Mixed up, или самый особенный человек в мире

Если бы, когда-нибудь меня попросили назвать три слова, описывающие мою жизнь, это были бы «не обращай внимания». Эту фразу, как мантру, я повторял себе изо дня в день, тысячи, миллионы раз. Сколько я себя помню, главной моей задачей было сохранять спокойствие, чтобы сдерживать свою взрывную натуру. Дело в том, что у меня ужасный вспыльчивый характер, но самое страшное то, что я могу навредить человеку не только нагрубив или оскорбив. В моменты эмоционального напряжения я вспыхиваю как спичка. Буквально. Мои способности проявились как только мне исполнилось пять лет. В тот день я был в детском саду, и подрался с мальчиком, который пытался отобрать мою новенькую игрушечную машинку. В детстве я был довольно маленьким и хилым ребёнком, и как бы отчаянно я не пытался дать сдачи, все равно проигрывал, но в тот день я впервые победил. Моей маме позвонили на работу, и воспитательница в панике умоляла срочно меня забрать. Когда спустя час мама приехала, она застала меня сидящего в одиночестве, все остальные дети и работницы боялись ко мне подойти, а у меня в руках была помятая и проплавленная пластмассовая машинка. Я не помню, как дрался, как вышел из себя, как загорелся и поранил того мальчика, но я до сих пор помню то одиночество, когда я плакал, испуганный, не понимающий, что произошло, а люди вокруг лишь со страхом смотрели на меня. Больше меня не водили в детский сад, и наверняка у родителей была куча проблем из-за мальчика, которому от меня досталось, но они никогда не упрекали меня в этом. Какое-то время мы посвятили походам по больницам и научным центрам, пытаясь узнать, можно ли как то контролировать мою силу, но единственное, что они смогли предложить, это накачивать меня седативными или отправить в специальный интернат, для детей с опасными способностями (по сути в тюрьму). Спасибо моим родителям, что они отказались от обоих вариантов, хотя это было чрезвычайно опасно, ведь тогда только родилась моя младшая сестра. Мама искренне верила, что я могу научиться сам сдерживать свою силу. Тогда и начался мой долгий и трудный путь к самоконтролю. Первое к чему мама меня приучила — жесткий распорядок дня и чистота дома. Она всегда говорила, что порядок в голове начинается с порядка в жизни. Всей семье пришлось на время отказаться от телевизора, потому как оказалось, что я слишком остро реагировал на мельтешащие картинки и громкие звуки, а любые эмоциональные колебания были для меня чреваты катастрофой. Она пыталась заинтересовать меня учебой или чтением, но ничего не увлекало меня (хотя подозреваю, что проблема просто в том, что я недостаточно умен). К сожалению, все это не помогало, мне было невыносимо скучно, и я бесился от переизбытка внутренней энергии. Логичным выходом мог бы стать спорт, но тут имелось много нюансов. Я не мог заниматься никакими видами контактного спорта, на улице мне быстро становилось жарко, что только подпитывало мой внутренний огонь. Меня попытались пристроить в плавание, но я рос слишком стеснительным ребенком, чтобы ходить перед кем-то в плавках, да и вообще было невообразимо неловко, когда я вдруг закосплеил кипятильник и чуть было не сварил ребятишек плескавшихся рядом со мной. Выход нашелся случайно, когда мне было семь. Мама смотрела видео-ролики на ютубе и там попалось одно с выступления по фигурному катанию, наверное для нее в тот момент это была последняя надежда. И она, не долго думая, отвела меня на каток. Это оказалось лучшим решением в моей жизни. В Корее льда и снега, в природном его виде не так много, даже не каждую зиму, а занимаясь фигурным катанием, я погружался в вечную зиму каждый день. Я комфортно чувствовал себя в прохладном помещении ледового дворца, и главное, мне не нужно было контактировать с другими детьми. А еще, мне нравилось падать. Я помню, как другие дети пытаясь научиться стоять на коньках и делать первые, самые простые элементы падали, больно ударялись и плакали. Многие и вовсе переставали заниматься, разочарованные частыми неудачами. Так вот я был совсем другим. Мне нравилось, когда у меня все получалось, я твёрдо стоял на ногах и делал все правильно. Но не меньше мне нравилось падать. Лёд манил и очаровывал меня, и хоть это иногда было действительно больно, но зато давало возможность прижаться к нему, на несколько секунд или минут. Я чувствовал как сухой лёд обжигает лицо и ладони, как холод, пробирается под тонкую одежду, не способную защитить моё тело и гасит всю ту бурю, бушующую во мне постоянно. Но беда в том, что лед охлаждал меня совсем ненадолго, только пока я был на нем. В остальное же время, я должен был сам справляться с собой. Честно признаюсь, и тогда, и сейчас, это получается далеко не всегда. Тот случай произошёл, когда мне было восемь, и это самое страшное воспоминание всей моей жизни, после которого я и стал таким, каким я являюсь сейчас. Мне безумно стыдно об этом думать, но я не позволяю себе забыть. В тот день все было обычно, я пришёл после школы домой и делал уроки, мама занималась своими делами, а моя маленькая сестрёнка играла рядом. Ей тогда было уже три года, и она была очень активной и общительной, в отличие от меня. Я даже не помню, что тогда произошло такого, что вывело меня из себя, наверняка какая-то мелочь. Может быть она мешала мне делать домашнюю работу, или нарисовала что-то в моей тетради? Я правда не помню, завязка подернута алой пеленой, в моей памяти сохранился только момент, когда она уже плачет, громко и испуганно кричит, а я тяну к ней руку. Хочу встряхнуть ее, чтобы она замолчала… Я даже не видел, что уже загорелся, зато, к счастью увидела мама, и помешала мне. В последнюю секунду, она подоспела к нам и перехватила мои руки, чтобы я не коснулся сестры. Я помню, как мама вскрикнула от боли, и ее лицо исказила судорога, только в этот момент я опомнился и отскочил подальше. Сестра упала на пол и продолжала плакать, но мама не обращая внимания на нее, говорила со мной, пытаясь меня успокоить. Она не обращала внимания и на свои раны, на ее ладонях уже вздулись темные пузыри, ей наверняка было очень больно, по ее щекам катились слезы… В тот момент я впервые почувствовал, как меня обжигает мой огонь. Не кожу. Внутри. Я убежал в ванну, включил холодную воду, сделал то, чему меня учила мама. Очень скоро я успокоился, мы сняли с меня обгоревшую одежду и успокоили сестренку. После этого маме пришлось пойти в больницу, потому что ее руки были на самом деле очень сильно повреждены. Она целый месяц ходила на перевязки, и при этом постоянно уверяла меня, что все в порядке, и ей совсем не больно. Но я знал, что она врет. Ей было больно, и мне тоже. Каждый раз, когда она протягивала ко мне руку, я вновь и вновь видел жуткие чёрные волдыри и понимал одно — никогда, и никому больше я не должен позволять до меня дотрагиваться, это слишком опасно. Оказалось, это не так сложно сделать. Я перестал обнимать родных, отговариваясь тем, что я уже слишком взрослый для этого, они смирились, мне было девять, самое время для мальчика, начинать проявлять противный характер. Так я и рос, у меня не было друзей, и я не стремился ни с кем сближаться, проводил свободное время играя в компьютер, никогда не позволял старшим вольностей, типа похлопать по плечу или погладить по голове, я всегда вел себя максимально серьезно. С возрастом, правда, появилась проблема — девочки. После двенадцати лет, сверстницы вдруг начали проявлять ко мне какой-то патологический интерес, дело осложнялось еще и тем, что в моей спортивной секции было девяносто процентов девчонок. И как бы холодно и грубо я с ними не общался, они продолжали докучать мне своим вниманием. Тогда мне пришлось научиться убегать. Мама знала и понимала меня, мне с этим очень повезло. Папа например, тоже знал все, но не понимал, а мама понимала. Она никогда не заставляла меня учить ненавистную математику, играть с ровесниками, или слушаться старших. Она знала, как губительны могут быть последствия, это она научила меня той волшебной фразе: — Сонхун, не обращай внимания. И я не обращал внимания, на других людей, чужие замечания, лишнее внимание, собственные желания, неправильные чувства… Звучит как-то печально, но поверьте, холодное сердце и пустая голова куда лучше, чем хаос в огне. Мама радовалась, что у меня есть фигурное катание, а я радовался тому, что могу по настоящему не обращать внимания, не просто игнорировать и делать вид, что я чего-то не вижу и значит этого нет. Спорт подарил мне куда лучший способ отвлечь своё внимание — максимальная концентрация. Стоило мне надеть коньки, и весь остальной мир переставал существовать. Был только я, лёд и музыка. И это мой второй секрет успеха, то чего многие не выдерживают — долгие и монотонные тренировки. Для меня это было истинное счастье, и чем выше становился мой профессиональный уровень, тем больше времени приходилось тратить на тренировки, и тем счастливее и спокойнее я становился. После того случая, приступы случались еще несколько раз (в которых страдали только вещи), но за последние почти десять лет, не было ни одного. Со временем у меня получилось научиться сдерживаться, да так хорошо, что даже не приходится прилагать для этого дополнительных усилий. Я выстроил стену, за которую не может прорваться мое проклятие. И она же не позволяет ничему лишнему пробраться ко мне. Спокойствие. Отрешенность. Непоколебимость. Бесстрастность. Хотите узнать мой секрет? Если быть холодным и грубым с людьми всегда, никто из них не сможет пробраться достаточно близко, чтобы ранить, разозлить, выбесить, и не захочет развеселить, удивить или взволновать. Когда ты наедине с собой, оставаться спокойным легко. Я люблю маму, и благодарен ей за все то, что она для меня сделала, но окончив среднюю школу, я ушёл из дома. Мне не хотелось все больше становиться тенью, призраком в доме родителей. У мамы остался папа и моя младшая сестрёнка, она замечательная девушка, и я уверен, когда вырастет, найдёт себе хорошего мужа и подарит родителям милых внучат. А я… Все, на что я надеюсь, это что когда-нибудь моя мама включит телевизор и скажет своим подружкам непринуждённо и с гордостью: «Видите? А это мой сын выступает!»

***

Спортивная карьера была главным в моей жизни, но крепость спокойствия и невозмутимости, которую я строил все двадцать два года моей жизни, начала рушиться в то злополучное воскресенье. Хотя, если строго говорить, все началось накануне вечером. Это был сложный день. На работе проблемы, и с утра я разругался с тренером. Он поставил под сомнение моё место в сборной в следующем году. По его словам, я достиг своего потолка и хоть и показываю безупречную технику, но в моих выступлениях не хватает страсти, чтобы быть действительно конкурентно способным на том уровне, на котором я нахожусь сейчас. Самое обидное — я ведь понимаю, что он прав. Это-то и бесит. Я же не дурак, и вполне могу адекватно себя оценивать. В моем возрасте часто наступает переломный момент, когда либо ты совершаешь прорыв, либо лучше уходить, и искать себя в чем то другом. Только вот беда, я не могу совершить этот прорыв, как ни стараюсь, и уходить мне некуда. И я впервые в жизни сорвался, наорал на тренера и даже сбежал с тренировки. К приходу в общагу, кровь и так уже бурлила от раздражения, а тут ещё ЭТОТ! Новый сосед. Более раздражающего человека и представить нельзя! Рыжая макушка, торчащая из каждого угла, эта неуместная улыбка во все тридцать два зуба, и несмолкаемая болтовня… И вишенкой на торте, проебаный день рождения хёна. Как мы все могли о нем забыть я не понимаю, но так стыдно мне не было за все годы нашего знакомства. В итоге, после всех этих волнений, я позорно и банально сорвался. Виски мне не понравился сразу, гадость редкостная, но после первого стакана стало уже пофиг на вкус. Когда бутылка закончилась, и Джей притащил из запасов невесть откуда взявшийся ром, я видимо решился совсем бросить возжи. Угощать всех самокрутками была самая хуевая идея за вечер, но к тому моменту я вообще не соображал, что творю. После первой затяжки дальнейшее как в тумане. Я помню как все обнимались, кто-то что-то фотографировал, все дружно варили рамен, потому что напал жор, а потом Сону включил смотреть какой-то ужастик и первым же и уснул под него. * Утро после попойки началось с головной боли, ее я почувствовал даже раньше, чем разлепил веки. Голова была как будто опилками набита, и какой-то противный звук грозился порвать барабанные перепонки. «Джей-хён! Джей-хён!!! Открой! Ты не поверишь! Я сегодня снова его видел!!!» — крики Сону сопровождались оглушительным стуком в дверь, слава Будде, не в мою! Даже не глядя на часы, я знал, что еще слишком рано, для подобного поведения. В комнате было темно, а значит солнце еще не взошло (на моих окнах нет занавесок, солнечный свет по утрам помогает вовремя просыпаться). Чисто гипотетически, я мог поспать еще пару часов, поэтому повернулся на бок, лицом к стенке и попытался снова уснуть, но не тут то было. Засыпание вообще мне дается тяжело, а особенно если меня разбудили, да еще и под утро. В постели становилось жарко, я откинул одеяло, но это мало помогло. Прокрутившись несколько раз вокруг своей оси, в безрезультатных попытках забыться сном, я с трудом оторвался от подушки и сел. В груди прокатилось раскаленное ядро, подпитываемое все нарастающим раздражением. В общежитии давным давно было тихо, видимо Джей все же проснулся и впустил к себе мелкого паршивца, но я все ещё злился, вспоминая заполошные крики Сону. Он, конечно, хороший парень, обычно очень вежливый и деликатный, что даже кажется почти адекватным, но иногда выкидывает подобные истеричные фокусы. Джей в общем тоже хороший и приятный в общении, но черт возьми, этот парень постоянно попадает в какие-то нелепые ситуации. Это просто талант, или дар. Напрасно он считает, что ему не досталось врождённой способности, досталось — он магнит для позорных моментов. Каждый раз, когда я его видел, с Джеем обязательно приключалось что-то смешное. В день нашего знакомства, он сел на окрашенную скамейку, потом наступил на свои шнурки и упал в лужу, в другой день у него лопнул пакет, когда он нёс из магазина продукты, и апельсины разбежались по всей улице. Как-то раз за завтраком он рассказывал анекдот и так смеялся своей же шутке, что подавился, и у него кофе брызнул из носа. А вчера, когда мы дружно делали пьяные селфи, он попал на задний фон на фотографии Хисын-хёна. Самое печальное было то, что в момент, запечатленный на фото, Джей чихал, а так же то, что пьяный хён этого не заметил и загрузил фото к себе в инстаграм, в котором, на минуточку, у него пять тысяч подписчиков. Сморщенное лицо Джея тут же стало мемом номер один и достоянием широкой общественности. Ну, печально это конечно было только для самого Джея, все остальные от души посмеялись. Пожалуй мой любимый сосед это Чонвон, вот он идеально тих, неразговорчив и вечно пропадает то на уроках, то на тренировках. Все наше общение сводится к тому, что в начале месяца он подпихивает мне под дверь листочек с расписанием дежурств, а на следующий день я сую в жестянку из-под печенья (в которой мы храним деньги на «хозяйство») необходимую сумму. И эти отношения меня полностью устраивают. * Когда в комнате немного посветлело, а мне совсем наскучило валяться без дела, я переместился на пол, на коврик. Изначально я начал заниматься йогой и медитацией, чтобы доказать маме, какая это бесполезная херня, но к своему удивлению обнаружил, что это действительно помогает успокоить ум и тело. Поэтому уже много лет, пара часов асан и медитаций является моей каждодневной рутиной. Солнце уже поднялось высоко и раздражающе светило мне прямо в глаз, когда раздался вой противопожарной сирены, и противный голос из громкоговорителя на потолке вежливо попросил всех покинуть помещение. Я даже не шелохнулся, продолжая сидеть на коврике в позе лотоса, надеясь, что это учебная тревога, сейчас все смолкнет и можно будет продолжать заниматься своими делами, но не тут то было. Шум становился все сильнее, раздавались взволнованные голоса жильцов, хлопанье дверей и топот шагов выходящих на улицу соседей. Нечеловеческим усилием воли я подавлял в себе желание выскочить в коридор, и вопросить «ЧТО ЗА ХУЙНЯ ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ?!» Вместо этого сидел с прямой спиной, внешне выглядя совершенно расслабленным, и пытался уверить себя, что это лишь досадное недоразумение. В мою дверь постучали, сначала робко и несмело, потом все более настойчиво. Тут уже я не выдержал, вскочил как взведенная пружина, в три шага пересёк комнату и распахнул дверь. Конечно же за ней оказался никто иной как Джейк. — Чего надо?! — П-привет! — запинаясь начал рыжий, заискивающе улыбаясь. — Пожарная тревога, все выходят, но я увидел, что ты нет, и забеспокоился, вдруг чего случилось… — У меня все прекрасно, — отчеканил я. И ни чьё беспокойство мне нахер не обосралось, добавил про себя, но вслух продолжил, стараясь звучать прилично, но максимально не приветливо. — Спасибо, за заботу, но это излишне. Я не нуждаюсь в чужом вмешательстве в свои дела. И кажется тебе я это уже не раз говорил. — Ну… Да… Я просто хотел сказать. Объяснить. В общем ты не волнуйся, не обязательно куда-то бежать, это ложная тревога. На самом деле, похоже это из-за меня… — В каком смысле это из-за тебя? — Я просто… Понимаешь… — Хватит мямлить! — его заикание начало реально напрягать. — Я хотел приготовить завтрак! Угостить всех, ну там воскресенье, тем более после вчерашнего всем наверное было нелегко. Развёл тесто на блинчики, поджарил половину, а потом, в общем налил очередную порцию на сковороду, и мне позвонила сестра. Я отвлёкся всего на минуту! Ну может на пять минут. Ну максимум на десять! А когда вспомнил про блин, из сковороды уже валил чёрный дым, и на него сработала пожарная сигнализация. Я тут же открыл окно и все выкинул, выключил газ, проветрил, но поздно, — скороговоркой выпалил Джейк. — Мне очень жаль. Он стоял с видом побитой собаки и было видно, что ему безумно стыдно и наверное он нуждается в помощи, чтобы загладить этот инцидент. Однако я не обязан оказывать ему эту помощь: — Так это по твоей милости весь этот балаган? Хорошенький сюрприз, ничего не скажешь. Иди к охраннику и сделай так, чтобы эта хрень перестала орать. Повар недоделанный. От этих слов даже отблески робкой улыбки угасли на лице австралийца, он отвернулся и поплелся в сторону выхода. — Эй, Джейк! — вдруг спохватился я. Тот радостно обернулся, конечно, я впервые назвал его по имени. — Никогда! Запомни, никогда больше не стучи в мою комнату. Ясно? Джейк замер, как будто его по голове огрели, и медленно кивнул. — Вот и отлично. Я захлопнул свою дверь, и снова расположился на коврике для йоги, с минуту подумал и раскурил косяк. Обычно я не делаю этого по утрам, но справедливо рассудил, что в такой долбанутый день можно.

***

Естественно, что после таких выходных, нужны были ещё выходные. Поэтому я сделал то, чего раньше не делал никогда: прикинулся больным и не пошёл на тренировку в понедельник. И во вторник. А в среду и вовсе вытребовал себе выходные до конца недели. Валяться целый день в постели, бесцельно бродя в интернете, было очень приятно в первый день, довольно скучно во второй, и совершенно невыносимо в третий. Беда в том, что к этому моменту, лень меня уже полностью поработила, и сил возвращаться к привычному ритму жизни не было. Раздался стук в дверь, что-то этот звук в последнее время стал слишком часто повторяться (да, уже второй раз за три дня) и эта тенденция меня совершенно не радует. Вставать было лень, но стук все не прекращался, и я нехотя сполз с постели, обернувшись одеялом, чтобы не одеваться. — Ну какого хуя надо, — начал было я как обычно, но осекся, как только открыл дверь и увидел стоящего за ней человека. — Ты?! Ну да, конечно, вы уже догадались, что это был Джейк. Кто бы ещё посмел ко мне сунуться? Несколько секунд я даже не мог придумать, что мне ему сказать, чтобы в полной мере выразить свое недовольство, и это дало ему возможность начать первому: — Доброе утро! Я заметил, что ты целыми днями не выходишь из комнаты, даже на обед. Поэтому решил принести тебе покушать. Как ты себя вообще чувствуешь? Не заболел? В руках он держал большую тарелку, накрытую салфеткой. И как всегда добродушно улыбался. Эта улыбка взбесила меня больше всего. — «Доброе утро»? Ты издеваешься что-ли? Уже час дня, ты что думаешь я сплю до обеда, как какой-то лентяй типа тебя? Если честно, мне бы хотелось, хоть разок поспать до обеда, почувствовать себя наконец-то отдохнувшим и расслабленным, нормальным человеком. Но ни хрена. Даже сейчас, в выходные дни я просыпаюсь ровно в шесть, многолетние привычки так просто не отпускают. — Я не лентяй, — насупился парень. — Вообще-то я уже с работы вернулся, и успел приготовить еду. И для тебя тоже. — Поздравляю, — он что, специально издевается? На работу он видите ли сходил уже! Какой молодец, в отличии от меня! Специально мне в лицо тычет тем какой он весь из себя замечательный? Как будто я сам не знаю, что поступаю как идиот в последние дни. — Я ведь тебе ясно сказал: «никогда больше не стучи в мою дверь». Так с какой радости ты снова это делаешь? Неужели непонятно, что я не хочу с тобой общаться? — Понятно, — буркнул в ответ Джейк. — Ну так и не общайся, если не хочешь. Просто возьми, поешь. Он сунул свою тарелку мне в руки и сбежал, слишком быстро, чтобы я успел вернуть её обратно. Еда была ещё тёплая и пахла очень приятно, поэтому я поддался соблазну и вернулся с ней в комнату. Под салфеткой оказался рис, блинчик из кимчи и самгетан*, сбоку лежали палочки. Какое-то странное совпадение — моя любимая еда. Ладно, хоть этот Джейк и жутко раздражающий тип, но готовит он неплохо. Далеко не так вкусно как моя мама, но это лучше чем то, чем я питался последние дни (готовая еда из круглосуточного магазинчика, в который я бегал по ночам). На следующий день, в четверг, он принёс жареный рис со свининой. В пятницу — пулькоги. Но его самого я больше не видел. Он стучал в дверь и оставлял тарелку на пороге, а сам быстро уходил. Стыдно признаться, но я ел с удовольствием, и надеялся, что остальные не знают об этих обеденных ритуалах. О том, что мои надежды могут идти лесом, я узнал в пятницу ночью, когда тихонько проскользнул на кухню, чтобы помыть тарелки, а там был Хисын хён. Он ничего мне не сказал, но посмотрел очень многозначительно, сразу было понятно, что он в курсе всего. А чего всего-то? * В субботу я занервничал, соседи в полном составе были дома и дружно болтались на кухне. Я с самого утра слышал доносящийся оттуда смех и запахи еды и кофе. Не хватало только, чтобы все увидели, как Джейк готовит, а потом доставляет мне еду! Но мои опасения не подтвердились. Время уже близилось к вечеру, а мой обед так и не прибыл. Не то чтобы я ждал, просто обратил внимание. Я терпел сколько было мочи, но к шести не выдержал и осторожно открыл дверь, чтобы тихонько пробраться на кухню и найти чего нибудь съестного. Но выйти я не смог, потому что у порога моей комнаты сидел Джейк, привалившись спиной к косяку: — Привет, — сказал он подняв на меня взгляд. — Привет, — машинально ответил я. — Прости, что сегодня так поздно, — медленно проговорил он и выжидательно уставился на меня. — Я хотел приготовить сегодня тансуюк, но у меня так и не получился нормальный соус. Он выходил то слишком кислый, то слишком сладкий… Джейк устало вздохнул и облизал губы. Я заметил, что он часто так делает, когда не знает, что сказать. Мы оба помолчали ещё немного, прежде чем он продолжил: — В итоге я сдался, парни сожрали все мясо просто с кетчупом, а для тебя я заказал нормальный тансуюк из доставки. Он поднял с пола пакет с едой и подал мне. — Ты не должен был заказывать для меня еду, я и сам мог это сделать, — пробормотал я, но пакет взял. — Но ведь не сделал. Ты ждал меня, да? — Джейк широко улыбнулся. — Это приятно. Сидящий на полу, смотрящий на меня снизу вверх, весь такой уставший и взлохмаченный… Он выглядел слишком беззащитно… В смысле жалко! Мне было бы просто неловко кричать на него или ругаться… — Спасибо. — Приятного аппетита! — он тяжело поднялся, и ещё раз улыбнувшись мне напоследок, ушёл в свою комнату. Я запер дверь, сел на коврик для йоги и принялся раскладывать вокруг себя миски с едой и приборы, но продолжал думать о другом. Как можно столько улыбаться? Чего он прицепился ко мне с этой едой? Ему что, заняться нечем? Что за патологическое желание всех накормить? И какого хрена у меня так горят щеки???

***

На следующее утро, когда я пошёл выбрасывать упаковки от вчерашнего ужина, снова наткнулся на Хисына и его понимающий взгляд. Хен умеет, появляться всегда блять в самый неподходящий момент. Хотя кому какая разница, что я там ем?! Может я сам себе еду заказал? Но нет, он так хитро улыбался, наверняка знал, что это он мне купил… В общем я понял, что пора пресечь эту идиотскую привычку Джейка, кормить меня. Ещё не дай бог, решит, что мы друзья. Я сходил в магазин, притащил два пакета продуктов и полдня возился на кухне, наготовив себе еды на неделю вперёд. Чтобы он точно видел, что мне его забота не нужна. После того, как я в третий раз отказался от его помощи, до него кажется дошло. В десять вечера, когда я наконец-то покончил с готовкой, на кухню заглянул Джей (по воскресеньям он работает или рано утром, или поздно вечером до закрытия кафе). Я предложил попробовать моей стряпни, но он категорически отказался. Сказал, что поел на работе. Ха, вранье. На самом деле не так плохо я готовлю, как об этом говорит Джей. Отказавшись от ужина он заглянул в холодильник, проверить есть ли все необходимое для завтрака: — Молока почти не осталось, — Джей потряс коробкой, в которой плескалось совсем на дне. — Надо сходить в магазин. — И не лень тебе? Кроме Чонвона никто молоко все равно не пьёт. — Мне совсем не трудно, — тут же порозовел Джей. Эх… Это настолько очевидно, что даже мне больно смотреть, как он вьется вокруг мелкого. Почему делает он, а стыдно мне? Он уже собирался идти добывать молоко, когда я вспомнил, что мне бы тоже было неплохо кое-чего прикупить… Мог бы заодно и в супермаркет заглянуть, хоть избавил бы Джея от необходимости краснеть завтра утром, когда Чонвон снова начнёт спрашивать откуда взялось его любимое молоко. — Джей, ты когда шёл домой, не видел продавец кофе на углу ещё работает? — Ты хочешь кофе? — невесть откуда выскочил Джейк. — Я могу сварить! Могу приготовить любой: американо, латте, капучино, мокко, холодный, горячий, с сиропом, мороженым, взбитыми сливками. Я правда очень хорош в этом. Я помолчал, поджав губы, а как только Джейк замолчал, снова обратился к Джею, демонстративно игнорируя австралийца: — Продавец кофе — Минсу, постоянно ходит в красной кепке и орёт, что у него только и исключительно экологически чистое растительное сырье. Не видел его? — Не-а, — Джей нахмурился, припоминая и чувствуя себя немного неловко из-за Джейка. — Кажется вечером его уже не было. По крайней мере, когда я шёл домой, на улице было очень тихо. — Жаль, очень жаль… Мне очень нужен его «кофе», хотя бы стаканчик, а то и два. А то за последние пару дней мои запасы «кофеина» совсем иссякли… Сегодня вечером, пока готовил, три раза пришлось «заваривать». Ага! Вот, кстати, и причина моей необычайной общительности и благодушия, все-таки три раза за вечер, это многовато. Черт, только сейчас понял, что каждый раз, говоря «кофе» я показывал кавычки характерным жестом, да ещё и идиотски посмеивался. Ну зато, наверное все уже поняли, ЧТО я имею в виду. Или нет? — Три чашки кофе за вечер, это разве не слишком много? Могут быть проблемы со сном, может лучше чаю? Или какао? Я быстро сварю, с зефирками. Будешь? — тут же затарахтел Джейк. Неловкость достигла апогея, и Джей уже просто не мог продолжать игнорировать эту ситуацию: — Джейк! Джейк, да угомонись ты. Сонхун вовсе не собирается ничего пить! — А? — Джейк замолк, оторопело уставясь на приятеля. — Но как же? Он же буквально говорит про кофе. — Ну… — Джей замялся, думая как объяснить свою догадку непонятливому соседу, он походу и сам пока не уверен, что понял мои намёки правильно. — Понимаешь, этот продавец, он продаёт не только бодрящий кофе, но ещё и… эм… расслабляющий. — Расслабляющий кофе? — Ну не совсем кофе… Точнее совсем не кофе… Честно говоря, я не стал дожидаться пока до этого тугодума дойдёт. Ну кто бы мог подумать? Взрослый парень, сколько ему? Наверное не меньше чем мне, года двадцать два, а сама невинность. Чист как молоко. Посмеиваясь, я удалился в свою комнату, за «кофе» решил сходить уже завтра, сегодня мне явно хватит растительных препаратов. Хотя, даже такая доза ни хрена не помогла — я все ещё чувствовал себя слишком взбудораженным. Я честно надеялся, что отдых пойдёт мне на пользу и поможет вернуть равновесие, но нет. Неделя безделья и лезущих в голову дурных мыслей сделала только хуже. Внутри все искрится, и ни медитации, ни йога, ни трава не могут изгнать из моей головы мысли о… Гхм… Осталось последнее проверенное средство — ледяной душ, поэтому переодевшись в пижаму я поплелся в ванную. Однако, какой сюрприз, в дверях я столкнулся нос к носу с выходящим оттуда Джейком. Я невольно остановился, чем он естественно сразу воспользовался: — Сонхуна, есть ведь и другие способы расслабиться, помимо "кофе". Я мог бы помочь… Мало того, что Джейк был непозволительно близко, он ещё и положил руку мне на плечо. Его лицо оказалось прямо перед моим, и я понял, что он собирается меня поцеловать! Горячая кровь мигом прилила в голову, в мозгу будто петарда взорвалась, и я сделал то единственное, что мог — сиганул в ванную, замкнув за собой дверь. В ушах стучало, щеки пылали, а на плече, в том месте, где меня коснулась чужая рука, кажется даже футболка начала обугливаться. Я упёрся руками в раковину, пытаясь перевести дыхание и унять панику, но в голове билась только одна мысль: «Он только что, ЧТО мне предложил?!» Вода из крана полилась на мои руки, шипя на раскаленной коже, но я даже не чувствовал этого. Все моё сознание было занято одной мыслью — меня только что чуть не поцеловал парень! И эта мысль почему-то вызывала во мне не страх или отвращение, а наоборот… Я смотрел в зеркало прямо перед собой, но видел все равно его губы, его глаза, его улыбку… Черт возьми!!! Если бы не эта чёртова способность, сейчас случился бы мой первый поцелуй! Естественно, я никогда не целовался. Да мне уже двадцать два, но вы же понимаете, что я даже за руку никого подержать не могу, из опасения вспыхнуть факелом от любого перепада эмоций, а влечение это капец какая сильная эмоция, наравне с гневом или страхом. Все острые и яркие чувства мне противопоказаны категорически, если я хочу сохранить свой секрет. И естественно, я старался всеми силами избегать экстрима, ссор, и, сами понимаете, физического и эмоционального контакта с другими людьми. Между прочим, все остальные нормальные люди, с первого «пошёл нахуй» понимали, что не стоит мне навязываться. Все, кроме этого конкретного рыжего индивидуума. Поэтому было очень легко оставаться в одиночестве, а теперь… Мне хочется попробовать, а вдруг получится?! Может быть если я подышу, успокоюсь, расслаблюсь, то смогу удержать себя в руках, хотя-бы секунд на тридцать? Хоть раз почувствовать — каково это? Мягко? Мокро? Противно? Приятно??? Мои сумбурные размышления прервал голос из-за двери, я уже и забыл, что он все ещё стоит там: — Эй, Сонхун! Эм, приятель? Ты обиделся? Я сделал что-то не так? Да ладно тебе… Я был почти готов, ведь не зря я столько лет тренировал выдержку и медитировал. Резкий выдох, чтобы хоть на время притушить внутреннее пламя. Холодная вода в лицо, чтобы убрать остаточный жар. И вот я уже потянулся, чтобы открыть дверь, но к счастью не успел. — Сонхун, прости! Я же просто предложил расслабляющий массаж! Не думал, что это тебя так расстроит… Я замер с протянутой рукой и почувствовал как меня снова моментально охватывает жар, но на этот раз не вожделения, а стыда. МАССАЖ! Он предложил мне сделать массаж! Просто по-дружески помять плечи, а я уже напридумывал себе… Пиздец, Пак Сонхун, ты как пубертатный подросток, перевозбудился, когда тебя кто-то задел за плечо. Размечтался! Ага, симпатичный парень хочет тебя поцеловать, ну да, вот прям мечтает… Держи штаны на подтяжках, а то тебя в любой момент могут зажать где-нибудь в коридоре и обесчестить. Фу! Самому-то не стыдно? Ты тут единственный настолько жалкий, что мечтаешь о поцелуях с соседом, которого знаешь буквально неделю… — Джейк! Я же уже сто раз тебе сказал! Иди нахуй! Я говорил тебе или не говорил? Не нужно мне от тебя ничего. Просто отвали! Дверь промолчала на мои слова. Я не слышал шагов, но очевидно, что после столь дружеского ответа он ушел. * Мне пришлось привести в ванной ещё полчаса, прежде чем я смог вернуть себе свой обычный холодный и отстраненный вид. Я прошествовал в свою комнату, никем не замеченный, и заперся внутри. Больше меня ни вечером, ни ночью никто не тревожил, а утром я как всегда пошёл на работу. Никогда ещё я так остро не ощущал своё одиночество.