Mixed up, или самый особенный человек в мире

Я знаю, что в последний месяц, для жителей общежития началась тяжёлая пора, все ступали осторожно и предусмотрительно заглядывали за угол, боясь увидеть нечто более волнующее, чем им хотелось бы. Потому что в любое время для и ночи, за исключением рабочих часов, каждый из соседей мог застукать нашу милующуюся парочку. Но честно скажу, мне совершенно наплевать, если мы причинили другим неудобства! Главное что мы вместе и наконец-то счастливы! Я мечтал, но никогда не надеялся, что все это на самом деле произойдёт со мной. Я не мог даже представить, что это возможно. Самый красивый, горячий, сексуальный, сногсшибательный парень на всем свете встречается со мной! И не просто встречается, а мы живём вместе. Как тут можно удержаться, когда он всегда так близко? Прямо сейчас лежит в моей кровати, голый, только наполовину прикрытый тонким одеялом… Вытянулся на спине в полный рост, и даже в полумраке ночи я вижу очертания его совершенного тела, белые руки, острые плечи, профиль такой изящный, как будто выточеный из нефрита, и эта родинка на переносице так и манит её поцеловать. Но я держусь, честное слово держусь из последних сил, чтобы не нарушить его сон. Я дожидаюсь утра, когда ровно в шесть он проснётся и совершенно бессовестно меня разбудит, пытаясь осторожно перелезть через меня и смыться в свою комнату, собираться на работу. Он пытается сделать это каждое утро, и каждый раз я не пускаю его, утягивая обратно в свои объятия, заставляя поваляться ещё часок. Это наверное прозвучит глупо, поэтому я никогда этого не скажу вслух, но мы как будто были созданы друг для друга, если это вообще возможно. Как любят писать в этих глупых книгах о любви… Но мы и вправду, идеально сочетаемся, и наши соседи меньше бы ругались, если бы поняли, что у нас появилась просто физическая потребность постоянно касаться друг друга. Из-за специфики моей способности мне не страшен холод, я могу зимой на снегу спать, и мне ничего от этого не будет, это логично. Но при этом, раньше, до того как я встретил Сонхуна, мне никогда не было тепло. Я постоянно чувствовал прохладу, морозный воздух наполнял мои лёгкие, внутри все леденело и снаружи, кожа всегда была на ощупь прохладная. Я жил в Австралии, постоянно загорал на солнце, но даже летом, никогда не чувствовал жару, а зимой и вовсе всегда первым начинал ходить в свитерах и просил родителей, каждый день разжигать камин, чтобы почувствовать уют. Зато рядом с Сонхуном мне всегда тепло, его огонь проникает куда-то внутрь меня, отогревая не только тело, но и сердце. Эх, я становлюсь каким-то слюнтяем романтиком, но по другому это не описать. И главное, что он чувствует что-то подобное, только наоборот. И это тоже удивительно! Потому что… Ну казалось бы, кому понравится обниматься с ледышкой? Я помню, мои друзья раньше старались держаться от меня подальше, даже руку не хотели мне пожимать, потому что это было неприятно зябко. А он… Знаете что он любит? Когда я подкрадываюсь сзади незаметно, и сую ледяные ладошки ему под толстовку, или за воротник футболки. Вот знаете, то самое чего терпеть не могут нормальные люди, и сразу начинают верещать, он просто обожает и только льнет поближе. Говорит, это его успокаивает. — Ты чего так рано проснулся? — он даже глаза ещё не открыл, и голос тихий и хриплый ото сна. — Хотел посмотреть, как ты спишь, — также тихо ответил я, пододвигаясь поближе. — Насмотрелся? — еле заметная улыбка тронула его губы. — Нет. И за всю жизнь не насмотрюсь, — я осторожно пододвинулся ещё ближе. — Ну нет! — Сонхун попытался отвернуться и закрыться руками. — Мне нужно умыться и почистить зубы. Глупости! Как будто он может быть для меня хоть немного менее привлекательным от того, что не умыт. Я кое-как удерживался от поцелуев пока он спал, и не собираюсь ждать больше не минуты. — Я все жду, когда тебе надоест постоянно целоваться, — пробормотал он, когда наши губы разомкнулись. — Никогда. — Очень на это надеюсь, — он погладил меня по загривку и снова потянул к себе. В итоге до умываний мы дошли только через час. Огромный плюс в том, что можно принимать душ вдвоём и тратить на это в два раза меньше времени. Ладно, это могло бы занимать меньше времени, если бы мы там только мылись, но сами понимаете… Вдвоём, под струями воды, голышом, когда вы намыливаете друг друга гелем для душа. Очень тяжело удержаться от соблазна задержаться на некоторых местах. К сожалению именно сегодня нас снова прервали! В этом доме двери открываются постоянно в неподходящий момент. Вот буквально пару дней назад нас застал Джей, что нанесло ему по-видимому серьёзную моральную травму (он до сих пор сам не свой, и не выходит из комнаты уже сутки, даже на работу не пошёл). А сегодня в самый интересный момент в ванную ввалился хён, и судя по забористым выражениям, которые мы от него услышали, ему явно не понравилось то, что он увидел. Как я и боялся, этим же вечером Хисын вызвал нас на ковёр, вправлять мозги по поводу нашего поведения. Он усадил нас за стол на кухне, а сам встал напротив, уставившись на нас с высоты своего внушительного роста: — Джейк, — хен переводил серьёзный взгляд с одного на другого. — Сонхун, вы потеряли всякий стыд! Как будто мало вам ваших двух комнат, так вы ещё зажимате друг друга во всех углах коридора, плещитесь вместе в душевой (игнорируя существование защёлки на двери), валяетесь на диване в кухне, смотря телек, и даже едите или сидя в обнимку, или и вовсе забираясь друг к другу на колени! Ну сколько можно, в конце то концов. Мы все очень за вас рады, но… Это просто удивительно, что Джей умудрялся три недели вас не замечать, все остальные же успели наткнуться на эти непотребства по нескольку раз… И это вовсе не смешно! В целом Хисын конечно говорил все по делу, но. Вот тут он оказался очень даже не прав. Было смешно, особенно сейчас, когда хен расхаживал перед нами по кухне с серьёзным видом, пока мы оба переглядывались и хихикали, как школьники, которым выговаривает учитель. Интересно, когда он отчитывает своих студентов, он тоже такой мило-раздраженный? — Хватит хихикать! Что вы скажете в свое оправдание? — Ничего. Сонхун положил голову мне на плечо, и Хисын уставился на нас задохнувшись от такой наглости. Я попытался как-то спасти ситуацию: — Мы больше так не будем, — и накрыл своей рукой руку Сонхуна поглаживающую мою коленку. — Врете ведь? — тяжело вздохнул хен. — Ага! — с энтузиазмом закивали головой мы оба. — Айщ! С вами вообще бесполезно разговаривать, — он отвернулся к плите, поднял крышку с кострюльки, стоящей на огне, помешал содержимое и выключил газ. — Есть будете? Я суп сварил. — Какой? — спросил Сонхун принюхиваясь. — Какой-какой! Вкусный блять! — вспылил хен. Он достал тарелки и принялся разливать по ним готовое варево. — Рагу из пельменей, и только попробуйте свой нос воротить. На столе появились три тарелки, содержимое которых выглядело крайне подозрительно, но пахло приятно. Вообще Хисын делал удивительно быстрые успехи на кулинарном поприще, поэтому мы и не подумали капризничать, а дружно взялись за ложки. Рагу оказалось отменно вкусным, особенно если не задумываться, из чего оно было сделано. Минут через десять Хисын хен нарушил тишину: — У вас все серьёзно или это так, по приколу? Я закашлялся. И вовсе не от испуга! А просто подавился кусочком острого перца. Сонхун похлопал меня по плечу: — Серьёзнее некуда. Я повернулся к нему, продолжая кашлять и пытаясь утереть выступившие от перца слезы. Сонхун уже уткнулся снова в свою тарелку, но я успел разглядеть краешек его счастливой улыбки. — Ладно, — махнул в нашу сторону ложкой (хорошо, что пустой) Хисын. — Раз все серьёзно, тогда любитесь, что уж тут поделаешь. От двери раздалось недовольное фырканье: — Ага, ну классно! То есть им любовь и поцелуйчики, а нам обожженные обои по всем углам. В кухню зашёл Сону, как всегда в последнее время мрачный как туча, под новый цвет своих волос. Он прямым ходом направился к холодильнику достал пол литровую банку пива, потом взял из заначки пачку чипсов с низким содержанием жира и плюхнулся рядом за стол. — Может нормально поешь? — осторожно предложил Хисын, за что удостоился ещё одного фырканья и притих. Сону с громким щелчком открыл банку и сделал глоток, тут же скривившись: — Тёплое! Да, в последние дни он ведёт себя ужасно грубо, но… Для человека с разбитым сердцем такое ведь простительно, поэтому все стараются молчать и не расстраивать его ещё сильнее. — Я только недавно сходил за продуктами, — попытался оправдаться Хисын. — А что, нельзя было купить сразу холодное? — Сону, закатив глаза, попробовал ещё глоток. — Гадость! На, остуди, ледяной друг. Он сунул мне в руку свою банку и уставился ожидая, как скоро она обледенеет. Если честно то, как бесцеремонно друзья стали требовать использовать способности ради бытовых нужд немного раздражало. Я как-то больше всегда старался подавить свой дар, и обледенеть по заказу было совсем нелегко, но я старался. В отличии от Сонхуна, который в первый же раз, когда его попросили поджечь плиту (электроподжиг сломался, а спички закончились) послал всех благим матом, популярно объяснив, что с огнём шутки плохи, и он может просто вспылить и спалить тут все к хренам, после чего его больше не доставали. Я все же старался помогать тем кто попросил, правда единственной сферой применения моего дара пока было охлаждение напитков. Ну и иногда принести мороженое из магазина, не дав ему растаять. За последние пару недель я неплохо научился справляться с этими обязанностями, поэтому сейчас взял протянутую мне банку, и привычно представил, как по руке прокатывается волна мороза, оседая ледяной корочкой на кончиках пальцев. Банка мигом покрылась инеем и подержав её секунд тридцать, я протянул пиво обратно Сону, а свою ледяную руку сунул Сонхуну под толстовку. Он вздрогнул от неожиданности, но потом привычно потеплел, инстинктивно пытаясь меня согреть. Сону смотрел на нас обнимающихся с такой грустью во взгляде, что я не выдержал и нехотя отодвинулся. Как только пропал физический контакт, сразу стало как-то неуютно, но вот смотреть мне точно никто не запретит! — Да вы вообще можете друг от друга отлипнуть хоть ненадолго?! Ну были же нормальные люди, а теперь пялитесь только друг на друга! Я и не подумал отвести взгляд, потому что тут Сону покривил против правды — я никогда не вёл себя нормально. Я влюбился в Сонхуна с первого взгляда и с тех пор больше не мог смотреть на кого-то другого, когда он был рядом. А когда он не был в поле моего зрения, я постоянно думал о нем. Вообще начало наших отношений случилось как-то очень спонтанно, и мы все ещё умом чувствуем какую-то неловкость. Поэтому каждый раз, встречаясь после недолгой разлуки, вечером дома, после работы, в первый момент мы поглядываем с опаской друг на друга. Как будто не уверены, что это все было на самом деле, и вместо того, чтобы сказать «привет» мы просто прыгаем в объятия друг к другу. Ведь как только наши губы встречаются, снова наступает гармония, и все становится так просто и понятно. Мы вообще не особо много разговариваем. Сонхун по натуре довольно сдержанный и молчаливый человек. По большей части нам слова и вовсе не нужны, чтобы комфортно чувствовать себя друг с другом. Когда мы вместе, и не заняты очевидным, мы смотрим любимые фильмы, иногда болтаем о работе или рассказываем забавные истории из детства (иногда у Сонхуна бывают такие очаровательные приступы разговорчивости). А чаще всего просто весь вечер лежим обнимаясь и залипая в телефонах. Чтобы отвлечь Сону, и заодно задобрить его плохое настроение, я предложил перейти к десерту: — Мы мороженное купили, будешь? — я поставил большую банку из баскин роббинс на стол и раздал всем ложки. — А какой вкус? — заинтересованно сунул нос под крышку Сону, но тут же недовольно скривился. — Шоколадное? — Моё любимое, — кивнул я головой. — Mother is an alien. О да! Моё любимое мороженное — ванильное-шоколадные полоски с шоколадными хрустящими шариками — само совершенство кондитерского мира. Но оказалось, что далеко не все разделяют моё мнение. Сону, увидев только этот один вкус, откинул розовую пластиковую ложечку: — Я не понимаю, как из тридцати одного вкуса можно выбрать именно этот? — он закатил глаза, увидев как мы все дружно зачерпываем ложками и демонстративно сложил руки на груди. — У меня есть теория. Я уверен, что люди, которые предпочитают шоколадное мороженное — это самые скучные любовники. Ну признайтесь парни, вы наверняка занимаетесь сексом только в миссионерской позе, причём под одеялом и обязательно с выключенным светом. Так ведь? От такого бесстыдного заявления даже мороженное в глотку не пролезло, причем всем нам троим. Особенно Хисыну, который поперхнулся и закашлялся. Он явно не хотел бы знать таких подробностей о жизни своих соседей. Сонхун также весь напрягся и покраснел. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя некомфортно, поэтому сердито нахмурился. Поведение Сону переходит все границы разумного! Я конечно понимаю, он страдает и всё такое, но это же не повод заставлять страдать всех остальных. — А что плохого в миссионерской позе? — вдруг выдал я. Да, не самый лучший ответ, но я просто запаниковал и не знал, что сказать. — Это не спроста же самая популярная, классическая можно сказать, поза. Наверняка в ней заниматься сексом очень даже приятно, и мне бы понравилось. Повисла еще одна пауза, даже более неловкая, чем предыдущая. Сонхун не выдержал и, пылая ушами (пока только фигурально, к счастью) выскочил вон из кухни, бросив ложку на стол. Сону удивлённо таращился на меня, хлопая длинными ресницами. — Понравилось бы? Хисын старался сделать максимально незаинтересованное лицо, но ему не удавалось. Он тоже неверяще уставился на меня: — То есть у вас что, еще ничего не было? Теперь покраснел я. Было капец как стыдно, хотя я не знаю, почему мне должно быть стыдно, но да… между нами еще ничего такого не было. * Ха-ха… ну кто бы мог подумать? Мы ведь не отпускаем друг друга ни на секунду, и эти наши страстные объятия по всем углам, поцелуи на глазах у соседей, которые очевидно предполагают, что наедине мы придаемся страсти с еще большим пылом. Но… Это не совсем так. Мы придаемся страсти в интимной обстановке спальни ровно так же, как и во всех остальных местах. Возможно, все дело в том, что раньше мы оба не имели никакого опыта, и хотя теперь мы уже совсем взрослые, тема секса все еще кажется пугающей и запретной. А Сонхун, он такой неискушенный, что мне кажется до того, как я завел об этом разговор, он даже и не предполагал, что отношения между двумя мужчинами могут выходить за пределы поцелуев и объятий. Ну максимум, приласкать друг друга руками. Этот разговор случился неделю назад. Мы как обычно были в постели, конечно же раздетые… Ммм… Мне трудно даже вспоминать об этом, сразу же чувствую исходящую от него волну жара, который прожигает меня насквозь. Я лежал откинувшись на подушки, он нависал сверху, такой горячий, что воздух вокруг казалось вскипел так же, как и моя кровь. Он целовал меня, иногда прикусывая нижнюю губу, своими острыми клыками. Мне это очень нравится. Когда он оторвался перевести дыхание, я набравшись невесть откуда взявшейся смелости, спросил: — Ты хочешь заняться сексом? Мой вопрос подействовал на него как ведро ледяной воды вылитой на голову. Он весь вдруг напрягся и стало неловко нам обоим. Мои колени обхватывали его за талию и мы чувствовали друг друга абсолютно без всяких преград типа одежды… или воздуха… — Чем? — спросил он, облизывая вмиг пересохшие губы. — Анальным сексом? — уточнил я упавшим голосом. В смысле блин ЧЕМ?! Это же очевидно! Или нет? — Я, — он смутился и попытался отстраниться от меня. — Не знаю… — Не знаешь? — от неожиданности я отпустил его и мы уселись рядом, теребя край простыни, которой каждый пытался прикрыться. — Ты не хочешь? Сонхун замялся: — Нет… в смысле нет… то есть конечно я хочу! Тебя… — эти слова давались ему с трудом. — Но я не знаю как. КАК?! Как? Ну, эээм… ТАК как обычно это делают люди. Он серьёзно спрашивает как? — Так же как это делают другие. — А как это делают другие? Ты что уже это делал? — недоверчиво прищурился Сонхун. — Нет! Но я думаю научиться несложно. Ты же видел как это делают в порно, и мы попробуем также. Я выпалил это даже не задумываясь и заметил пролегшую на его лбу морщинку. — Я не смотрел подобных. Эм.. Фильмов. — Что никогда? — глупо переспросил я. — Нет. Это так странно? Ах! Бедный Сонхун! Мой милый невинный цветочек. Он весь сжался, как будто признавался в чем-то постыдном, но это же совершенно нормально. А вот я почувствовал себя рядом с ним каким-то конченным извращенцем, который ещё и гордится своей извраченсностью. Извращенсостью? Извращенностью?! Да, вроде так. Я аккуратно подобраться к нему, все ещё кутавшемуся в простынь, и обнял за плечи. — Всё в порядке, я тоже не сказать, что большой специалист, несколько раз смотрел. Так, из любопытства. — На самом деле, я тоже как-то раз пытался посмотреть, — признался Сонхун. — И?.. — Я дошёл только до того момента, как они начали снимать трусы. Потом мне стало неловко, — он смотрел куда угодно, только не на меня. Вы бы видели это смущённое лицо и блуждающий на щеках румянец, очаровательно! — Ну, и отлично. Нам ведь некуда торопиться. Когда-нибудь мы до всего дойдём. Не сейчас, потом. Мы можем посмотреть вместе… — принялся я успокаивающе поглаживать его везде, куда мог дотянуться. — Нет! — тут же отреагировал Сонхун, вспыхнув ушами. — Я сам посмотрю, попозже. Чисто с образовательной целью… — Хорошо. — А ты часто смотришь подобное? — подозрительно уточнил он. Ревнивые нотки в его голосе слышать было приятно. — Нет! Вообще нет. Мне не особо интересно смотреть на каких-то левых мужиков. Мне хочется смотреть только на тебя. Похоже мои слова ему очень понравились, потому что он наконец-то расслабился. — Правда? — Конечно! Ты самый красивый человек, которого я видел в своей жизни. — Ой, да ладно тебе, — сказал он тоном «пожалуйста продолжай» и улегся на спину. В этот раз я устроился сверху, нагло проникая пальцами под такое ненужное одеяло. — Ты очень красивый! Настолько красивый, что у меня болят глаза на тебя смотреть. Особенно, — я легко коснулся губами его родинки на переносице. — Она всегда притягивала мой взгляд. Под моими поцелуями он довольно прикрыл глаза и мягко выдохнул. — Идеальный! Даже у статуй, стоящих в музее не такой идеальный нос, — я едва ощутимо коснулся его трепещущих ресниц. — А острые скулы? О них можно порезаться, даже просто смотря на них. Да-да, я знаю, что это звучит банально, но что еще я могу сказать? Вы вообще видели его скулы?! Я спустился ниже, выцеловывая линию подбородка, подбираясь все ближе к губам. Он этого ждал, и поцеловал меня первым. С тех пор прошла неделя, и этот вопрос мы больше не поднимали. Нам явно обоим нужно было свыкнуться с этой мыслью, прежде чем перейти к активным действиям. Каждому лично, без давления. Я боялся, что какое-либо вмешательство извне только обострит дело, сделает эту тему запретной, все отодвинется на неопределенно большой промежуток времени. Ну ничего, я подожду. Я умею ждать, но мне бы не хотелось, чтобы Сонхун расстраивался и переживал из-за этого. Мне так хочется защитить его. * Я не стал ничего говорить, просто вышел из кухни и пошёл в нашу комнату. Уже выходя я увидел лицо Сону, он выглядел виноватым. Он хороший парень, и явно не хотел задеть нас, но возможно это и пойдет ему на пользу. Я к тому, что стоит иногда хоть немножечко фильтровать базар. В комнате тихо играла музыка. В последнее время Сонхун любит слушать музыку, почерпнутую из моего плейлиста, но в то же время ему нравится находить на просторах интернета каких-то новых, зачастую никому неизвестных исполнителей. Его знакомство с современной музыкой проходит очень забавно. — Как тебе это? — спросил он, как только я вошел. — Мы наконец-то выбрали с тренером новую песню. — Серьезно? Для твоего выступления? — Угу. Для свободной программы. — Эту? — Нет, — улыбнулся он. И правда, медленная и тягучая композиция, играющая сейчас из моей колонки, никак не подходила для фигурного катания. — Приходи в понедельник на тренировку, узнаешь какую. — То есть ты мне не скажешь? — Это будет сюрприз. Сонхун любит устраивать сюрпризы. Его игривая натура проявляется с каждым днем все сильнее и сильнее, и не буду врать, это меня несказанно радует. Вечер субботы — приятное время. У меня сегодня ночью нет работы, а Сонхуну не нужно завтра рано утром вставать на тренировку, поэтому мы весь вечер слушали музыку, лениво болтали и легли спать вместе. Чаще всего мы спим в моей комнате, почему-то Сонхун очень полюбил мой диван. А может причина в том, что моя комната просто ближе к ванной. Знаете, по ночам, лишние несколько метров по дороге в туалет, могут быть очень важны. Когда мы залезли под одеяло, и я уже собирался сказать «Спокойной ночи», я вдруг почувствовал его руки на своих бедрах. — Кхм! Это не было необычно. Чаще всего, когда мы ложились вместе, так или иначе кто-то начинал к кому-то приставать. Ну согласитесь, после сексуальной разрядки засыпать легче, и приятнее, и вообще… Ха-ха-хмм. Ну что я объясняю, как будто вы сами не знаете. Я охотно потянулся навстречу, наши губы встретились, мы начали целоваться… Но, когда я тоже пробрался руками под одеяло, меня неожиданно остановили. — Я хочу… Не совсем. Подожди, — смущенно пробормотал Сонхун. — Сегодня я хочу попробовать кое-что новое. Мое сердце затрепетало, возможно слишком сильно, и это было заметно, потому что он тут же начал объяснять: — Не то самое, но… кое-что. — Звучит, очень интригующе. Ооочень! Он легонько толкнул меня в плечо, укладывая на спину, снова начал целовать, медленно продвигаясь вниз. Шея, ключицы, грудь, живот… Ему всегда нравилось гладить мой живот. Я правда горжусь своим прессом, и уверен Сонхун тоже высоко оценивает мою физическую форму. Но он не стал задерживаться, а поцеловав по очереди каждый из шести кубиков, продолжил спускаться ниже. У меня перехватило дыхание… Неужели?! — Я не очень знаю, как правильно. Надеюсь ты… хотя бы не будешь сильно смеяться, — тихо сказал он резинке моих пижамных штанов. — Что бы ты ни сделал, уверен, я буду в диком восторге, — заверил я его. Он поцеловал у самой кромки пояса. Дыхание перехватило напрочь, причем кажется у обоих. — Если что-то будет не так, ты скажи. — Хк, — мне потребовалась пара секунд, чтобы вернуть свой голос. — Пока мне все нравится. Он облегченно выдохнул и стянул с меня одежду. Его дыхание было обжигающим, как всегда. И уже одно это доставляло мне огромное удовольствие. — Ты уже возбудился? — немного удивился Сонхун, прикасаясь ко мне горячими пальцами. — Агх. Я. Эмм… — от смущения я не мог ответить. Черт возьми! А вы бы не возбудились, если бы этот прекрасный парень собирался вам… — Оух! Он размашисто лизнул, сразу по всей длине от основания до самого кончика. У меня разом весь воздух вышибло из груди, и я мог выдавить только какие-то нечленораздельные звуки. — Ну как оно? — для человека, который может неделями не общаться с соседями, Сонхун слишком разговорчив в постели. — А. О.. Ух... А тебе? — Холодный и пахнет земляникой. — Это из-за геля для душа, - ляпнул я. — Да, знаю, — он тихо усмехнулся. — Как клубничное мороженное. И лизнул еще раз. От чего я окончательно потерял голову. Все дальнейшее я видел как в тумане. Было очень, ну просто ооооочень хорошо. Настолько невообразимо приятное ощущение, что иногда я закрывал глаза и полностью растворялся в нем. А иногда наоборот, смотрел вниз, видел в полумраке его лицо, его губы обхватывающие мой член, плавно скользящие вверх и вниз… И каждый раз от этого зрелища у меня разряд молнии проходил по позвоночнику. Когда все закончилось, я остался полностью без сил, раскинулся на кровати, стараясь перевести дух и прийти в себя. Сонхун, целуя так же медленно как и в начале, поднялся наверх и уткнулся носом мне в ухо. — Тебе понравилось? — еле слышно прошептал он. Глупый, как он может спрашивать какое?! — Ооох… — я повернул голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Это было… Я не знаю… Нет ни одного слова, или я просто его не знаю, чтобы описать то что я чувствовал. Настолько это было фантастически прекрасно! — Ты преувеличиваешь, — довольно улыбнулся он. — Я не сделал ничего особенного. — Посмотрим, что ты будешь испытывать, когда в следующий раз это «ничего особенного» сделаю я. Он засмеялся очаровательно смущенно. Я подвинулся поближе, чтобы поцеловать, а потом улегся к нему на плечо, чувствуя щекой то самое теплое и живое сосредоточение огня в его груди. — Я так давно ждал этого! Я люблю тебя. — сказал я, потому что на самом деле это было единственное, о чем мне сейчас хотел говорить. — Я тоже люблю тебя, — тихо прошептал он в ответ, прижавшись губами к моей макушке. Мы некоторое время лежали молча, обнявшись, пока я снова не сказал, не сдержавшись: — Я так давно мечтал об этом! Сонхун мягко рассмеялся, и взяв меня за подбородок потянул вверх, чтобы наши глаза оказались на одном уровне: — Ты все время говоришь это. Мы начали встречаться через два месяца после знакомства и уже спим вместе, это не так уж и долго. Какой же ты нетерпеливый! Я смотрел в его глаза, в которых сверкали веселые искорки и хотел все рассказать. Наконец-то все рассказать! Всю правду. Или не стоит? Мне хотелось этого еще в первый день, но я боялся, как он может отреагировать… Но теперь. Раз мы любим друг друга, значит у нас не должно быть никаких секретов. Так? — На самом деле, не два месяца, — медленно проговорил я. — Ну как же не два! Я помню, ты приехал прямо перед днем рождения Хисына, это было в середине октября. Хмм… Прошло, — он быстро прикинул в уме. — Месяца два с половиной. — Я увидел тебя задолго до того, как переехал в эту квартиру. И… сразу же влюбился. — А? — лицо Сонхуна сделалось непонимающим, он задумался, пытаясь вспомнить, где и когда мы могли познакомиться. — Я не помню, тебя до того как ты переехал сюда. Как я мог не запомнить? Когда мы встретились? — Мы не общались лично. Это я увидел тебя раньше, ты меня не знал. — Что это значит? — Я увидел тебя на соревнованиях по фигурному катанию, когда ты приезжал в Австралию. — В Австралию? Но... — он снова задумался вспоминая. — Но я ездил в Австралию всего один раз, еще когда был ребенком, лет десять назад. — Да, но это было не десять лет назад, меньше. Тебе тогда было пятнадцать. Его глаза расширились, он как будто не понимал, или не хотел понимать того, что я пытался сказать. И тогда я пустился в объяснения: — Мне только исполнилось шестнадцать, мои друзья тогда занимались хоккеем. И когда у нас случился этап Кубка мира юниоров, все ходили смотреть, и я тоже за компанию. Тогда я тебя и увидел. Ты выступал в такой белой рубашке, с прорезями на спине… Ты был такой красивый, что я не мог оторвать глаз. Когда закончилось выступление, объявили, что это был Пак Сонхун, фигурист из Южной Кореи, и я запомнил твое имя. Уже в тот момент я понял, что влюбился. В последующие годы я пытался узнать что-нибудь о тебе. Следил за соревнованиями по фигурному катанию, и искал информацию о тебе в интернете. Постепенно узнавал все больше, я даже посмотрел передачу посвященную тебе, когда ты был еще совсем ребенком. В конце-концов, в прошлом году мне удалось узнать, кто твой новый тренер, и я решил поехать в Корею. Я не знаю для чего, просто решил приехать. Уже здесь я узнал, где работает твой тренер, и предположил, что на этом же стадионе занимаешься и ты. Несколько дней я понаблюдал за входом. И однажды увидел тебя, как ты возвращался домой после работы. Проследил за тобой до этого здания и оказалось, что это обычное общежитие. На мою удачу, единственная комната, которая в тот момент сдавалась, оказалась по соседству с тобой. И так как мне все равно нужно было где-то жить я переехал сюда. Сонхун молчал. Лицо его застыло и было совершенно непонятно о чем он думает. — Ты следил за мной? — Ну, я.. Типа того. — Ты сталкер, — вдруг холодно сказал он. — Что? Нет! Я.. — Ты выслеживал меня. Ты… — он резко отодвинулся. — Ты выслеживал меня, как один из этих сумасшедших фанатов. — Нет! Сонхун, нет. Я вовсе не такой! — Нет? Нет?! А как ты узнал, кто мой тренер, и где я работаю, и ты буквально преследовал меня до самого дома. И потом здесь, — он подскочил с кровати. — Сонхун, подожди! Я люблю тебя. — Нет. Нет! — он покачал головой, в спешке собирая вещи, натягивая их на себя. Он посмотрел на меня не так как раньше. В его глазах больше не было нежности, был только страх. — Подожди! — я кинулся было к нему, но Сонхун отскочил в другой угол комнаты. — Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. — Конечно не сделаешь, ты ведь добился своей цели, да? Переспал со звездой, вы же все этого хотите. Ну, не совсем переспал, но может тебе все же этого хватит, и ты оставишь меня в покое. — Нет! - умоляюще вскрикнул я. — Нет? — Я не об этом! Я люблю тебя. Я никогда не имел цели просто переспать с тобой, я хотел быть вместе. — Это не любовь. Это — безумие! - зло бросил Сонхун. Он пытался застегнуть пуговицы на рубашке, но его руки дрожали. — Неправда! Я люблю тебя! — я закричал, потому что он меня не слушал. — Я люблю тебя так сильно. И любил все эти годы, и сделал все, чтобы найти тебя. Я ведь никогда не врал тебе! Я недоговаривал кое-что, но я никогда не врал. И ты полюбил меня. — Это просто помешательство. Я ведь сразу понимал, что здесь что-то не так! - он бросил попытки совладать с пуговицами, его руки бессильно повисли вдоль тела. - Не могло все быть так хорошо. — Может быть это судьба. Я всегда воспринимал это именно так. Это судьба, то что я увидел тебя тогда и влюбился так сильно, что потратил столько лет и приложил столько усилий, чтобы мы встретились. Я бы никогда не сделал тебе ничего плохого, - я подполз к краю кровати. Мне хотелось подойти, обнять его, заставить меня услышать, но боялся, что любое движение его только спугнет. - То что я поселился здесь, мне просто нужен был шанс. Шанс познакомиться и понять, почувствуешь ли ты что-то. Если бы я тебе не понравился, то никогда бы не стал навязываться. Я бы не стал признаваться в своих чувствах и как-то настаивать, я бы оставил тебя в покое… — Так оставь меня в покое сейчас. — Что? — Оставь меня в покое. Сейчас. Я не хочу иметь ничего общего с психом, который преследует знаменитость, которую однажды увидел по телеку или на сцене. Это ненормально. И я не хочу в этом участвовать. Что то изменилось. Он больше не сомневался, он принял решение и собирается придерживаться его. — Я не такой, - все равно попытался оправдаться я, даже зная, что это бессмысленно. — Ну так докажи это. Перестань преследовать меня. Я уеду, и ты не будешь пытаться со мной встретиться. — Что? — Я съеду с этой квартиры и найду новое жилье, а ты не будешь знать, где я живу. Уволишься с работы и перестанешь следить за мной на тренировках. Удалишь мой номер и не будешь мне звонить или писать. Ты сказал что отступишься, если я не захочу встречаться с тобой. Так вот, я не хочу никаких отношений с тобой. Не хочу больше никогда видеть или слышать тебя. — Хорошо, — мой голос звучал глухо, и я сам слышал его странно, как будто со строны. — Я оставлю тебя в покое. Я уйду. Тебе не обязательно переезжать, можешь остаться здесь, все-таки это твой дом. — Не стоит. В смысле тебе съезжать не стоит. Я все равно не смогу здесь остаться, это место уже не кажется мне безопасным. И он ушел. За ним захлопнулась дверь, а я остался безвольно сидеть на кровати и тупо смотреть перед собой, не в силах поверить в то, что сейчас произошло. Он ушел, но ведь это не может быть правдой? Всего несколько минут назад, он говорил, что любит меня, а теперь его нет. Я не мог пошевелиться. Не знаю как долго просидел так, может быть несколько минут, а может и часов. Очнулся только когда услышал шум в коридоре, тихое почти незаметное шуршание выволакиваемого чемодана, открывшаяся и закрывшаяся входная дверь, и все смолкло. Я вскочил, выбежал в коридор. Подошел к комнате Сонхуна, толкнул дверь. Она была не заперта, а его вещей не было. Комната выглядела почти как обычно, только пустые полки выдавали ее нежилое состояние. Нет. Нет! Нет!!