Память сердца

Яков шёл по Петербургу. Он смотрел вокруг и улыбался. Город больше не казался ему таким серым и мрачным, потому что здесь была она. Он спешил к своей Анечке, чтобы сообщить ей, что тайная полиция наконец-то отпустила его, и они могут вернуться в Затонск, сыграть свадьбу и продолжать тихую и спокойную жизнь вдали от суеты, убийств и гипноза, в городе, который свёл их вместе. Жизнь вокруг него сияла разными красками, лето было в самом разгаре, и он упивался каждым мигом, находя прекрасное во всём. Анна вернулась и вдохнула в него жизнь, подарила ей смысл. - Аня, я дома! – крикнул он с порога. Что-то такое тёплое разлилось по венам от этих слов. Дома. Правду всё-таки говорят люди: дом – это не здание, дом – это там, где семья. Анна вылетела из гостиной и бросилась ему на шею. Она крепко обняла его, а потом прикоснулась к губам и не отпускала до тех пор, пока им обоим не стало нечем дышать. Якову до сих пор была непривычна та радость, с которой его встречали. - Ну что, как там Крутин? – спросила девушка, когда все нежности были соблюдены, и они удобно устроились в гостиной возле открытого окна: Яков в кресле с бокалом горячего травяного чая, сваренного заботливой невестой, а Анна у него на коленях. Штольман поморщился. Присутствия этого человека ему и на службе сегодня было предостаточно. Не хватало ещё с Аней о нём говорить. Молчание Штольмана, по-видимому, слишком затянулось, потому что Аня слегка отстранилась, заглядывая Якову в глаза, и сказала: - Расскажи, мне же интересно. Он признался в своих преступлениях? Что его ждёт теперь? Штольман понял, что не сможет спокойно наслаждаться уединением с Аней, пока не удовлетворит её любопытство, поэтому с неохотой стал отвечать на её вопросы. - Сегодня его пытались допросить, но он совершенно невменяем. Доктора признали его душевнобольным. Он всё твердил о катарах, перерождении своей и твоей души – при этом Яков снова поморщился, вспоминая, что Крутин говорил о его Анне как о своей переродившейся возлюбленной. За одно только это наш судебный следователь убил бы его, будь на то его воля. – Также он сознался во всех преступлениях, хотя в том и не было нужды: доказательства его вины неопровержимы. Он сказал, что такими массовыми убийствами хотел очистить этот мир. В его бумагах мы нашли записи о его вере, катарской ереси, и о проводимых им “гипнотических сеансах”. Так что теперь его ждёт или смертная казнь, или пожизненное заключение в клинике для душевнобольных. Анна внимательно слушала его рассказ, но в её душе не просыпалось не малейшего чувства жалости к этому человеку. Сколько невинных душ он погубил, сколько жизней сломал! Сколько горя доставил ей самой и её любимым людям! Яков увидел, как его Аня стала задумчива и молчалива после его слов. Игривость и радость, с которой она встретила его, куда-то испарилась. Он поцеловал её в аккуратный носик, выводя из этого состояния. Девушка отвлеклась от грустных мыслей и невольно улыбнулась. - Теперь всё будет хорошо. – продолжал Яков. – Уже завтра мы можем ехать в Затонск, мне разрешили снова вернуться на службу в местное полицейское отделение, так что мы сможем пожениться и поселиться там. - А ты обещаешь, что разрешишь мне помогать тебе в расследованиях? – спросила она с кокетливыми искорками в глазах, расстёгивая верхние пуговицы его рубашки и запуская руки под неё. - Конечно же нет. Хватит тебе подвергать себя опасности. – успел сказать он, прежде чем полностью потерял голову от её нежных прикосновений, от которых всё тело покрывалось мурашками. Аня игриво посмотрела на него, а потом к её рукам присоединились и губы. Её дыхание обжигало ему кожу, будто пламя, заставляя полностью сдаться во власть этой женщины. Он притянул её талию поближе к себе, и только успел выдохнуть “Это нечестно…” прежде чем они слились в страстном поцелуе. Через несколько минут они оторвались друг от друга, чтобы избавиться от лишней одежды, но Анна вдруг неожиданно вскрикнула, смотря куда-то за кресло Штольмана. Она быстро вскочила с места. Яков последовал её примеру, но естественно не увидел ничего необычного в том месте, куда злобно смотрела его невеста. - Нет, нет, прекрати, хватит! – вскричала она, затыкая руками уши. Штольман готов был поклясться, что услышал этот ужасный безумный смех Крутина. Он сразу понял, кто же решил нарушить их идиллию. - Убирайся! – грозно приказал Яков. Анна убрала руки от головы. Смех прекратился, и духа Крутина в комнате больше не было. Но внезапно сквозняк подул на Аню с другой стороны. Она оглянулась и увидела целую толпу разнообразных духов. Здесь были люди разных сословий, достатка и возраста, мужчины и женщины. Многих она уже знала. Это были все погибшее по вине Крутина. Когда она увидела эти несчастные души, волна новой ненависти к человеку, сотворившему это с людьми, всколыхнулась в её душе. Внезапно духи в пояс поклонились сначала ей, а потом Якову. Она оглянулась на жениха. Он смотрел в ту сторону, где были духи. После этого они пропали также неожиданно, как и появились. Анна первая обрела дар речи: - Здесь были все духи, которые погибли по вине Крутина. – сказала она. – И они нам благодарны. - Я знаю, Аня. – ответил Яков слегка растерянно. Увидев непонимающее личико девушки, он добавил. – Я почувствовал. Анна обняла его и спрятала лицо у него на груди. Как же хорошо, что он принимает все её странности, что он теперь верит в её способности. И как хорошо, что теперь они полностью отпустили всю эту историю. - Почему ты не сказал мне, что Крутин умер? – задала Анна последний вопрос. - Потому что когда я уходил, он был жив. Но я рад что он расплатился за свои преступления. Аня ещё сильнее прижалась к Штольману. Он гладил её по волосам, заставляя забыть об их последней встрече с Крутиным, теперь уже в образе духа. - Поехали завтра в Затонск. – Сказала она, заглядывая ему в глаза. – Я соскучилась по родителям. Яков молча кивнул и поцеловал её. Как же всё-таки хорошо быть с ней рядом! • • • Что творилось в Затонске, когда прибыли Анна и Яков! Пока они ехали до дома Мироновых люди приветствовали их радостными восклицаниями. Каждый человек и каждый уголок города радовался возвращению Анны Викторовны. Самые близкие собрались у Мироновых. Помимо самого семейства здесь были доктор Милц и Антон Андреевич. Доктор даже прослезился, когда к нему в больницу ворвалась Мария Тимофеевна с телеграммой от Штольмана, извещавшего всех о том, что Анна нашлась и ей больше ничего не угрожает. Счастливая мать бегала по всем знакомым и друзьям, сообщая благую весть, а ту телеграмму хранила в шкатулке, как реликвию. Родители, которым сначала подарил лучик надежды Пётр Иванович, приехавший из Петербурга чтобы быть рядом с братом после отъезда Штольмана в Италию, после получения этого послания и вовсе потеряли голову от счастья. Виктор Иванович закружил жену по комнате, забыв о всех приличиях и присутствии рядом брата, а Мария Тимофеевна сначала заплакала, а потом рассмеялась, не переставая прижимать к сердцу заветную телеграмму. Аннушка нашлась. Пётр Иванович сразу выпил за здоровье любимой племянницы и её счастье. Антон Андреевич, узнавший и таком счастливом исходе дела едва ли не самым последним в городе, тоже был несказанно рад. И вот сейчас все эти люди собрались в гостиной дома адвоката Миронова. Дверь медленно отворилась, и на пороге показались Анна и Яков, улыбающиеся и совершенно счастливые. Мария Тимофеевна бросилась обнимать и целовать дочь, а когда Аня освободилась от её объятий, чтобы поприветствовать всех остальных, взволнованная женщина бросилась на шею Якову Платоновичу, чем сильно смутила его, и прошептала тихое, но такое искреннее “Спасибо”. Яков почувствовал, что он окончательно стал своим в этом доме, что даже строгая Мария Тимофеевна полностью приняла его в семью. И эта мысль согрела его так же, как присутствие любимой рядом. Анна тем временем обнимала папу и дядюшку. Мужчины тоже не стеснялись показывать свои чувства. Они слишком соскучились по ней и слишком испереживались, чтобы сейчас думать о чём-то кроме того, что она наконец-то дома. Яков пожал руки всем мужчинам, обменялся с ними короткими приветствиями. Доктор и Коробейников поцеловали Анину ручку, ещё немного посидели и ушли, оставив счастливое семейство одних. Мария Тимофеевна подготовила большой и вкусный ужин, и до глубокой ночи они все сидели и разговаривали. Аня и Яша наперебой рассказывали всё, что случилось в Италии. Их слушали, затаив дыхание, иногда только слышались испуганные вскрики или вздохи умиления. В конце рассказа Мария Тимофеевна решила, что это могло бы быть прекрасной историей для её нового романа. После этого говорили о разных мелочах и много смеялись, обсуждали предстоящую свадьбу и жизнь Ани и Якова в Затонске. На протяжении всего вечера Анна постоянно держала Якова за руку, не отпуская ни на минуту. Иногда, улучая момент, когда никто не видит, она умудрялась быстро чмокнуть его в щёку. Аня улыбалась и чувствовала своё превосходство над ним, а Якову приходилось бороться с желанием взять её на руки и унести подальше от всех. Но он держался. Только за полночь Мироновы решили, что пора спать. В конце концов, у них ещё будет время всё обсудить и решить, а сейчас Анне и Якову надо отдохнуть с дороги. Аня взяла под руку будущего супруга и уже собиралась попрощаться со всеми и отправиться с Яковом в гостиницу, которую он снял для временного проживания, как вдруг её остановил голос Марии Тимофеевны: - Аннушка, а разве ты не дома останешься? Анна заметно погрустнела. Матушка явно не отпустит её с Яковом до венчания, а расставаться с ним так не хотелось. Она уже хотела подчиниться, как вдруг встретилась глазами с отцом. Во взгляде Виктора Ивановича читалось: “Не переживай, сейчас всё уладим”. Он отвёл жену в сторону и начал что-то ей доказывать, иногда указывая на Аню и Якова. Они терпеливо ждали конца этой процедуры. От Мироновых доносились обрывки фраз “ну как же можно без венчания!” и “что люди подумают!”, но после всех уговоров Мария Тимофеевна сдалась, подошла к будущим супругам и сказала: - Ладно, Анна, ты можешь идти. Но только завтра утром как штык у модистки, шить новое свадебное платье! Аня обняла матушку, и они с Яковом побыстрее удалились, пока никто не передумал. Виктор Иванович ободряюще посмотрел на Штольмана, который в это время думал, какой же понимающий и замечательный у него тесть. Всё-таки снова расстаться с Аней до свадьбы было выше его сил. Едва они вышли из дома, Аня обняла Яшу и прильнула к его губам. Она хотела показать, что ничуть не меньше боялась расставания и была рада, что буря в виде благопристойности Марии Тимофеевны обошла их стороной. Ночь уже начинала отступать, уступая место раннему летнему рассвету. Будущее семейство Штольман тихо шествовало по сумеречным улочкам Затонска. Яков обнимал Аню за талию, а она положила голову ему на плечо. Всё равно их никто не увидит. Какое же счастье просто быть рядом друг с другом. Скоро они обвенчаются, и им больше не надо будет прятаться, они смогут открыто говорить о своей любви всему свету. Их несомненно ждала долгая жизнь, которую они проведут в объятиях друг друга и со словом “люблю” на губах.