прикосновения большой руки к ее коже. Ее подбородок слегка наклонился, упираясь в его ладонь, и глаза закрылись.       Она выглядела умиротворенной.       — Я не… — Выдохнул Драко. Вода стала пронзительно холодной. — Я не знаю, как тебе сказать. — Признался он, разочарованный в себе за то, что разрушил что-то столь ценное.       — Все в порядке. Тебе не обязательно…       — Я хочу. — В отчаянии оборвал он ее. — Я хочу рассказать тебе, но боюсь, что ты снова испугаешься.       — Ты останешься со мной, если это произойдет? — Спросила она, и ее нос сморщился от капель.       Драко без колебаний кивнул.       — Конечно, останусь. — Для него не было даже другого варианта. Он всегда оставался с ней, чтобы не произошло.       — Тогда я в порядке. — Она была такой храброй. Даже несмотря на отсутствие собственных воспоминаний, она все еще обладала мужеством, как никто другой.       — Я привел тебя на черное озеро, то, что рядом со школой. — Признался он, в его голосе прозвучала боль. — Вода была холодной, и шел дождь.       Амелия быстро моргнула. Ее кожа дрожала от ледяной воды, когда она подняла голову в верх.       — Это похоже на дождь… — Она выдохнула шепотом, понизив голос. — Это как-то связано с дождем, не так ли? Это успокаивает.       Он мог бы разбиться на бесконечное множество осколков прямо на месте. Это было больно.       — Точно, это как-то связано с дождем. — Челюсти Драко сжались, когда ее нижняя губа задрожала.       Если бы она только знала, как сильно это связано с дождем.       — Я просто знаю, что скучала по тебе… — Снова повторила Амелия. — Я не понимаю это, и не могу вспомнить, но просто знаю…       Прикосновение Малфоя скользнуло по ее щеке, удерживая ее голову в ладони.       — Мне все равно, если ты не помнишь этого здесь. — Он уютно кивнул ей, указывая движением на ее череп. — Пока ты чувствуешь это здесь… — Его пальцы прошлись по ее шее, вниз по ключицам, прежде чем остановился на груди. — Здесь. — Он положи руку на то место, где билось ее сердце. — Мне все равно, если ты не помнишь меня или что-то, что мы сделали друг для друга, пока ты чувствуешь, что твое сердце бьется вместе с моим.       Это была мольба. Драко умолял ее вернуться к нему, фактически не произнося этого вслух.       Взгляд Амелии дрогнул, и она наклонила голову, глядя на то, как его рука нежно касалась ее кожи.       — Я не знаю…       — Тш… — Прошептал Драко. — Тебе не нужно ничего говорить. Просто знай, что мое сердце бьется вместе с твоим, и этого для меня достаточно. — Он опустил свою руку, делая шаг назад. — Ты жива. Это все, чего я когда-либо желал.       Ее сердце колотилось, отдаваясь в ушах, а слезы жгли глаза, пока она наблюдала, как он выходит из душа. Амелия не знала, как это сказалось на нем. Она больше ничего не знала, но чувствовала.       Странное ощущение оставалось в груди, и она не боялась. Он заставлял ее чувствовать себя в безопасности, даже когда это было не так. Это интриговало ее, как и в первый раз. Она была хрупкой и измученной, но ей было любопытно все, что, казалось, не причиняло ей вреда.       Она повернулась, выключила холодную воду и улыбнулась. Никогда еще забытое не было так известно.