Письма. На другой стороне дождя.

Я впервые вошла в квартиру после того, как ты переехала. Так вышло, что мне пришлось отсутствовать в городе пару дней - годовщина свадьбы родителей. Кажется, в тот год была двадцать восьмая. Кажется, за те выходные меня больше, чем за всю мою жизнь, спросили, когда же я выйду замуж. Когда ты скажешь "да". Отстаньте. Все изменилось. Картины. Кругом картины. Вазы с цветами. В каждом уголке явно ощущалась твоя рука, твое присутствие. Пара туфель в прихожей. Запах духов. Я скинула обувь и поволокла сумку с вещами в спальню. По пути любопытства ради заглянула в твою комнату. Открыла дверь и встала, как вкопанная. Над твоей кроватью висел мой портрет, тот самый, наброски к которому ты делала в Храме. Я почти забыла о нем, почти перестала ждать, когда же ты мне его покажешь... Это было удивительным чувством - видеть себя так, как видишь меня ты. Черно-белый отпечаток моей души твоими глазами. Мое лицо повернуто в три четверти, голова наклонена, глаза смотрят немного вниз. Я подошла ближе. Рассмотрела шрам на подбородке. Прозрачные веснушки. Чуть пухлые губы. Большие, больше, чем нужно при таком узком лице, глаза. Девушка с портрета была красавицей. И определенно не имела ничего общего со мной. - Джо! - ты впечаталась в меня с разбега, обняла, опутывая облаком влажных после душа волос, - вернулась. Я отошла на пару шагов. - Вернулась, - посмотрела на картину, - кто это? Ты рассмеялась так, как могут смеяться только совершенно довольные собой люди. Заливисто, открыто. - Ты, конечно. - Нет, - упрямо подняла я подбородок, - нет, это не я. Я другая. Менее... совершенная. - Джо, может, менее умная? - ты скептически подняла бровь, - неужели ты не видишь, - проговорила ты, подводя меня к зеркалу и распуская по плечам волосы, - какая ты на самом деле? Ты такая, - указываешь на портрет. Ладно. Может быть. - Почему он здесь? В твоей спальне? - я должна знать. - Потому что ты - моя лучшая подруга, потому что это моя лучшая работа, потому что... а почему бы и нет. Я его не отдам! - неверно истолковав мое выражение лица, ты скрещиваешь руки на груди, - нет, нарисуй себе свою Джо и делай с ней что хочешь. Эта - моя. Мы вместе готовились к сессии, не спали ночами, дурачились в перерывах между зубрежкой и написанием шпаргалок. Ты танцевала под Grand National, я заваривала нам чай в огромных кружках, которые ты привезла из родительского дома. Мы понимали друг друга с полуслова. Половина твоих вещей перекочевала в мой гардероб, а половина моих - в твой. Потом мы устали делить одежду и обувь и просто перенесли все в одно место. - Ну все, мы как близняшки Олсен, - ты сдула прядь с лица, развешивая последнюю партию блузок. Сидя по-турецки на полу, в больших домашних штанах и в майке, которую ты подогнула под грудью, ты казалась мне совершенством. Я хотела упасть рядом с тобой и прижаться щекой к твоему бессовестно голому животу. Мы иногда засыпали вместе, обложенные учебниками, планшетами и кипой листов. - Джо, думаю, нам стоит пожениться, - ты повернула ко мне сонное лицо, - я все равно не найду никого лучше тебя. И если подумать, у меня тоже не так много недостатков. Соглашайся, - ты улыбаешься. Я улыбаюсь в ответ. - Кто из нас будет в белом? - Обе наденем фраки, - ты заразительно зеваешь, - пока, Джо. - Пока, Нина. Пока, спокойный сон, аппетит, надежда на будущее и здравый смысл. Здравствуй, Нина. Здравствуй, любовь.