Ноктюрн/Nocturnus

Часть 1: Aedifacio

Мир захлебнулся в хаосе. Флетчер наложил стрелу на тетиву и ледяным взглядом обвел поле боя. Треск и рев пламени вторили ярости, кипевшей в жилах, пока кентавры неуклонно теснили врага. Они этого не хотели. Когда после великой войны табун покинул леса близ Хогвартса, каждый надеялся обрести покой на континенте. Спустя недели странствий они обосновались в чащах близ французского Авиньона. Там, бок о бок с небольшой общиной магов, долгие годы царил мир. Но теперь… Неделю назад отца Флетчера забрали. Благородный и мудрый Флоренц служил связующим звеном с людьми Авиньона — тем, кто оберегал хрупкое равновесие. Ветер принес перемены, а кентавры их не жаловали — особенно когда воздух пропитался насилием и жаждой крови. Все повторилось: та же война, от которой они бежали много лет назад. С тех пор их ряды редели, а в табуне крепли беспокойство и подозрительность. Многие не возвращались из вылазок за провизией, а после вчерашней стычки в городе пропали еще трое. В том числе Джунипер. Мысль об этой потере отозвалась в сердце смесью ужаса и мучительной боли, пульсирующей в такт бешеному ритму крови. Это чувство перерастало в бесконечный гнев — гнев, готовый сорваться с лука Флетчера вместе с опаляющим пламенем. Месть за отца. За Джунипер — ту, которой он обещал себя этой весной. Рядом застыла его сестра, Илла. В её суровой грации читалась решимость, лицо потемнело от гнева. Им предстояло дело, и чувствам не место в разгаре битвы. В момент выстрела из груди Флетчера вырвался отчаянный крик. Под треск огня и резкий звон лопающегося стекла они бросились в атаку.

***

«Шлейф из недомолвок, тревожных слухов и зловещих теней тянется за группировкой, известной под именем «Совершенство». Магическое сообщество замерло, обратив полные опасения взгляды в сторону Франции. В коридорах Министерства магии с каждым часом густеет напряжение. Великобритания слишком свежо помнит ужасы пятилетней давности, и теперь министру Брустверу предстоит решить: настало ли время действовать? Является ли «Совершенство» реальной угрозой или лишь призраком прошлого? Крепнет ли в сердцах то липкое, душное чувство дежавю? Не кажутся ли идеалы «Совершенства» пугающе знакомыми тем, кто пережил террор покойного Лорда Волан-де-Морта? Продолжит ли Бруствер залечивать старые раны, сосредоточившись на реставрации истерзанной Британии? И решится ли французское Министерство, привыкшее к политике невмешательства, на ответный удар, пока пламя не охватило всю Европу? Время покажет. М. Хамберскафф, специальный корреспондент «Ежедневного пророка». Драко Малфой неспешно сложил газету и отодвинул её на край стола. Тонкий слой апельсинового джема лег на ломтик ржаного тоста — его неизменный утренний ритуал. Он откусил кусочек, глядя в пустоту перед собой. Жалобный звон фарфора заставил его вздрогнуть. Драко поднял взгляд: мать опустила чашку на блюдце с несвойственной ей, почти болезненной неловкостью. — Ты видела это? — он кивнул на броский заголовок первой полосы: «Зарождение нового магического ордена». — Видела, — отозвалась Нарцисса Малфой, вновь поднося чашку к губам, словно пытаясь за ней укрыться. Прожевав, он аккуратно промокнул губы салфеткой. — И каково твоё мнение? Нарцисса опустила взгляд на безупречную шелковую скатерть. Драко с холодком в груди заметил, как дрожат её пальцы. Поджав губы, она судорожно выдохнула и одарила сына натянутой, хрупкой улыбкой. — Трудно судить, не так ли? Ответ был уклончивым, и оба это прекрасно понимали. — Ясно. Драко ненадолго замолчал, вновь скользя глазами по типографским строкам. Доев тост, он запил его глотком тыквенного сока. Домовик неслышно убрал пустую тарелку; Малфой рассеянно кивнул: — Благодарю, Подски. Нарцисса поднялась, судорожно сцепив пальцы в замок перед собой. — Я бы на твоем месте не принимала это слишком близко к сердцу, Драко. Она покинула столовую походкой непривычно скованной, почти механической.

***

— Что скажете? — нарушила тишину Гермиона Грейнджер. Она долго не могла оторваться от страниц «Пророка», прежде чем решилась взглянуть на друзей. Гарри неопределенно пожал плечами, с хрустом разломил чипсу и окунул её в кетчуп. — Если честно, пахнет дешевой сенсацией. Кингсли выставили каким-то немощным стариком, который просто ждет, когда зло само испарится. Робардс держит руку на пульсе, но пока у него нет ничего конкретного. — В том-то и дело, — вмешался Рон, выразительно размахивая вилкой с куском курицы. Гермиона поморщилась и слегка отодвинулась. — Газетчики вечно нагнетают жути, это их работа с самого конца войны. Сейчас кругом затишье, а тиражи сами себя не продадут. Он отправил курицу в рот. Гермиона повернулась к Гарри, подавив желание съязвить в адрес Рона. — Значит, Робардс не видит повода для беспокойства? — спросила она, не разглаживая морщинку на лбу. Эта статья полоснула её по натянутым нервам. Меньше всего измученный мир нуждался в новой силе, решившей прибрать власть к рукам. — Робардс думает на три хода вперед, но не привык трубить об этом на каждом углу, — Гарри многозначительно вскинул брови. — Он профессионал. Если Министерству придется обнажить мечи, поверь, он будет первым в кабинете Кингсли. Гермиона перевернула страницу и со вздохом пробежала глазами дополнение. — Ладно. Мне просто не по себе от доктрин этого «Совершенства». Слишком много эха от Дамблдора и Грин-де-Вальда с их извечным «ради общего блага». — Согласен, — кивнул Гарри. В комнате повисло тяжелое молчание, подчеркнутое лишь мерным стуком столовых приборов Рона. — Но поверь, я присматриваю за этим не менее пристально, чем остальные. Если эта группа окажется современным слепком с Грин-де-Вальда, их подрежут еще на взлете. Гермиона благодарно улыбнулась и сделала глоток сливочного пива. — Спасибо, Гарри. Это именно то, что мне нужно было услышать. — Пустяки. — Он едва заметно усмехнулся, глядя на неё поверх очков. Его зеленые глаза сохраняли свою извечную проницательность. — А как дела на работе? Она коротко, чуть нервно рассмеялась и поставила кружку. — Смотря на какой. В Департаменте магических существ затишье, а во «Флориш и Блоттс» жизнь течет своим чередом. К сентябрю, конечно, нас захлестнет студенческая волна. — Ну еще бы, — пробормотал Гарри, отпивая из стакана. — В последнее время всё кажется каким-то… пресным. Может, нам и правда стоит на чем-то сосредоточиться, если эта группа перерастет в серьезную проблему? Рон фыркнул и с грохотом бросил вилку на тарелку, заставив Гермиону вздрогнуть. — Стоит быть осторожнее в своих желаниях, — задумчиво произнесла она, заставляя себя улыбнуться.

***

«За тенью «Совершенства», набирающего мощь во Франции, следуют уже не просто шепотки. Лидер организации по-прежнему скрыт за занавесом анонимности, но вектор очевиден: жажда абсолютной власти. Два дня назад французский министр Аркан выступил с беспрецедентным демаршем: он открыто поддержал новую политическую программу, в которой отчетливо проступает почерк «Совершенства». Какая участь ждет Францию? Глядя со стороны, трудно отделаться от мысли, что министра Аркана превратили в послушную марионетку. Резкий разворот политического курса, ужесточение законов о чистоте крови и дискриминация магических существ — всё это продвигается «Совершенством» под покровительством официальной власти. Только на прошлой неделе в Авиньоне кентавры обстреляли аптеку огненными стрелами. Доходят слухи о кровавых беспорядках в общинах оборотней под Марселем. А что же Англия? Для тех, чья память хранит ужасы прошлой войны, это предвестник бессонных ночей. Это сигнал нашему Министерству: пора вмешаться, пока сумерки не превратились в непроглядную тьму. М. Хамберскафф, специальный корреспондент «Ежедневного пророка». — Мне это не нравится, — отрезал Драко, качая головой. Он веско хлопнул ладонью по сложенной газете. — Мы выгрызали свое право на нормальную жизнь пять лет, и что теперь? Очередной виток шовинистического безумия? Мы слишком дорого заплатили за этот урок, чтобы повторять его снова. — Безусловно, — мягко отозвалась Нарцисса. — И вопреки всему, что случилось с твоим отцом, мы вернули величие фамилии Малфой. По большей части — твоими стараниями. — Деньги… — он пренебрежительно махнул рукой, понизив голос. — Благотворительные приемы, фонды… Какой в этом прок, если французские фанатики решили, что мир принадлежит им? Они втравят нас в войну, когда мы едва успели зализать старые раны. — Ты докажешь им, что имя Малфоев больше не станет разменной монетой в чужих играх. — В глазах матери вспыхнул холодный, незнакомый огонь. — Но каким образом? — Драко вновь впился взглядом в статью. — Нам нужно отсечь любые связи с этим движением сейчас, пока не стало поздно. Британия обязана занять жесткую позицию. — Мы оба понимаем, что Министерство предпочтет бездействие, — Нарцисса понимающе улыбнулась. — А если и решится — завязнет в вязком болоте бюрократии. «Совершенство» стоит выше законов, и в этом их главное преимущество. Он покачал головой, и на его лице проступила горькая складка. — Я не допущу, чтобы наши жизни снова превратились в тот ад. Хватит с нас прошлого раза. Блеск в её глазах стал почти ослепительным. — Если ты действительно намерен всё изменить, Драко, есть лишь один путь, — Нарцисса спокойно сделала глоток чая. — Сила, принадлежащая тебе по праву крови. Драко замер, ошеломленно глядя на мать. Это казалось немыслимым… или нет? Прошли десятилетия с тех пор, как наследник Малфоев пробуждал подобную мощь. Нарцисса безмолвно ждала, пока до него дойдет истинный смысл её слов, а на её губах играла едва уловимая торжествующая улыбка. Его глаза лихорадочно заблестели, сердце сорвалось на быстрый ритм. Сглотнув, он едва слышно выдохнул: — Ноктюрн.

***

Гермиона стиснула зубы, наблюдая, как Гарри мерит шагами пространство гостиной на площади Гриммо. Рон застыл напротив шахматной доски, невидящим взглядом изучая фигуры. После гнетущего ужина тревога лишь усилилась. Дафна, согревая ладони о чашку чая, устроилась в кресле подле Гермионы. — Робардс пытался убедить Кингсли перейти к решительным мерам, — чеканил Гарри, сопровождая слова резкими жестами. — Но чертова бюрократия связала их по рукам и ногам. Старые соглашения между Британией и Францией запрещают нашему Министерству вмешиваться без прямого запроса Аркана. — А Аркану, похоже, нашептывают очень правильные вещи, — угрюмо вставил Рон, окончательно бросив попытки сосредоточиться на игре. Гарри запустил пятерню в вечно лохматые волосы и хмуро кивнул. — Довольно! — не выдержала Гермиона. — Что мы можем предпринять? Неужели мы будем просто смотреть, как это «Совершенство» вышвыривает людей из их домов к концу месяца? — Пока у нас нет ни единой зацепки, — глухо отозвался Гарри. Дафна вздохнула, обратив на Гермиону полные печали зеленые глаза: — Ненавижу саму мысль о том, что нам снова приходится через это проходить. Гермиона поджала губы и кивнула. — Я тоже. Неужели Франция не вынесла ни единого урока из нашего прошлого? Скрестив руки на груди, Рон откинулся на спинку стула. — Они убеждены, что это «совсем другое». Твердят о порядке и безопасности... Как по мне, за этим фасадом скрывается гниль и коррупция. — А тем временем кентавры предают всё огню! — воскликнула Гермиона, всплеснув руками. — И эта история с Малфоем... — добавил Гарри, опускаясь на диван и притягивая Дафну к себе. Гермиона мгновенно подобралась. — Малфой? При чем здесь он? — Ты разве не видела утренний выпуск? — удивилась Дафна. — Об этом трубят на первой полосе. — Нет, — Гермиона рассеянно качнула головой. — Я выскочила из дома раньше, чем прилетела сова. О чем речь? Дафна уже набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но Рон перехватил инициативу: — Кажется, Малфой решил, что сейчас — самое время козырнуть какими-то зарытыми архаичными силами. Сплошной туман, никто не понимает его истинных мотивов. — Архаичные силы... — Гермиона нахмурилась, пытаясь ухватить суть. — Не понимаю. Дафна принесла из кухни газету. Гермиона приняла её с отсутствующей улыбкой и тут же погрузилась в чтение. Текст был пропитан надменным пафосом чистокровных, что лишь усилило её замешательство. — Что это за Орден Ноктюрн? И каким образом Малфой оказался во главе? Гарри лишь недоуменно пожал плечами. Дафна обменялась красноречивым взглядом с Роном. — Если вкратце, — начала Дафна, — Ноктюрн — это древний, почти легендарный орден. Ему тысячи лет, но многие поколения он пребывал в глубоком забвении. Последним, кто носил титул лидера, был прадед Драко — Септимус Малфой. Мир вокруг словно замер; Гермиона слушала, не отрывая взгляда от подруги. — Династия Малфоев стояла у руля Ноктюрна столетиями, пока Абраксас не свернул с этого пути. Он так и не предъявил права на наследие, позволив Ордену кануть в лету и стать лишь строчкой в учебниках истории. — Дафна обвела их взглядом, и Гермиона почувствовала, как в горле пересохло. — Ну... а биографию Люциуса и Драко мы все знаем наизусть. — Но почему именно сейчас? — подал голос Гарри. — Какую игру он затеял? Если ему так нужна власть, почему он не заявил о себе сразу после войны? К чему были все эти годы смиренного восстановления репутации? Всем было известно, что Драко и Нарцисса буквально по крупицам собирали осколки своего статуса, пока Люциус отбывал пожизненное в Азкабане. Но Гермиона всегда подозревала, что за этой маской раскаяния скрывается тонкий расчет. Она покачала головой, чувствуя, как нарастает внутренний протест: — Пять лет без величия и престижа... Быть может, Малфою просто опостылело быть заурядным? — Одно я знаю наверняка, — Дафна легко пожала плечами. — Орден Ноктюрн — это не пустой звук. Если Драко решил занять этот трон, за этим стоит нечто большее, чем простая скука. Все четверо погрузились в молчание. В голове Гермионы роились вопросы, на которые у магического мира пока не было ответов.