Mixed up, или самый особенный человек в мире

Наступила зима. Хотя по календарю она началась ещё месяц назад, но в общежитие, на седьмой этаж, она пришла в то январское утро, когда тихо и ни с кем не попрощавшись уехал Сонхун. Сначала его исчезновения и не заметили. Только дня через три, Хисын забеспокоился, что не видит (и не слышит) эту сладкую парочку. Сначала он стучался к Джейку, безответно, а потом пошёл к Сонхуну. Его комната встретила не запертой дверью и пустотой. Немногочисленные вещи из шкафа пропали, так же как и ноутбук стоящий раньше на столе, и даже коврик для йоги. Кровать была аккуратно заправлена и на подушке лежали ключи. Увидев это, Хисын в панике побежал в комнату Джейка и колотил в дверь, угрожая, что он её нахрен выломает, если ему не откроют. Криками и грохотом он перебудил всех соседей, и вскоре уже все четверо стояли в коридоре и обсуждали, что легче: взломать замок или просто пнуть. Не дожидаясь более активных действий, Джейк сдался и открыл. Вид у него был ужасный, лохматые нечесаные волосы, мятая одежда, тёмные синяки под глазами, на жутковато заострившемся лице. И главное потерянный безвольный взгляд. Он отступил в сумрачную глубину комнаты, чтобы не ловить на себе жалостливые взгляды друзей. - Джейк! Что с тобой? Что случилось? - первым кинулся к нему, конечно, заботливый Джей, но тут же поскользнулся и смачно шлепнулся на задницу. Взгляд австралийца немного прояснился, и он виновато огляделся. Все вокруг покрывал лёд. Тонкая корка была на полу, на кровати, расходилась по стенам и даже немного наползла на потолок. - Осторожнее! - запоздало предупредил он. - Простите. Я спал, и наверное потерял контроль. Он поплотнее запахнул на себе клетчатую рубашку, и друзья увидели как он зябко поежился. Все были в полном недоумении от происходящего, но оставлять его одного не собирались. Хисын осторожно подошёл, хрустя льдом под подошвами домашних тапочек, и приобнял Джейка за плечи: - Пойдём, выпьем горячего чая и поговорим, что тут происходит, - он непроизвольно дёрнулся когда коснулся парня, тот был ледяной. Чонвон понятливо побежал включать чайник и принести тёплое одеяло из своей комнаты, а Сону помог Джею подняться с пола, и они вместе повели Джейка на кухню. Через десять минут тягостной тишины, все сидели за столом с кружками обжигающего чая и кофе в руках. Разговорить Джейка не удалось. На все вопросы он сказал только, что они с Сонхуном расстались, что это полностью его Джейка вина, поэтому Сонхун уехал, не желая оставаться рядом. О причинах он упорно молчал, о нынешнем местонахождении беглого соседа ничего не знал, и продолжал утверждать, что с ним все в порядке, и ему вовсе не нужна никакая помощь. - У тебя вся комната льдом промерзла, - напомнил Джей. - Ну и что? Вам же не мешает. У меня такое часто случается, какая разница, - равнодушно пожал плечами Джейк. - Мне лёд никак не повредит, а до ваших комнат это не дойдёт, я уверен. - У тебя губы синие, и ты вообще весь бледный как труп! - не выдержал Сону. - А что, если однажды утром мы просто найдём вместо тебя ледяную статую в форме человека?! Так и будешь говорить, что это невозможно? - Такое и правда невозможно, - все так же безразлично пожал плечами Джейк. - Спасибо вам, но не нужно обо мне беспокоиться. Я не стою этого... - Стоишь ты этого или нет, это мы сами решим. - строго оборвал его Чонвон. - Ты наш друг, - вторил ему Джей. - И, конечно, мы за тебя переживаем. Джейк безусловно растрогался бы от пламенных речей своих друзей и проявленной ими искренней заботы, если бы мог чувствовать хоть что-то. Но его сердце, как будто в целях самозащиты, сковал лёд. Последние дни слились для него в сплошной серый поток. Не хотелось ни есть, ни просто вставать с кровати, ни, тем более, с кем-то общаться. Думать тоже не хотелось, все мысли неуклонно сводились лишь к одному - он потерял Сонхуна, а с ним как будто частичку себя. Он уже и не помнил себя одного, до того как влюбился. Образ прекрасного фигуриста всегда был с ним, даже в то время, пока они не были знакомы. Влюблённость, безумная и невозможная, не имела смысла, как говорили ему все окружающие, и родители, и друзья. Но эта влюблённость придавала смысл всему остальному. А последние два месяца, которые он провел с Сонхуном, были настоящим раем, сбывшейся мечтой. Сейчас же, когда счастье разбилось вдребезги, Джейк чувствовал абсолютную пустоту внутри. Он не знал, что делать дальше. Зачем вставать по утрам. О чем ещё ему можно мечтать? К чему стремиться? У него в руках уже было его настоящее счастье, и он сам же его разрушил. Он сам виноват. И хуже всего то, что он сделал больно тому, кого любил. Его сознание, пытаясь защититься, просто отключило все эмоции. Он смотрел как будто со стороны на жалкого себя, и на друзей, отчаянно пытающихся сделать хоть что-то, хотя они не в силах помочь ему. Они не в силах помочь даже сами себе. Парни установили негласное дежурство, по очереди проводили вечера с Джейком, но никогда не собирались все вместе. К сожалению, времена их счастливых и беспечных общих посиделок на кухне закончились. Сейчас всем было слишком некомфортно находиться друг с другом. Хисын несколько раз зависал на кухне, стараясь приготовить ужин повкуснее, чтобы накормить Джейка, но как бы он не старался, тот только вяло ковырялся в тарелке. Каждый раз, вид практически не тронутой еды так огорчал и злил Хисына, что он почти возненавидел готовку и бросил свои попытки. С Джеем общение тоже походило на пытку. На первый взгляд он действовал идеально: покупал пиво и вкусную еду на вынос, врубал приставку и предлагал пострелять монстров или погонять на машинках, но при этом задавал бесконечные вопросы и трещал без умолку. Он искренне хотел помочь и старался изо всех сил разговорить соседа. По мнению Джея, чтобы решить проблему, нужно её сначала хорошенько обсудить, но вот беда, именно разговаривать Джейк и не хотел. С Чонвоном было легче. Он не приставал с разговорами, напротив, он молчал. Приходил в комнату к Джейку, приносил две чашки какао (как всегда состоящие почти на сто процентов из молока) и садился делать уроки. Джейк валялся на кровати, слушал музыку и тихий бубнеж Чонвона, заучивавшего свои теоремы, пока не засыпал. Тогда Чонвон накрывал его одеялом, делал музыку потише (но не выключил её насовсем) и, тихонько собрав свои тетради, уходил. На удивление, лучшую компанию для Джейка составил Сону. Раньше они почти не общались, и когда впервые настала его очередь, оба были сконфужены, не зная как быть друг с другом. Они вдвоем топтались в коридоре, где их оставил Хисын, передав Джейка из рук в руки. Он уже было схватился за ручку двери, чтобы удрать в свою комнату и никого не утруждать, когда Сону прервал тишину: - Так как у меня разбито сердце, я собираюсь весь вечер есть мороженное и смотреть "Дневники памяти". Хочешь со мной? Его слова были настолько неожиданными, что Джейк невольно улыбнулся. Все остальные обращались с ним осторожно, как с хрустальным. Кормили только горячей едой и боялись упомянуть хоть что-то связанное с вопросами любви или отношений. Никому бы и в голову не пришло угощать его холодным мороженным и говорить про разбитое сердце. А Сону вот ляпнул. И это было именно то, что было нужно Джейку - почувствовать себя нормальным. Живым человеком. И конечно он согласился. Так и повелось, они собирались в комнате Сону, смотрели романтические фильмы, пили кофе и ели мороженое. Иногда молчали весь вечер, иногда бурно обсуждали увиденное. В грустные моменты украдкой вытирали слезинки, а когда у героев все было хорошо и наступал хеппи энд, рыдали обнявшись, оплакивая каждый свое неслучившееся счастье. В один из таких вечеров Джейк впервые за несколько месяцев рассмеялся. Все дело было в собачке главной героини. Она выделывала на экране умилительные штучки, и Джейк вдруг вспомнил, как когда-то Лейла делала почти так же. Смех вылетел из его рта как-то сам собой, и поначалу он даже не понял, что происходит, а когда понял изумился, но остановиться не мог. Казалось его тело, лицо, горло, все его существо истосковавшееся по улыбкам и смеху, наконец-то вспомнило как это делается и теперь стремилось наверстать упущенное за столько времени. Сону сначала испуганно смотрел на друга, не понимая, что с ним происходит, но не выдержал и тоже рассмеялся. Встревоженный странными звуками в комнату заглянул Хисын и остолбенел, увидев валяющихся на кровати красных от хохота парней. Боясь спугнуть их неожиданное веселье он осторожно скрылся за дверью и побежал на кухню варить рамен, чтобы через десять минут вернуться уже с едой. В этот раз его стряпню приняли на ура, и оба депрессивных влюблённых вылизали тарелки дочиста. А Хисын смотрел на них умиленным взглядом и понимал свою маму, когда дети хорошо кушают - это счастье.

***

На следующий день, Сону остановил фильм на середине и неожиданно спросил: - Какая погода сейчас в Австралии? - Что? - растерянно переспросил Джейк. - Погода в Австралии. Тепло? Лето уже наверное закончилось? - А сейчас, какой месяц? Март? - Почти апрель уже. - Ну да, ну да. Тепло. Градусов 25 наверное, комфортная температура. На юге прохладнее, но на севере многовато осадков может быть. А почему ты спрашиваешь? - Да так, думаю куда поехать на каникулы, - смущённо улыбнулся Сону. - Не может быть! - встрепенулся Джейк. - Ты наконец-то решился... Он неопределенно махнул рукой, в сторону висящей на стене карты. - Ага, - Сону кивнул головой и снова включил фильм. На следующий день до кино они так и не дошли. Вместо этого весь вечер увлечённо рассматривали карту, гуглили лучшие маршруты для весенних путешествий и рассматривали самые выгодные предложения перелётов. То же самое продолжилось и на следующий день, и снова, и снова на протяжении двух недель. Иногда к ним присоединяйся Хисын, снова стараясь под шумок накормить парней. Пару раз заглядывал Чонвон и давал довольно дельные советы о поездках. Как-то даже Джей пришел, но изменяя своей обычной разговорчивости, почти ничего не говорил и только молча сидел в углу, наблюдая за оживленной беседой Сону и Джейка. Апрель сменил март, и все в общежитие вздохнули с облегчением, что зима наконец-то закончилась. Сону бегал с чемоданами и утюжил свои самые нарядные рубашки. Хисын готовил, постигая секреты традиционной корейской кулинарии, и все время консультируясь с мамой по телефону. Чонвон зарылся в учебу, а Джей... ну он вечно пропадал где-то, видимо работая и гуляя со своей девушкой, значит и у него все прекрасно, полноценная жизнь. У всех все хорошо...

***

Джейк старался улыбаться как раньше беззаботно, с легкостью поддерживал беседу, но возвращаясь вечером в свою комнату, падал на кровать без сил. Он бросил учебу и даже не пытался найти новую работу, жил на те скудные деньги, что присылали ему родители и совершенно не представлял, что ему делать дальше. Он не желал даже думать о будущем дольше чем сегодняшний день. Все так же, не представляя себя одного, без Сонхуна. И все так же, каждую ночь безрезультатно кутался в несколько одеял, но просыпался снова в обледенелой постели. Друзья об этом не знали, и с удовлетворением смотрели на улыбающегося Джейка, каждый в глубине души считая, что это благодаря его стараниям. Наверное, единственным, кто не приписывал себе эту заслугу, был Джей. В последнее время он совсем потерял веру в свои силы. Он чувствовал себя одиноким и никому не нужным, и совсем потерял то ощущение общности, которое появилось у него в первые месяцы жизни на новом месте. Тихими одинокими вечерами, он сидя в своей комнате, вспоминал счастливые дни, когда каждый из соседей считал необходимым, хоть раз в день пообщаться с ним, даже если все общение сводилось к одному хмурому кивку от Сонхуна, в ответ на пожелание доброго утра. Как он приносил по вечерам из кафе списанные пироженные и все собирались в кухне пить чай, как он присаживался за стол к Чонвону, наблюдая как тот готовит домашнее задание, или как они с Хисыном устраивали субботние турниры с пс5. Как они гуляли втроем с Чонвоном и Стиви, обсуждали с Сону новые аниме, или как Джей по воскресеньям готовил карри, встречая ужином вернувшегося после утомительной тренировки Чонвона... Да, по Чонвону Джей скучал больше всего. И по разговорам. По натуре общительный, он страдал и чах в молчании наедине с собственными мыслями. Большую часть свободного времени, благо сейчас его было немного, он сидел за компьютером, играя в онлайн-игры, смотря нудные научно-популярные ролики в ютубе или просто бесцельно бродя по просторам интернета. В один из таких неимоверно скучных дней к нему в окно запрыгнуло непрошенное спасение. В буквальном смысле запрыгнуло. Белый кот прошелся по перилам пожарной лестницы и уселся на подоконнике прямо перед носом Джея, деловито прищурив зеленые глаза и обвив лапы пушистым хвостом. - Привет, - от неожиданности Джей забыл про игру и уставился во все глаза на ночного гостя. Кот даже ухом не повел, продолжая смотреть куда-то мимо человека. - Ты откуда, приятель? - спросил Джей улыбаясь. Кот ему понравился, хоть тот и не спешил проявлять благосклонности. Шерсть даже на вид была очень мягкая и шелковистая, и Джею нестерпимо захотелось его погладить. Но было как-то неловко. - Живешь в этом доме? Мы наверное соседи, даже странно, что раньше не встречались. Наверное хозяин не выпускает тебя из дома, все-таки кошек тут держать нельзя. От этой мысли Джей огорчился, ведь если так, то кот вряд ли еще раз сбежит из дома и придет сюда. А значит, во что бы то ни стало, надо погладить его сейчас. Он пододвинулся поближе и это движение наконец-то привлекло к нему внимание кота, тот лениво повернул голову, его зрачки угрожающе расширились. Джей застыл с протянутой рукой, почему-то не решаясь прикоснуться. - Эм, прошу прощения... - промямлил он, снова отодвигаясь и рассеянно осматриваясь вокруг. - Может хочешь чего-нибудь? Кусочек курочки? Он аккуратно поставил перед котом картонную тарелку, на которой лежал последний одинокий недоеденный кусок курицы из доставки. Кот презрительно глянул на угощение, потом на Джея и все таки милостиво принялся за еду. Парень довольно просиял и с удовольствием наблюдал за гостем, а когда тот доел и умыл мордочку лапкой, решился осторожно погладить. Его пальцы несколько раз легко пробежали по спинке кота от макушки до хвоста, но только он хотел зарыться поглубже в густой мех, как кот встал, развернулся и бесшумно выпрыгнул на карниз проваливаясь в ночную темноту. - Приятно было познакомиться! Заходи ещё! - крикнул ему вдогонку Джей, впрочем без особой надежды. Однако на удивление, кот зашёл снова на следующий день. А потом снова и снова. Он появлялся не каждый день, и поначалу заглядывал только на несколько минут и сидел на подоконнике. Джей всячески старался подружиться. Он покупал всякие лакомства и игрушки, но кот почему-то не проявлял к ним большого интереса. Ему больше по нраву приходилось еда из тарелки Джея, может быть, именно привлечённый её приятным запахом, он и приходил ко времени позднего ужина. Ещё кот с интересом наблюдал за мельтешащими картинками на экране ноутбука, когда Джей играл в игру или смотрел сериал. Но главное, кот его слушал. Постепенно оставаясь все дольше в гостях, он мог несколько часов просидеть на подоконнике или краешке стола, слушая разглагольствования Джея. Кот выражал свое внимание немигающим взглядом ясных зеленых глаз, только изредка отвлекаясь на маленькие кусочки мяса или сосисок, которыми его подкармливал парень. Джей, научный горьким опытом, не пытался оставить кота себе насовсем, и просто искренне радовался, когда пушистый друг его навещал. Их тайные встречи продолжались несколько месяцев. Кот уже спокойно разрешал себя гладить и иногда вальяжно прогуливался по комнате, но никогда не садился на колени, а Джей и не настаивал. Он говорил, много и с удовольствием, так откровенно, как не мог позволить себе говорить с человеком. Он рассказывал все волнующие его истории из детства, про то, как завидовал однокласнику, которому купили щенка, или как получил тройку по физике и до поздней ночи шлялся по улицам, потому что боялся прийти домой, и показаться родителям на глаза. Когда детские воспоминания подошли к концу, он принялся говорить о беззаботных студенческих временах, в то время родители уже не возлагали на него больших надежд, он и сам смирился со своей обыкновенностью и перестал ждать, что его способности проснуться и просто наслаждался молодостью и относительной свободой. Гулял с друзьями, учился готовить, увлекся модой и компьютерными играми, путешествовал, даже участвовал в кружках самодеятельности и оказалось, что он вполне неплохо танцует и поет. Но вскоре и эти счастливые рассказы подошли к концу, и его мысли обратились к более болезненным событиям последних месяцев. Он говорил то, что старательно скрывал от других. Что его уволили из кафе, якобы за опоздания, но на самом деле, он был более чем уверен, что по просьбе Бонни. Его бывшей девушки. Да, бывшей, о чем он тоже никому не говорил, сам не понимая чего стесняется. Их отношения продлились всего неделю и вспоминать, как они окончились было так стыдно, что в этом Джей не мог признаться даже коту. Новый год он встретил безрадостно - один. Все друзья попрятались по своим норкам, родители укатили в какую-то дико важную экспедицию в Антарктиду, работы не было, денег тоже. Это последнее обстоятельство было единственным, что не позволило ему провалиться в депрессию. Необходимость зарабатывать заставила его выбираться на улицу и искать работу, целый месяц он оббивал пороги всех возможных подработок, пока неожиданно не получил место помощника повара в шикарном ресторане. Он сначала дико обрадовался - получить такую работу без опыта и образования - это было похоже на чудо, пока не начал работать и не понял почему его взяли. У шеф-повара был настолько отвратительный характер, что никто не желал на него работать. Никто, у кого была хоть какая-то возможность выбора, у Джея же выбора не было, поэтому пришлось терпеть. Он постоянно задерживался сверхурочно, за что ему естественно не платили, по нескольку раз переделывал свою работу, хотя и с первого раза справлялся со всем вполне сносно, но шеф заставлял его снова и снова начищать кастрюли до блеска, драить полы по десять раз на дню и чистить картошку заново, если она получалась недостаточно гладкой и круглой. Джей бесился, ну какая нахрен разница, какой формы картошка, если из нее все равно предстоит сделать пюре, но терпеливо все исполнял, стараясь добиться совершенства. После работы он приходил домой абсолютно без сил, да и денег она приносила не так уж и много, но зато, ненависть к шефу и постоянно горящая задница от несправедливости по отношению к нему, выбивали из головы Джея все посторонние мысли и почти не оставляла возможности переживать, например, из-за Чонвона. Ну если только иногда, поздно вечером, когда он уже ложился в кровать, в те несколько минут, пока физическая усталость не заставляла его забыться сном. В этот жаркий апрельский день Джей особенно устал. Он отработал уже два с половиной месяца в ресторане и теперь шеф отправил его практиковаться в кондитерский отдел. Сегодня он весь день взбивал белки для меренги и макарон. Вручную. Венчиком. Десять часов к ряду только и делал, что разбивал яйца, отделял белки от желтков и взбивал их с сахаром до крепких пиков. Десятки, а может и сотни яиц, Джей сбился со счета еще утром, после пятой упаковки. Поэтому, когда кот пришел этим вечером, чтобы навестить его, в комнате было темно, а Джей безжизненным телом лежал на кровати. Руки гудели, и даже думать не хотелось о том, что завтра нужно будет снова возвращаться в этот ад. Кот прошелся по подоконнику несколько раз туда сюда, немного помедлил, будто собираясь уходить, не найдя обычного угощения, но вдруг передумал и в пару легких прыжков оказался на кровати. - Привет, Йогурт, - устало проговорил Джей, улыбаясь ему как дорогому другу. Да, он называет кота Йогурт. Ну не может он обращаться к нему просто "кот", это слишком безлично, а Йогурт ему уже как родной. Почему именно Йогурт? Ну он же белый... Это оказалось первое, что пришло Джею на ум. Кот сел рядом, как всегда обвив лапки пушистым хвостом, и пристально посмотрел на Джея, умильно склонив голову. Свет не горел и вечерний полумрак развевал только небольшой ночник в виде котика возле кровати. Джей не любил спать в полной темноте. Он не боялся, просто так уютнее. В таком освещении Йогурт выглядел как облако на небе перед рассветом, чуть подсвеченное по краям и обманчиво легкое. Джей протянул руку и привычным жестом потрепал кота за ушком. - Прости, приятель. Я сегодня ничего для тебя не приготовил. Я и сам не ел, устал. Как будто в подтверждение своих слов, он обессиленно уронил руку на кровать, мышцы болели так, что оказалось трудно даже гладить кота. Йогурт посмотрел на руку, потом вгляделся в лицо Джею, вздохнул, как-то совсем по-человечески и вдруг лег. Он положил голову прямо на руку Джею и закрыл глаза, как будто собираясь спать и приглашая парня последовать его примеру. Джей улыбнулся: - Спасибо, что приходишь, дружище. Без тебя я бы совсем с ума сошел. У меня ведь никого больше нет. - он тоже закрыл глаза и почти сразу уснул.

***

Чонвон резко открыл глаза и увидел слабо светящуюся фигурку кота. Пару раз моргнув, глаза привыкли к полумраку ночи, он приподнял голову и медленно огляделся. Это точно не его комната. Он осторожно обернулся и чуть не уткнулся носом в Джея. Чонвон застыл, а в голове носились перепуганные мысли. Ну какого хрена он опять сюда пришел? Ведь каждый день говорит себе, что пора прекращать эти вечерние визиты. Но каждый раз, очутившись в теле кота, он, словно повинуясь какому-то инстинкту тут же идет сюда. Ладно. Но как его угораздило уснуть в чужой комнате?! Почему он снова не может контролировать обращение, как какой-то несмышленый котенок!? И ведет себя как полный идиот. Чонвон боялся даже вздохнуть. Он прищурился вглядываясь в лицо парня, лежащего на подушке. Джей спал, он даже не пошевелился, когда Чонвон аккуратно присел на постели. Он спустил босые ноги на пол и поежился от холода. Конечно всё эти вопросы: как да почему, чисто риторические. Он прекрасно знает почему, потому что ему одиноко. Ему одиноко, так же, как одиноко и Джею и поэтому они и тянуться друг к другу, в поиске хоть какой-то компании. Но только ли это причина? Чонвон снова обратил свой взор к спящему парню, и лицо его против воли смягчилось. Во сне Джей улыбался, и даже его постоянная озабоченная морщинка на лбу разгладилась. Чонвону нравится смотреть, как Джей улыбается, и ему очень нравится его слушать. Думая, что говорит с котом, Джей говорил то, чего никогда раньше не рассказывал Чонвону, например как думал, что младший умеет читать мысли, и как Джею стыдно, вдруг Чонвон узнает о его фантазиях. Ну что ж, теперь знает, но если бы Джей знал, что не у него одного возникают такие фантазии, наверное он бы так не стеснялся. Вдруг Чонвон покраснел, поняв что происходит - он сидит ночью, в комнате Джея, абсолютно голый (самая неприятная сторона его обращений). А вдруг он проснется? Как Чонвон будет объяснять эту ситуацию? Он пока не готов, раскрывать свою тайну, только не сейчас и не таким образом! Так, окно все еще открыто. Чонвон попытался выровнять дыхание и успокоиться, вдруг получится снова стать котом, и тогда можно будет спокойно сбежать тем же путем, что пришел. Он посидел пару минут, пытаясь мысленно поймать себя за хвост. Это самый простой трюк, чтобы вызвать осознанную трансформацию, но ничего не выходило. Пушистый хвост все время издевательски извивался, где-то на границе сознания, но не желал даваться в руки. Чонвон открыл глаза. Джей все еще спал, тишину ночи разрезало его сопение и иногда даже легкое похрапывание. Просто выйти через дверь? Может щелкнуть замок, но даже если Джей проснется от этого звука, пока он придет в себя, Чонвон уже успеет сбежать. Он бесшумно встал и сделал пару шагов к двери, как вдруг его прошибла другая мысль. А если кто-то увидит, как он голышом выходит ночью из чужой комнаты?! Он с надеждой посмотрел на окно, но быстро отмел эту мысль - в человеческом обличии он не сможет по карнизу пробраться в свою комнату, тут даже и думать нечего. Тем более они на седьмом этаже! Чонвон огляделся в поисках какого-нибудь выхода. Приняв решение, он быстро шмыгнул к двери, прихватив по дороге плед, валяющийся на полу, и накинув его на себя, вместе с головой скрываясь в теплой ткани, выскочил за дверь. Джей и правда проснулся от щелчка дверного замка, но даже не открыл глаз, только перевернулся на другой бок. Ему снился приятный сон, как будто с ним рядом, положив голову Джею на руку, спал Чонвон, луна мягко озаряла его лицо, а черные волосы красиво рассыпались по белой подушке... И менять этот сон на реальность, он не собирался.