Память сердца

Штольман сидел в своём номере и ждал своих помощников. Время ещё было, поэтому он не очень спешил. Но это не значит, что он не волновался. Яков Платонович гнал прочь от себя мысли о том, что что-то может пойти не так, но они всё равно лезли в голову. Совсем недавно пришла телеграмма из Петербурга, в которой начальник Тайной полиции извещал его, что они договорятся с Итальянцами и те помогут в транспортировке преступника. Но только в этом. Читая это послание сыщик усмехнулся. Ловить сами будете, господин Штольман. В дверь постучали. Он встал, повернул в замке ключ. - Анна?.. – в недоумении проговорил Яков. – Что-то случилось? Анна вошла в номер, и ничего не говоря обняла Штольмана. Он крепче прижал её к своей груди. Ей стало тепло и спокойно, и она рассказала, что произошло. Яков немного помрачнел. От одной мысли о том, что Аня могла пострадать или он мог снова увезти её, его кулаки сжимались. Он пожалел, что вчера отпустил её от себя. Но больше он такой ошибки не допустит. Штольман с большой неохотой отпустил Анну, посадил её на стул, и сказал, смотря прямо в глаза: - Жди меня здесь. Не выходи из номера. Я пойду туда, где ты оставила его. Всё будет хорошо, Аня, слышишь? Вместо ответа она поцеловала его. Он рядом, и он снова её спасёт, как спасал много раз в Затонске. И теперь всё будет хорошо. Она ему верит. Их прервал стук в дверь. Яков первый отпрянул от неё, взял её руку и поцеловал ладонь, задержавшись на ней губами чуть дольше, чем разрешали обстоятельства. Она с любовью и полным доверием посмотрела на Якова, и он вышел к свои подчинённым. • • • Крутин пришёл в себя. Он попытался подняться, резкая боль прожгла затылок. Он потрогал ушибленное место, из ранки сочилась кровь. Собрав волю в кулак, он всё-таки встал. Времени отдыхать не было. Если Анна пришла в себя, то она уже наверняка пошла в полицию или связалась с кем-нибудь. Искать её было рискованно. Он понял, что ему сейчас остаётся только бежать. Он пошёл по дороге в сторону дома. Штольман и двое его людей бежали к поляне, когда чуть вдалеке увидели сгорбившегося мужчину, который шёл, еле волоча ноги. Приглядевшись, Яков Платонович сразу узнал Скрябина. Через несколько секунд он тоже поднял голову и заметил судебного следователя. Яков оглянулся, и увидел своих помощников, застывших будто статуи. Потом увидел Удивлённое лицо Крутина, не понимавшего, почему гипноз не подействовал на его главного врага. Штольман держал его на прицеле револьвера, но стрелять не спешил. Табакерки у него нет, гипноз на Штольмана не подействует, значит и опасаться нечего. Он снова подумал об Анне, которой столько пришлось пережить из-за этого человека. Яков мог бы сейчас выстрелить и отомстить ему за всё. Но он не будет этого делать. Пусть этот преступник сначала расскажет обо всём, а потом понесёт наказание за свои грехи. Они стояли всего в нескольких метрах друг от друга. Штольман смотрел на него, думая, что сейчас говорить. А Скрябин смеялся ему в лицо совершенно безумным смехом. Штольман убрал пистолет и обошёл сбоку Крутина, чтобы надеть на него наручники. - Яша!!! – донёсся до него вопль такого знакомого испуганного голоса. Одновременно с криком раздался выстрел. Птицы с растущих по краям дороги кустарников взметнулись в небо, напуганные шумом. Скрябин упал на землю. Красное пятно расползлось по рубашке около плеча. Яков Платонович посмотрел на корчившегося от боли гипнотизёра. В руке у него был нож. Потом Штольман оглянулся. Сзади него стояла до смерти перепуганная Аня с револьвером в трясущихся руках. Она закрыла рот рукой, сдерживая крик. Он подлетел к ней и заключил в объятия, гладя по голове и шепча какие-то невнятные успокоения. Она всем телом прижалась к нему. - Яша, он… он… – захлёбывалась рыданиями девушка. – Он мог тебя убить! - Уже всё хорошо, успокойся, милая. – немного подумав он добавил – Ты спасла меня, Анечка. Она подняла на него полные слёз глаза. Рыдания прекратились и только тихая грусть, вызванная страхом за жизнь любимого человека ещё вытекала из её голубых глаз. Она снова прижалась к нему, и они простояли так ещё некоторое время. Совсем успокоившись, Анна заглянула в глаза Штолману, и сказала: - Вот видишь, если бы я тебя послушала и сидела в номере, что бы тогда было? Штольман усмехнулся. Да, ругать её сейчас за ослушание и неосторожность было совершенно невозможно. Он опять притянул её к себе и накрыл её губы своими. Но вскоре на звуки выстрела прибежали люди из местной полиции. Слава Богу они уже знали об этой операции и Штольману не пришлось доказывать правомерность своих действий. Он сдал Крутина на попечение итальянских коллег, хлопками вывел помощников из гипноза и отправил их отдыхать, а сам обнял Аню за талию и вот так пошёл с ней по городу, ловя на себе завистливые взгляды молодых барышень и осуждающие взоры благовоспитанных светских дам, также прогуливавшихся по улицам. Анна слегка смущалась, а Яков улыбался и прижимал покрепче любимую, как будто боясь её снова потерять. До гостиницы шли молча, думая о своём и наслаждаясь обществом друг друга. Они уже давно всё сказали, и теперь довольствовались чувствами, которым были не нужны слова. Поднимаясь в номер, на лестнице, Яков уже не выдержал и жадно припал к Аниным губам. Она прислонилась к стенке, чтобы не потерять равновесие и ответила на поцелуй. Не отрываясь друг от друга, они ввалились в номер, и Яков повернул в замке ключ. Анина шляпка осиротело опустилась на пол, за ней последовал котелок Якова. Аня запустила руки в его волосы и играла ими, отвлекая его от крючков на платье. Яков подхватил её на руки, от неожиданности Анна легко вскрикнула. Наконец-то всё позади, наконец они вдвоём, и никто им больше не помешает. Они могли наслаждаться друг другом до самого утра, не скрываясь и не боясь, что кто-то помешает. Наконец крючки на платье и пуговицы на рубашке поддались, освобождая влюблённых от оков одежды. Яков с удовольствием наблюдал за Аниной страстью, видел, что она тоже соскучилась по нему. Аня заметила, что Яков сильно похудел, предположив, что виной тому стресс и постоянная работа. Ну ничего, теперь она им займётся…