Память сердца

Около дома с наглухо занавешенными портьерами на окнах, того, что находился на соседней от гостиницы улице, медленно прохаживался мужчина. Он старался не привлекать к себе внимания и слиться с потоком толпы. Иногда он присаживался на скамейку и читал газету. Но его взгляд всегда был прикован к двери этого дома. Через несколько часов слежки этот господин увидел, как дверь отворилась, и из неё вышла молодая пара. Лицо девушки было немного скрыто под тонкой вуалью, спускавшейся с шляпки. Она держала под руку своего спутника, у которого в руках была папка со множеством бумаг. Злые глаза Скрябина оглядели обе стороны улицы и только после этого он увлёк Анну с собой, и они пошли в сторону небольшого перелеска, находящегося неподалёку от города. Господин, не спускавший глаз с их дома, теперь следовал за ними, иногда прячась за газетой или рассматривая витрины магазинов. Вскоре объекты его внимания пришли на какую-то полянку. Анна села под широкое раскидистое дерево, а Скрябин разложил вокруг себя множество карт и записей и начал внимательно их изучать. • • • Громкий стук в дверь. Штольман, сидящий на кровати и потирающий виски, пытаясь унять головную боль, резко встал и пошёл открывать. Мужчина, только что следивший за Аней и Скрябиным, быстро вошёл в комнату. Яков высунул голову в проём, оглядел коридор и запер дверь на ключ. - Ну, говори, что ты видел? Почему прекратил наблюдение? – судебный следователь засыпал помощника вопросами. - Яков Платонович, сегодня утром они вышли в лес, что недалеко от города. Сейчас Анна Викторовна и этот похититель там. Он изучает какие-то бумаги и карты, всё что-то высчитывает, а она просто сидит и ждёт, когда он закончит. Штольмана заинтересовала эта информация: “Неужели и правда клад ищет?” – подумал он. Помощник уже хотел попросить разрешения продолжить наблюдения, но Яков жестом остановил его. Он как будто хотел спросить что-то ещё, но не решался произнести вопрос. - А… Скажи, как они шли? То есть… Я имею в виду… Держались ли за руки, может быть обнимались? – последние слова Яков сказал в окончательном смущении, а его угловатые скулы и впалые от переживаний щёки даже покрыл красноватый румянец. Его собеседник слегка улыбнулся в усы и подавил в горле смешок. - Не переживайте, Яков Платонович. Ничего подобного я не видел. Разрешите откланяться? Штольман кивком головы ответил на последний вопрос. Мужчина вышел, а он ещё долго в замешательстве стоял посреди комнаты. Ему хотелось самому пойти туда и из кустов поглядеть на карты Скрябина. Это могло быть полезным и дать какую-то зацепку. Да и знать единственное место, куда он выводит Анну тоже лишним не будет. Но самое главное было не это. Он безумно хотел увидеть её. Хотя бы издалека, только один взгляд. И тогда он снова сможет дышать. И тогда пройдёт эта навязчивая головная боль. Только её вид, её присутствие может исцелить его израненную душу. Он понимал, что тем самым подвергает себя опасности, но его это не заботило. Его даже не волновало, что он и Анну подвергает опасности. Та малая часть эгоизма, которая осталась в его душе, сейчас ширилась и росла. Яков Платонович порывисто схватил трость и котелок, и, хлопнув дверью, вышел из номера. Решено. Он должен её увидеть. Но он будет очень осторожен и не попадётся на глаза Скрябину. А если что-то пойдёт не так, он просто завершит это дело самым простым способом. • • • Анна сидела под большим деревом магнолии. Она уже рассмотрела все цветочки, травинки и каждую бабочку. “И почему он постоянно берёт меня с собой? Неужели я не могу просто остаться дома и подождать его там?” – подумала девушка и надула губки. Она уже хотела отвлечь своего супруга от карт, которые его так занимали, как вдруг услышала, как позади неё, в кустах, что-то щёлкнуло. Девушка инстинктивно обернулась. Там, в ярко-зелёных зарослях она увидела глаза мужчины, который недавно во время прогулки показался ей знакомым. Штольман в этот момент проклинал всё на свете за свою неосторожность и молил Бога, чтобы никто не услышал треска и не заметил его. Но потом его взгляд встретился с глазами Анны. Его любимая испуганно смотрела на него. Она боялась этого, по её мнению, преследовавшего её незнакомца. Она уже хотела позвать на помощь Николя, как вдруг резкая боль пронзила её висок, всё вокруг закрутилось, а перед глазами снова появилось странное видение. Та девушка, которую она видела раньше, теперь выглядела намного старше и опытнее. Она стояла в маленькой бедной церквушке в чёрном платье и чёрной шляпке. В руках у неё была зажжённая свеча. Справа стоял Николя. Он выглядел довольным и сосредоточенным. Старый седой священник надевал кольцо ему на палец. Девушка же была обеспокоена и напряжена. Она постоянно оглядывалась на дверь, будто боялась чего-то или кого-то ждала. Когда священник хотел надеть обручальное кольцо на её безымянный палец, она растерянно сняла перчатку, подала руку ладонью вверх. Глаза её продолжали бегать из стороны в сторону. В этот самый момент дверь церкви отворилась и вошёл он, тот самый незнакомец, которого Джулия видела только что в кустах и несколько дней назад на прогулке. Тот, кого она не могла выбросить из головы, сама не понимая почему. - Остановитесь, батюшка! – прогремел его взволнованный голос. Вспышка, и Джулия вернулась в настоящее. Она прижала руку к виску, пытаясь успокоить пульсирующую там кровь. Оглянувшись на кусты, она заметила, что там уже никого не было. “Неужели это опять была я? – подумала девушка. – Что значат эти видения? Если это мои воспоминания, то тогда почему я ничего этого не помню?” Было слишком много вопросов, и ни одного ответа. Снова резкая боль прошла по её затылку, отчего девушка скривилась. Она резко встала, пытаясь отогнать эти неприятные ощущения. В глазах опять потемнело, и она уже приготовилась к новой порции непонятных видений, но вместо этого она просто упала в обморок. Хорошо, что Штольман уже был далеко в этот момент. Иначе он бы точно не сдержался и обнаружил своё присутствие. Он и так чуть не попался из-за своей неосторожности. От одной только мысли о том, что из-за его желания увидеть Анну, Скрябин мог бы снова увезти и спрятать её, Якова Платоновича прошибал пот, а тело покрывалось мурашками. Нет, больше он так не поступит. Он засунет свои чувства и желания в самый дальний угол, а впереди оставит только мысли по спасению Анны.