Память сердца

Прошло около трёх дней. Штольман всё это время почти не выходил из гостиницы. Со дня на день он ожидал приезда двух своих людей. Он планировал установить слежку за домом Анны и Скрябина. Самому идти в дом было опасно, так как Скрябин мог его узнать, а ничего хорошего из этого не выйдет. Он также продолжал собирать по городу все возможные сведения и слухи о них. Но это было довольно проблематично, так как они и правда вели скрытный образ жизни. Вообще, Яков видел сейчас два выхода из сложившейся ситуации. С одной стороны, он мог просто прийти по указанному адресу, обезвредить Крутина и забрать Анну. Это самый быстрый и простой вариант, но у него могут быть неприятные последствия. Во-первых, так он не узнает о сообщниках Скрябина и не добудет информацию о нём для Тайной полиции, а за это его по головке не погладят, а возможно ещё и привлекут к ответственности. Но даже это его не могло бы остановить, если бы не тот безучастный, не помнящий его взгляд Ани. Он боялся, что при таком положении дел он напугает её и есть вероятность, что она вообще не вспомнит свою прошлую жизнь. А такого Штольман допустить не мог. Рассуждая подобным образом, Яков Платонович склонялся ко второму плану. Нужно было как-то подействовать на Анну, вывести её из этого гипноза, чтобы она помогала ему и не подвергалась опасности. Но как это сделать Штольман не знал. В особенности, как встречаться с ней так, чтобы не заметил Крутин. Ведь по словам соседей и других жителей города, они выходят из дома только вместе, он практически не оставляет её одну. То есть подобраться к Анне Викторовне будет сложно. Но когда Штольмана пугали сложности? Вместе с тем, Яков каждый день выходил из гостиницы в одно и то же время в надежде снова увидеть её. Но, к сожалению, больше они не пересекались на весёлых итальянских вечерних моционах. Ему было так горько осознавать, что Аня, его Аня находится так близко, но в то же время так далеко от него. Каждый вечер он, кладя голову на подушку, сокрушался о том, что рядом снова нет её распущенных русых кудрявых волос. Он старался находить убежище в воспоминаниях, рисовал в голове её портрет и представлял, как же всё будет хорошо, когда они будут вместе. Но на смену этим тёплым и согревающим мыслям постоянно приходили другие. А что, если прямо сейчас, его Анечка с этим Скрябиным? Её нельзя винить, ведь она не ведает, что творит и не принадлежит сама себе, но тем не менее сотни иголок вонзались в сердце судебного следователя от одной только мысли, что этот мерзавец прикасается к ней или целует её. Также он думал, что будет делать, если к Анне не вернутся воспоминания о том, что они пережили вместе. Воспоминания о нём, Якове. Вдруг даже после освобождения её от Скрябина она не сможет вернуться к прежней жизни, и они навсегда станут друг другу чужими? Нет, такого его сердце точно не выдержит. Уж лучше сразу пулю в висок, чем жить с ней рядом и не иметь возможности считать её своей. • • • Анна и Скрябин сидели за столом и ужинали. Портьеры на окнах были наглухо задёрнуты, так что красный свет закатного солнца не проникал в столовую небольшого домика. Обстановка была немного неуютной. Каждая вещь в отдельности была вполне сносной, но в качестве композиции в интерьере и стол, и стулья, и буфет, и кресла выглядели очень громоздко и глупо. Анне не нравился этот дом. Она на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что она не отсюда. Не из этого мира. Но перечить мужу и просить переехать она побаивалась. - Раймонда, налей мне пожалуйста ещё чаю. Анна послушно встала и долила в чашку горячей коричневой жидкости. “И почему он зовёт меня Раймодой, когда я Джулия?” – подумала девушка. Да, сколькими же именами успела обзавестись за это время Анна Викторовна… Она нехотя водила вилкой по тарелке. Её голова была забита странными мыслями. Когда они последний раз выходили на прогулку, Анна видела странного мужчину. Почему-то его лицо показалось ей знакомым. “Но ведь Николя сказал мне, что у нас нет знакомых ни в этом городе, ни за его пределами. Мы ведь всегда жили, довольствуясь только обществом друг друга. И всё-таки это очень странно!” – рассуждала про себя девушка, когда её руки коснулся супруг: - Душа моя, уже поздно. Пойдём спать. Анна послушно кивнула и пошла в комнату. Она боялась перечить ему. Николя вызывал у неё какой-то странный, почти животный страх, хотя он никогда не причинил ей вреда и никак плохо с ней не обошёлся. По крайней мере из того, что она помнила… Анна Викторовна поднялась в спальню. Она села напротив туалетного столика и принялась разделывать причёску. Она водила расчёской по длинным русым кудрям, наблюдая, как они рассыпаются в её руках и водопадом спадают на плечи. Вдруг перед глазами блеснула яркая вспышка. Она увидела молодую девочку, совсем ещё юную. Она точно также сидела перед зеркалом и расчёсывала волосы. На столике в маленьком стакане стоял красный сорванный с клумбы цветок. Девушка смотрела на него и о чём-то думала. Потом в комнату к девушке зашла черноволосая красивая женщина, похожая на неё. Она поцеловала девушку в макушку. - Мне кажется ты слишком много времени проводишь в полицейском участке. – сказала женщина. - Мама! Я просто помогаю им, вот и всё… – сказала девушка слегка раздражённо, отвечая, видимо, на не очень ей приятные слова матери. Вспышка яркого белого света. Джулия снова оказалась в своей спальне. Она пыталась выровнять дыхание. - Я… Этой девочкой была я… - прерывающимся от волнения и непонимания голосом сказала она.