Ноктюрн/Nocturnus

Десять лет. Когда Драко задумывался об этом, всё казалось почти невозможным. С каждым шагом память оживала, возвращая старые страхи и сомнения, которые когда-то жили под самой кожей — острые, неотступные, способные поглотить целиком. Он смотрел на территорию замка Ноктюрна, пока прохладный ветер перебирал его волосы. Над головой висели тяжёлые серые облака, отражая ту тихую меланхолию, что всегда приходила вместе с этим днём. Прошло десять лет. Целая жизнь. И одно короткое мгновение. Каждое утро, без единого исключения, Драко выходил из замка и шёл по знакомой тропе, которую ноги давно находили сами. Она вела к мемориалу, воздвигнутому после победы Ноктюрна над древним врагом. К прекрасному памятнику из тёмно-синего мрамора, по которому серебром струились имена павших. Домовики ухаживали за ним с такой заботой, словно он был живым. Там были высечены все, кого они потеряли. И каждый день Драко приходил сюда. Иногда вместе с Гермионой. Иногда вместе с детьми. Но чаще всего один. Теперь он знал каждое имя наизусть. Эти прогулки смиряли. Напоминали о том, через что они прошли. О том, что получили. И о цене, которую пришлось заплатить. Тяжесть собственных ошибок ощущалась особенно остро, пока он сидел на одной из скамеек вокруг мемориала. Любой член Ноктюрна мог прийти сюда, чтобы отдать дань памяти павшим. Но сегодня, в такой день, он оказался здесь один. Ветер гулял в высокой траве. Облака медленно плыли по небу. Драко тяжело выдохнул. Позже замок наполнится людьми. Они придут почтить память погибших в тот далёкий день и отпраздновать победу, которую тогда удалось одержать. Свободу, которую они сохранили для Ноктюрна. При этой мысли он, как и каждый год, чувствовал себя разорванным надвое. Магия шевельнулась внутри него. Волшебство Гермионы мягко коснулось его собственного. Улыбка тронула губы, когда он ответил ей через связь, туда, в замок. За эти годы они настолько привыкли друг к другу. К этому безмолвному обмену магией. К постоянному присутствию друг друга. Это была одна из немногих вещей в его жизни, которые никогда не менялись. И никогда не изменятся. Опершись локтями на колени, Драко опустил голову. Воспоминания снова нахлынули. Он никогда не позволял себе забывать погибших. Много лет назад Сьюэлл Уиннам, придворный летописец, записала историю Ноктюрна и Совершенства, историю войны, которая изменила их всех. Стражи и члены Совета помогали ей восстанавливать события, дополняя рассказ собственными воспоминаниями. И каждое потерянное имя навсегда осталось на страницах этой истории. Почувствовав чьё-то присутствие рядом, Драко выпрямился. И тихо выдохнул. Скорпиус забрался на скамейку рядом с ним. Некоторое время они сидели молча. Лишь ветер шелестел в траве. Скорпиус приходил сюда чаще остальных. С самого детства Драко старался воспитать в сыне такое же уважение к прошлому. Почти девять лет. Достаточно взрослый, чтобы понимать. Наследник принадлежности. — Важный день, Скорп, — наконец произнёс Драко, не отрывая взгляда от памятника. — Я знаю. Скорпиус выпрямился ещё сильнее. — Сегодня мы вспоминаем прошлое и чтим память павших. — И? На губах Драко появилась лёгкая усмешка. Скорпиус улыбнулся в ответ. — И празднуем будущее, которое ещё впереди. — Хорошо. Драко одобрительно кивнул. — Где мама? Поднявшись со скамейки, Скорпиус подошёл к памятнику и провёл пальцами по именам, светящимся магией Гермионы. — Снаружи. С Астрой и Хьюго. — Весело, — сухо заметил Драко. Скорпиус широко ухмыльнулся. Как бы сильно Драко ни любил всех своих детей и как бы сильно Скорпиус ни обожал младших брата и сестру, эти редкие минуты наедине со старшим сыном всё равно оставались для него особенными. Когда Астра и Хьюго подрастут, он сможет передать им те же уроки, которым сейчас учит Скорпиуса. Астра была исследователем. Скорпиус — дипломатом. А Хьюго, которому недавно исполнилось три года, пока предпочитал держаться рядом с матерью и ходил за Подски по пятам, только начиная искать собственное место в мире. Драко никогда не думал, что однажды сможет быть настолько счастлив. Они ещё немного посидели в тишине, пока Скорпиус снова не устроился рядом. Наконец мальчик негромко спросил: — Было тяжело? Потерять столько друзей? — Да, — ответил Драко. — И до сих пор тяжело. -Он посмотрел на мемориал. — Поэтому я прихожу сюда каждый день. Я всё ещё несу этот груз и всегда буду нести. Это часть моей ответственности как Луны Ортуса. Когда-нибудь эта ответственность за людей Ноктюрна перейдёт к тебе. Скорпиус нахмурился. — Звучит непросто. — Иногда так и есть. Драко встретился взглядом с сыном. — Но если ты хороший лидер, люди захотят идти рядом с тобой. — Ты хороший лидер, — сказал Скорпиус, снова посмотрев на памятник. — И твои друзья были рядом с тобой? — Были. Драко ненадолго замолчал. — Хотя я не всегда был хорошим лидером. А вот твоя мама была прирождённым лидером с самого начала. Я многому у неё научился. Скорпиус расплылся в улыбке и подтянул ноги на скамейку. — Дядя Гарри всегда говорит, что мама гениальная. Драко рассмеялся и обнял сына за плечи. — И он совершенно прав. Он посмотрел на Скорпиуса сверху вниз, продолжая улыбаться. От него мальчик унаследовал светлые волосы и внешность Малфоев, но глаза были от Гермионы. Как и лёгкая волна в волосах там, где волосы самого Драко всегда оставались идеально прямыми. Но главным было другое. Скорпиус жадно тянулся к знаниям. И уже сейчас держался с той спокойной уверенностью, которая однажды понадобится ему как будущему лидеру. Драко собирался сделать всё возможное, чтобы помочь ему. Как и всем своим детям. Он взъерошил идеально уложенные волосы сына. — У тебя на голове настоящий кошмар. — Драко усмехнулся. — Пожалуй, пора привести тебя в порядок. Скорпиус лишь закатил глаза.

***

Ветер перебирал её кудри, а глаза щипало от подступавшей влаги. Серебряная корона Ноктюрна покоилась на голове Гермионы, искусно вплетённая в волосы, а плечи укрывали лучшие церемониальные одежды Ордена. Хотя люди уже начали расходиться, её взгляд по-прежнему был прикован к мемориалу. Имена, высеченные на тёмно-синем мраморе, сияли чистым серебром даже под тяжёлыми серыми облаками, обещавшими скорый дождь. Это напоминало ей тот день десять лет назад, когда они стояли здесь же и открывали памятник. Говорили слова скорби. Слова благодарности. Слова памяти. И сегодня всё повторилось вновь. Члены Ноктюрна прибыли со всех уголков Европы, чтобы почтить павших. Многие из присутствующих были слишком молоды, чтобы помнить те события. Так же, как и её собственные дети, устроившиеся на одной из скамеек возле мемориала. Хьюго вприпрыжку шагал по дорожке в парадной мантии Ноктюрна. Его наряд дополнял тёмно-синий галстук с серебряными звёздами — подарок от его тёзки, Хьюго Бергена, специально к этому дню. Порыв ветра заставил Гермиону моргнуть и вырвал из размышлений. Рядом бесшумно появился Драко. Его ладонь легла ей на поясницу. Губы коснулись щеки и задержались чуть дольше, чем требовал простой поцелуй. — Я отведу детей в замок, если тебе нужно ещё немного времени, — тихо сказал он, слегка отстраняясь. — Нет, — мягко ответила Гермиона с едва заметной улыбкой. — Я пойду с вами. Кажется, скоро начнётся дождь. Небо над головой отражало настроение всех собравшихся. Спокойное. Задумчивое. Полное светлой печали. Люди делились историями о тех, кого потеряли в войнах с Совершенством. Сердце Гермионы всё ещё болезненно сжималось всякий раз, когда она думала о погибших. Но сегодня её глаза оставались сухими. Горе никуда не исчезло. Оно просто стало частью неё. Так же, как любовь. Так же, как память. Так же, как Ноктюрн. Хьюго подбежал к ней и крепко обхватил руками её ногу, а где-то позади уже смеялись Астра и Скорпиус. Гермиона подняла малыша на руки и прижала к себе. — Холодно! — возмутился Хьюго, ткнув её пальцем в щёку. — Знаю, — рассмеялась она. — Поэтому мы идём внутрь. Астра первой сорвалась с места и помчалась к замку, догоняя Лиама и Оливию Берген как раз в тот момент, когда на землю упали первые капли дождя. Скорпиус усмехнулся и бросился следом за сестрой. Хьюго возмущённо пискнул у Гермионы на руках и тут же начал вырываться, пытаясь догнать старших. Смеясь, она опустила его на землю и проводила взглядом, пока он, слегка спотыкаясь на бегу, мчался вслед за ними. А потом Драко притянул её к себе. Его руки сомкнулись вокруг неё. Он уткнулся лицом в её волосы и глубоко вдохнул. Их магия привычно потянулась навстречу друг другу. Переплелась. Слилась. Так же естественно, как дыхание. — Всё хорошо, — тихо произнёс он. В этих словах было столько же желания убедиться самому, сколько попытки успокоить её. Гермиона расслабилась в его объятиях. Закрыла глаза. Связь между ними окутала её мягким теплом, успокаивая сердце, которое с самого утра билось чуть быстрее обычного. Дождь постепенно усиливался. Дети уже почти добежали до замка. А впереди их ждали годы. Новые воспоминания. Новые радости. Новые потери. Новая жизнь. Гермиона медленно выдохнула и крепче прижалась к мужу. — Всё хорошо.

***

Драко до сих пор помнил день, когда впервые встретился с Советом Ноктюрна. День, когда впервые посмотрел в лица людей, поклявшихся служить ему ценой собственной жизни, хотя прежде они никогда его не видели. Тогда страх пронизывал его до костей. Где-то глубоко внутри он понимал, что собственные решения привели его к порогу новой жизни, где не осталось ничего привычного и безопасного. Он шагнул в неизвестность, к которой был совершенно не готов. И они все это видели. Хьюго — дерзкий, язвительный, неудержимый. Дагомир — суровый, надёжный, несгибаемый. Двое, кто остался рядом с ним из первоначального состава Совета спустя больше десяти лет. Двое, кому он без колебаний доверил бы собственную жизнь. И доверял. Снова и снова. Со временем они стали не просто советниками. Они стали семьёй. Тогда Драко пугала сама мысль о той вере, которую эти люди в него вложили. О доверии, которого, как ему казалось, он не заслуживал. Они отдали ему Орден, утративший былое величие, и ждали, что он сможет его спасти. А потом в поместье появилась Гермиона. Вошла в тронный зал. И принялась убеждать его так уверенно и деловито, словно пришла устраиваться на работу, а не искать мужа. Иногда Драко всё ещё задавался вопросом, что случилось бы, если бы тогда он ей отказал. Скорее всего, его давно не было бы в живых. За те несколько месяцев десять лет назад изменилось больше, чем за всю его предыдущую жизнь. Бен удивительно легко вписался в Совет в роли советника стражи. Улыбка коснулась губ Драко при воспоминании о первых месяцах после войны, когда все они цеплялись друг за друга в попытке пережить случившееся. Тогда ему казалось, что вместе они сумеют избежать тех ран, которые постепенно начали открываться в их душах. Но жизнь редко бывает настолько милосердной. Отношения Бена и Синтии Берген стали одной из первых жертв новой реальности. После того как Гленнет оставил пост верховного мага Совета, Борис занял его место и долгие годы верно служил Ордену. Всего год назад они собрались вместе в последний раз, чтобы проститься с Гленнетом. Он ушёл спокойно, в собственном доме, окружённый людьми, которых любил всем сердцем. Сьюэлл достойно продолжила дело отца и стала прекрасным летописцем Ноктюрна. Когда Хьюго занял должность главного советника, а место казначея оставалось пустым ещё со времён Испании, его наконец предложили Дафне Поттер. Через весь зал Драко встретился взглядом с Поттером и невольно усмехнулся. Их дружба стала одним из самых неожиданных подарков судьбы. Поттер до сих пор любил повторять, что после побега из собственного дома, когда они оба были замаскированы под женщин, между ними просто не могло не возникнуть особой связи. Не говоря уже о том, что Скорпиус и старший сын Поттеров, Сириус, давно стали неразлучны. Окинув взглядом зал, Драко увидел всех самых дорогих ему людей. Тех, кто оставался рядом все эти годы. Его мать сидела рядом с Андромедой. Обе с улыбкой наблюдали за Тедди, чьи волосы меняли цвет каждые несколько минут, приводя в восторг Астру, Хьюго и маленьких Бергенов. Сьюэлл и Дафна беседовали с Блейзом, Тео, Пэнси и их семьями. Неподалёку группа стражей Ноктюрна, среди которых были Бен и Борис, с привычным азартом играла в карты. Драко улыбнулся шире. Некоторые вещи действительно не меняются никогда. Хьюго и Мадлен стояли у стены рядом с Дагомиром и его мужем. Филлип был человеком удивительно добрым и спокойным. Вдумчивым. Надёжным. За эти годы Драко не раз замечал, что именно Филлип заставлял Дагомира улыбаться чаще, чем кто-либо другой. Совсем недавно они усыновили второго ребёнка — жизнерадостную маленькую девочку. Когда Драко подошёл к ним, Гермиона незаметно оказалась рядом и обняла его за талию. Он притянул её ближе. В окружении самых дорогих людей улыбка сама появилась на его лице. После войны, после смерти Люциуса и гибели Козетты, в душе Хьюго поселилась тьма. Иногда Драко до сих пор видел её отблеск в его глазах. Но Хьюго был его лучшим другом. И они понимали друг друга лучше, чем многие могли представить. Драко и сам знал, что носит в себе собственную тьму. Гермиона была рядом в самые тяжёлые дни его жизни. Так же как и он был рядом с ней. Притягивая её к себе и находя утешение в её магии в этот непростой день, Драко привычно переплёл свою силу с её силой. Уже десять лет ему не приходилось использовать принадлежность против другого человека. И он молился, чтобы так оставалось всегда. Чтобы Ноктюрну больше никогда не пришлось воевать. Чтобы Скорпиусу никогда не пришлось вести людей в бой. Но они всё равно подготовят его к этой ответственности. На случай если однажды судьба потребует от него этого. А потом придёт день, когда Скорпиус пройдёт Восхождение и выберет свою Луну Амор — ту, что будет править рядом с ним. Глубоко вдохнув, Драко наконец позволил напряжению покинуть плечи. Всё оставшееся им время они будут просто жить. Любить. Растить детей. Смеяться. Ошибаться. Создавать новые воспоминания. И прожить эту жизнь так хорошо, как только смогут. Магия Гермионы мягко коснулась его собственной. На губах появилась улыбка. Через связь между ними до него донеслась её мысль. «Я люблю тебя». Тепло разлилось по его груди. «Люблю тебя сильнее». Он крепче прижал её к себе. И впервые за очень долгое время в душе не осталось ничего, кроме покоя. И магия в его венах впервые за долгое время окончательно успокоилась.