Ноктюрн/Nocturnus

Гермиона тихо хихикнула, разглядывая закручивающуюся в бокале жидкость — сладкий голубой напиток на основе какого-то волшебного шведского ликёра. Рядом Драко усмехнулся и покачал головой, слегка расплываясь перед её взглядом. Она никогда не просила устраивать ей день рождения. И уж тем более не во второй половине октября. Но её праздник наступил и растворился в послевоенном тумане, когда недели тянулись в состоянии эмоционального истощения, а дни сливались в один бесконечный, спутанный клубок. Тогда Драко пытался сделать для неё хоть что-то, но в итоге всё закончилось тихим и немного грустным вечером только для них двоих. А сегодня она вошла в одну из больших гостиных замка и обнаружила там друзей и членов Совета, собравшихся ради неё. Хотя стража Ноктюрна по-прежнему патрулировала замок и его окрестности, а Борис почти ежедневно работал над защитными чарами, замок казался непривычно пустым с тех пор, как остальные члены Совета перестали жить вместе с ними. Хьюго и Мадлен вернулись в Стокгольм, хотя Хьюго всё ещё появлялся через портключ по нескольку раз в неделю. Синтия решила остаться в Англии вместе с Беном. Дагомир тоже часто навещал их, занимаясь организацией патрулей стражи, но сам вернулся домой, в Белград. Сейчас он сидел напротив Гермионы. Его взгляд оставался внимательным, но в уголках губ таилась привычная ирония. Лишь увидев их всех вместе, она поняла, насколько сильно по ним скучала. На другом конце комнаты Тео и Блейз с таким азартом играли в карты с Беном и Борисом, что совершенно забыли о напитках, оставленных на краю стола. По другую сторону от неё Гарри обнимал Дафну за плечи, пока та тихо смеялась, уткнувшись ему в плечо. Внимание Гермионы привлёк Хьюго, запрокинувший голову в громком смехе, и на её губах появилась улыбка. После битвы он изменился. После того как увидел, как Элиаса поглотила собственная осквернённая магия. После того как сам лишил Козетту жизни. Но сейчас в его глазах вновь плясала знакомая озорная искра. — Просто Дагомир не хочет рассказывать, что на прошлой неделе ходил на свидание, — говорил Хьюго, когда Гермиона наконец уловила нить разговора. Дагомир мрачно посмотрел на собравшихся, а брови Драко взлетели почти до самой чёлки. Скрестив руки на груди, Дагомир откинулся на спинку кресла и буркнул: — Это не имеет значения. — Ещё как имеет, — возразила Гермиона с широкой улыбкой, делая новый глоток напитка. — Почему ты вообще так говоришь? Дагомир потёр бороду и ничего не ответил, хотя Гермиона готова была поклясться, что его щёки едва заметно порозовели. Но Драко цокнул языком и нахмурился. — Потому что знает: мы захотим познакомиться с этим человеком. И убедиться, что одобряем его выбор. — Именно так, — подхватил Хьюго. — Очень немногие достаточно хороши для нашего Дагомира. Драко поднял палец над столом, явно слегка теряя точность движений. — Передай ей... или ему... Дагомир уставился в стол с таким видом, словно всерьёз рассматривал возможность провалиться сквозь него. — ...что обращаться с тобой нужно хорошо. Иначе... На кончиках пальцев Драко вспыхнула магия принадлежности. Гермиона ткнула его локтем в бок, а Хьюго разразился новым приступом смеха. Мадлен тихо захихикала в свой бокал. Когда Дагомир с демонстративно мрачным видом отпил тыквенного сока, взгляд, который он бросил на Хьюго, заставил бы менее стойкого человека рассыпаться в прах. Гермиона покачала головой. — Не слушай их. Мы рады за тебя. - Опустив подбородок на ладонь, она спросила: — Мы её знаем? Долгое время ей казалось, что Дагомир намного старше их всех — из-за сурового характера и груза ответственности, который он неизменно нёс ради Ордена. Но на самом деле он был старше совсем ненамного. Дагомир лишь приподнял бровь и продолжил хранить молчание, хотя уголки его губ едва заметно дрогнули. Гермиона не удивилась. С его любовью к тайнам всё было вполне предсказуемо. Но если отношения серьёзны, рано или поздно ему всё равно придётся рассказать. Как член Совета он обязан сообщать о важных изменениях в своей жизни. Хотя Гермиона прекрасно знала, что Дагомир никогда не позволит никому встать между собой и Орденом. Это была лишь одна из формальностей, предусмотренных клятвами. Наградив их последним притворно раздражённым взглядом, Дагомир взял свой тыквенный сок и пересёк комнату, присоединяясь к очередной партии карт. Он занял свободное место между Тео и Беном и что-то пробормотал, чего Гермиона уже не расслышала. Остальные тут же рассмеялись. Хьюго немедленно сменил тему, и в его взгляде снова мелькнуло озорство. — А что Луна Ортус подарил тебе на день рождения? Гермиона нахмурилась и посмотрела на Драко. — Я говорила ему, что мне ничего не нужно. Она почувствовала, как его магия мягко коснулась её собственной, и невольно улыбнулась. — Но он почему-то уверен, что нам необходимо отправиться в путешествие. — Вообще-то, — вмешался Драко с довольной усмешкой, — технически это давно просроченный медовый месяц. Мы же не могли просто уехать посреди всего того безумия. — Тут он прав, — заметил Гарри. — С замком всё будет в порядке, — продолжил Драко. — Борис обновляет защитные чары каждые несколько дней. А Дагомир согласился отпустить нас при условии, что мы будем регулярно выходить на связь и носить при себе галлеоны. - Понизив голос, он добавил: — Хотя, если очень захотим, сможем от него скрыться. — Я все слышал, — донёсся голос Дагомира с другого конца комнаты. Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Вместо этого она сказала: — Только он до сих пор не говорит мне, куда мы едем. Взгляд Драко встретился с её взглядом, и в серых глазах вспыхнули искры. — Изначально я хотел отвезти тебя в Италию, помнишь? - Он обвёл рукой замок вокруг них. — Поэтому скажем так: не в Италию. И не во Францию. И не в Испанию. За столом раздался одобрительный смех. — Если вдруг окажетесь в Швеции, — заметил Хьюго, многозначительно кивнув. — Вполне возможно, — пробормотал Драко, отпивая из бокала. — Нас не будет три месяца. Гермиона лишь покачала головой. Она никогда не просила ничего настолько грандиозного. Изначально Драко вообще предлагал путешествие длиной в полгода. Конечно, состояние Малфоев позволяло подобные траты, а врагов на горизонте больше не осталось, но сама Гермиона не видела смысла в столь роскошных странствиях. Однако, по словам Драко, он всё тщательно продумал. И где-то за этот год она научилась ему доверять. Свою жизнь. Своё сердце. И уж точно их путешествие. Поэтому она отпустила поводья и согласилась. Если честно, она ждала этого с нетерпением. Почти каждую минуту после свадьбы рядом с ними неизменно находились другие люди. И мысль о том, что какое-то время они наконец будут только вдвоём, казалась удивительно прекрасной. Встретившись с ним взглядом, Гермиона улыбнулась и мягко коснулась его магии в ответ. — Я очень этого жду.

***

Когда у Гермионы наконец появилось время по-настоящему задуматься об этом, ей казалось почти невероятным, что вся её помолвка и последующий брак с Драко — какими бы недолгими они ни были — прошли под постоянным давлением войны, среди тревоги, страха и бесконечного напряжения. Потребовалось время, чтобы постепенно отпустить этот груз и осознать простую истину: они больше не борются за выживание. Теперь им просто позволено жить. Она так хорошо узнала Драко Малфоя — Луну Ортуса Ноктюрна. Чувствовала его страхи, понимала его желания, была рядом в минуты сомнений и видела тяжесть ответственности, которую он нёс на своих плечах. Но в последующие недели и месяцы, когда наконец столько всего осталось позади, что-то изменилось. И Гермиона начала узнавать Драко Малфоя — своего мужа. Его самые сокровенные мечты, которыми он наконец был готов делиться, потому что теперь в их сердцах появилось место для подобных разговоров. Серебристый блеск в глазах, когда он позволял себе опустить все защитные стены и смеялся по-настоящему, от души. Когда рассказывал ей о своём прошлом и впускал её в своё будущее. По ночам, когда он заполнял её собой, а их магические ядра переплетались, Гермиона понимала, что никогда не сможет подобрать слов, чтобы описать то, что чувствует рядом с ним. В детстве у неё было столько надежд и мечтаний о будущем — надежд, которые потускнели под тяжестью войны. Позже, когда она устроилась в Министерство и подрабатывала в книжном магазине, Гермиона постепенно начала верить, что именно такой и будет вся её жизнь. Она никогда не смогла бы представить всё, что ждало её впереди. Если бы кто-нибудь сказал ей, что однажды она будет жить в замке в Италии, обладать уникальной и невероятно могущественной магией и безнадёжно, бесповоротно любить своего школьного врага, она бы просто рассмеялась этому человеку в лицо. А если бы ей ещё сказали, что этот самый враг проведёт последние два с половиной месяца, путешествуя вместе с ней по всему миру и обращаясь с ней как со своей королевой, она решила бы, что видит сон. Иногда всё это действительно казалось сном. Они побывали в Америке, исследовали и магическую, и магловскую стороны Нью-Йорка, а затем отправились на западное побережье, наслаждаясь солнцем и океаном. Потом двинулись на север, в Канаду, где провели неделю на лыжном курорте в Скалистых горах. Мороз кусал щёки, пока днём они безжалостно истязали себя на уроках сноубординга, а по вечерам грелись у камина. Когда зима окончательно вступила в свои права, они воспользовались портключом и отправились в Южную Америку. Драко давно мечтал увидеть древние руины инков в Мачу-Пикчу, и местная культура настолько увлекла их обоих, что они задержались там гораздо дольше, чем собирались, а затем продолжили путешествие по Бразилии и Аргентине. После изматывающей экспедиции в глубины тропических лесов они решили двигаться дальше. По словам Драко, Хьюго снабдил их целым набором портключей — как обычно, добытых не самым законным способом, — которые можно было перенастраивать по своему усмотрению. Нужно было лишь выбрать следующую точку назначения и время отправления, а всё остальное портключ делал сам. Однажды Драко сказал, что хочет увидеть как можно больше за эти три месяца, и после того как за одну неделю они успели переместиться из Кейптауна в Марокко, Гермиона окончательно ему поверила. Они специально сделали остановки в Стокгольме и Белграде, неожиданно появившись перед Хьюго и Дагомиром. И хотя само путешествие напоминало стремительный вихрь, на всё действительно важное они находили время, и Гермиона ни разу не почувствовала, что её торопят. К тому же рядом был Драко, а рядом с ним ей было так хорошо, что, когда их странствие подошло к последним неделям, она поймала себя на мысли, что согласилась бы и на более долгий срок. Но как бы сильно ей ни нравилась эта жизнь, постепенно внутри росло желание вернуться домой. После окончания войны они прожили в замке всего месяц, и теперь Гермионе хотелось тишины. Покоя. Дома. Однако в футляре у Драко оставался ещё один портключ — маленькая потемневшая серебряная ложечка, удивительно похожая на те, что когда-то собирала её мать. Воспоминание болезненно кольнуло где-то глубоко внутри, среди тех тщательно запертых мыслей, которые неизменно возвращали её к родителям, потерянным после войны с Волдемортом. Когда Драко достал ложечку из футляра, он долго смотрел на неё. Его серые глаза были серьёзными и непривычно напряжёнными. — Есть ещё одно место, куда я хотел бы отвезти тебя перед возвращением домой, — тихо сказал он, беря её за руку. Голубой свет вспыхнул между их пальцами, когда он активировал портключ. — Ты мне доверяешь? Гермиона только фыркнула и закатила глаза. — Если ты думаешь, что после всего пережитого я тебе не доверяю... Он легко коснулся ложечкой её костяшек. Она не успела закончить фразу. Знакомый рывок под пупком. Мир сорвался с места. Первое, что она почувствовала после приземления, было тепло. После зимней северной Европы воздух казался почти горячим. Кроссовки утонули в мягком песке. Солёный запах океана наполнял лёгкие, а где-то вдали мерно шумели волны. Позади стоял уютный дом у самого моря с большими окнами и светлыми стенами. Что-то смутно знакомое шевельнулось в глубине памяти, когда Гермиона посмотрела в сторону океана. К горлу подступил ком. — Где мы? С лица Драко исчезла привычная тёплая усмешка. — Мы в Квинсленде. В Австралии. На Голд-Косте. - Он попытался улыбнуться. — Поттер подсказал мне это место. — Брисбен, — тихо произнесла Гермиона, поджав губы. — Мои родители живут в Брисбене. Её рука всё ещё лежала в его ладони — неподвижная и почти безвольная. Драко слегка сжал её пальцы, когда она вновь подняла на него взгляд. — Несколько месяцев я не мог решить, стоит ли вообще поднимать эту тему. До свадьбы ты сказала, что не хочешь об этом говорить. Потом у нас просто не было возможности из-за всего происходящего... Он замолчал. И вдруг Гермиона поняла, что Драко нервничает. Она чувствовала, как его магия осторожно касается её собственной через их соединённые руки. Глаза защипало от слёз. — Я подумал, — продолжил он, нахмурившись, — что мы могли бы встретиться с целителями, которые занимались делом твоих родителей. - Он запнулся — Учитывая исцеляющие способности принадлежности. Дыхание застряло у Гермионы в горле. Слёзы мгновенно наполнили глаза. Слёзы страха. Стыда. Отчаяния. Она так долго держала историю с воспоминаниями родителей в отдельном уголке своей души, так старательно обходила эту боль даже в собственных мыслях, что сама никогда не задумывалась о подобной возможности. Даже после того, как обрела принадлежность. Много лет назад, после бесчисленных поездок на этот самый берег, она усвоила одну жестокую истину: надежда способна причинить боль сильнее всего. И всё же где-то глубоко внутри вспыхнула крошечная искра. Почти надежда. — Думаешь, это возможно? Голос предательски дрогнул. Она быстро смахнула слезу. — Не знаю. Драко сжал челюсти. Лицо его оставалось спокойным. — Но... — Мы можем попробовать, — прошептала она. Он лишь медленно кивнул. — Если ты этого хочешь. Сама мысль о том, что принадлежность может оказаться достаточно сильной, чтобы обратить вспять заклинание, которое она наложила на память родителей много лет назад, — заклинание, признанное необратимым всеми целителями, с которыми она когда-либо говорила, — была ошеломляющей. От одной этой мысли её магия ожила, пульсируя в груди вместе с сердцем. Слёзы текли сами собой. Она сильно прикусила губу. — Драко... я даже не знаю, что сказать... — Тебе ничего не нужно говорить, — тихо ответил он. — Я не знаю, сработает ли это. Они действительно не могли этого знать. Пока не попробуют. И хотя Гермиона не представляла, как переживёт ещё одно разочарование, если ничего не получится, отказаться от этой возможности она уже не могла. Теребя губу зубами, она кивнула. Голос охрип. — Мы должны попытаться. И вполне возможно, её родители никогда не простят того, что она сделала с их разумом много лет назад. Возможно, они предпочли бы навсегда остаться Уэнделлом и Моникой Уилкинс. Гермиона не знала, что будет делать, если родители возненавидят её за содеянное. Эта мысль годами не давала ей покоя. Но если она не попытается хотя бы ещё один раз... Драко посмотрел на часы. Во взгляде читалась неуверенность. — Я записал нас на приём в Магическую больницу Брисбена. На случай, если ты захочешь поговорить с целителями, которые занимались делом твоих родителей. — Хочу, — прошептала она сквозь слёзы. Он кивнул. — Хорошо. Протянув руку, он осторожно взял её ладонь в свои и мягко коснулся губами её пальцев. Потом снова посмотрел ей в глаза. — Я люблю тебя. Что бы ни случилось дальше. Эти невысказанные слова повисли между ними. Драко будет рядом. Всегда. И не впервые — особенно за последние два с половиной месяца — Гермиона задумалась, чем заслужила такого человека. Такого любящего спутника жизни. Судьба привела её по очень странной дороге. Но впервые за долгое время она была ей за это благодарна. Сквозь слёзы Гермиона заставила себя улыбнуться. — Я люблю тебя сильнее. А в следующий миг почувствовала рывок аппарации.

***

Целители были заметно ошеломлены всей этой ситуацией, но Драко видел, что они искренне стараются разобраться. Даже в годы наивысшего расцвета Ноктюрн никогда не распространял своё влияние на Австралию, поэтому его нисколько не удивляло, что местные маги почти ничего не знают об Ордене — кроме того, что наверняка успели услышать из мировых магических новостей. После битвы они жили довольно уединённо — сначала в Испании, затем в Италии, — и Драко даже не представлял, насколько далеко разошлись отголоски произошедшего за пределами Ноктюрна. Судя по словам целителей, подробности оставались туманными, но им были хорошо известны имена Драко и Гермионы. И хотя сама идея редкой исцеляющей магии, питаемой луной, явно вызывала у них определённый скепсис, они всё равно согласились помочь. Впрочем, если бы Гермиона захотела попробовать, Драко не позволил бы никому её остановить. Во время первой встречи она почти не говорила, предоставив ему вести разговор, и он невольно задавался вопросом, какой хаос сейчас царит в её голове. Её пальцы сжимали его ладонь так крепко, что временами становилось больно, пока они ждали, когда целители организуют встречу с её родителями. В подробности никто не вдавался, ограничившись объяснением, что существуют способы поддерживать связь с маглами, пострадавшими от воздействия магии. Пострадавшими от воздействия магии. При этих словах лицо Гермионы заметно побледнело. Драко лишь стиснул челюсти. Он никогда не хотел слишком настойчиво поднимать тему её родителей — сначала потому, что Гермиона крайне неохотно говорила об этом, а затем всё окончательно затерялось среди войны с Совершенством. Но теперь... Теперь у них наконец появилась возможность разобраться и с этим. Он почувствовал первую волну стыда, захлестнувшую её в тот момент, когда предложил использовать принадлежность, чтобы вернуть родителям воспоминания о ней, словно сама она никогда не думала о такой возможности. И он прекрасно знал: Гермиона обязательно начнёт винить себя. Именно поэтому он подошёл к этой идее так осторожно. Но после разговора с Поттером всё равно решил оставить Австралию последней остановкой их путешествия. На всякий случай. Спустя, казалось, целую вечность один из целителей наконец появился снова. — Ваши родители прибыли через магловский вход, мисс Грейнджер. — Миссис Малфой, — машинально поправила Гермиона. И в груди Драко вспыхнула неожиданная волна гордости. Секунду спустя она натянуто улыбнулась. — Спасибо, целитель Бриджес. Костяшки её пальцев побелели, когда она ещё сильнее стиснула его руку, прежде чем отпустить. Предоставив ей идти первой, Драко последовал за ней в смотровую комнату, выделенную целителями. Осознав, что это его первая встреча с её родителями — независимо от того, понимают они происходящее или нет, — он невольно расправил плечи. Сходство бросилось ему в глаза сразу. Шоколадные глаза и тонкие черты лица Гермиона унаследовала от матери. Непокорные кудри — от отца. На лицах её родителей мелькнуло смутное узнавание, словно они уже встречали её прежде, но никак не могли вспомнить где. Сердце Драко болезненно сжалось при виде той хрупкой, разбитой улыбки, которая появилась на губах Гермионы. — Здравствуйте, мистер и миссис Уилкинс, — сказала она, коротко кивнув. Она словно стала меньше. Словно сжалась внутри себя. Такой маленькой Драко не видел её никогда. Указав на него, она напряжённо добавила: — Я хотела бы познакомить вас со своим мужем, Драко Малфоем. — Очень приятно познакомиться, — сказал Драко, пожимая каждому руку. Оба Уилкинса — Грейнджера — смотрели на него с лёгким недоумением. Драко невольно задумался, какую именно историю Гермиона рассказывала им во время предыдущих встреч. — Сегодня нам нужно провести всего несколько простых проверок, — продолжила она. Голос дрогнул, и она бросила на него быстрый взгляд, словно ища опору. Мгновенно Драко окутал её своей магией, укрепляя её решимость. Гермиона глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Вам не о чем беспокоиться. Супруги Уилкинс нахмурились. Они явно не понимали, зачем их вообще вызвали в больницу. На мгновение Драко даже задумался, не находятся ли они под каким-нибудь вариантом Конфундуса. Но уже через несколько секунд он почувствовал, как Гермиона начинает собирать магию. Он сразу вплёл свою силу в её, отдавая ей всё без остатка. Безмолвные слёзы потекли по её щекам. В ладонях вспыхнула белоснежная магия принадлежности. Уилкинсы в испуге отшатнулись и замерли на полпути к двери. Но Гермиона лишь прошептала: — Простите меня. И выпустила вперёд тонкие мерцающие нити света. Они закружились в воздухе, озаряя комнату мягким сиянием. Драко чувствовал эту магию всей душой. Чувствовал чистоту её намерений. И от этого сердце болезненно сжималось в груди. Принадлежность продолжала струиться с её пальцев, проникая в родителей Гермионы. Это выглядело так, словно давно потерянные воспоминания наконец находили дорогу домой. Драко наблюдал почти заворожённо. Не смея вдохнуть. Время словно остановилось, пока магия наполняла комнату. Взгляды Грейнджеров затуманились. Их веки медленно опустились. Наконец Гермиона судорожно всхлипнула и опустила руки. Сразу же шагнула назад, к нему. Драко поймал её ладонь, ощущая тепло всё ещё пульсирующей магии, и мягко сжал её пальцы. После мучительно долгой паузы веки миссис Грейнджер дрогнули. Следом открыл глаза и мистер Грейнджер. Резкий вдох сорвался с губ её матери. — Гермиона? Гермиона застыла рядом с Драко. Слёзы продолжали катиться по её щекам. Она до боли прикусила губу и отчаянно закивала. А потом выдохнула: — Мам. Пап. Грейнджеры обменялись ошеломлёнными взглядами. Нахмурились. И снова посмотрели на дочь, стоявшую рядом с Драко, растерянную и напряжённую, словно она сама не знала, что делать дальше. И, если уж на то пошло, её родители выглядели ничуть не менее потерянными. — Мне нужно многое объяснить, — тихо сказала Гермиона. Драко ещё крепче сжал её руку. — Но я так счастлива снова вас видеть. Прежде чем он успел осознать происходящее, Гермиону буквально вырвали из его рук и заключили в объятия. Обе женщины плакали. В груди Драко поднялась такая волна эмоций, что глаза предательски защипало. Поджав губы, он встретился взглядом с её отцом. И коротко кивнул. Миссис Грейнджер наконец отстранилась, удерживая дочь на расстоянии вытянутых рук. — Ещё бы. Но в её голосе не было ни капли злости. И Драко заметил, как дрогнули уголки губ мистера Грейнджера. Тихо он сказал: — Думаю, вам стоит побыть немного наедине. Отец Гермионы беззвучно произнёс одними губами: — Спасибо. А затем шагнул вперёд и крепко обнял дочь. Драко тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. И впервые за очень долгое время почувствовал необыкновенную лёгкость в собственной душе.

***

На территории больницы Гермиона последовала за своей магией и нашла Драко на вершине холма. Он сидел там, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая мир в золото и янтарь. Казалось, лучшего завершения для такого дня и придумать нельзя. Она до сих пор не могла поверить, что магия сработала. Восторг смешивался с недоверием, разрастаясь в груди настоящей бурей чувств. Её родители помнили её. Конечно, после восьми лет разлуки у них оставалось множество вопросов и сомнений. Им понадобится время, чтобы заново научиться доверять ей. Но Гермиона была готова к этому. Она всегда понимала, что иначе быть не может. Много лет назад она пыталась поставить себя на их место и давно смирилась с тем, что у них есть полное право злиться на неё. Это было ещё до того, как она увидела, как последние крупицы надежды утекают сквозь пальцы, словно песок. Пока она шаг за шагом объясняла всё, что привело её к решению стереть себя из памяти родителей, наблюдая, как на их лицах сменяются самые разные эмоции, Гермиона изо всех сил старалась ни на что не надеяться. Но потом они провели вместе весь оставшийся день. Разговаривали. Смеялись. Плакали. И хотя ей очень хотелось как следует познакомить родителей с Драко, она была благодарна ему за то, что он оставил их наедине. Позволил им снова найти друг друга. И начать исцеляться. Теперь, эмоционально опустошённая, но счастливая, она подошла к нему. Драко сидел, опираясь руками на согнутые колени, и смотрел на ослепительно красивый австралийский закат. Гермиона просто прижалась к его боку и положила голову ему на плечо. — Как мне когда-нибудь отблагодарить тебя за это? Слова прозвучали почти шёпотом. — Тебе не за что меня благодарить, — мягко ответил он, обнимая её за плечи и притягивая ближе. — Это ты обладала магией, способной помочь им. Я всего лишь подтолкнул тебя к этой мысли. Как они? — Им понадобится время, чтобы всё осмыслить, — тихо сказала она. — Но я всегда знала, что так будет. - Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась — Они очень хотят познакомиться с тобой поближе. Я сказала, что мы задержимся здесь ещё ненадолго, так что... — Значит, времени у нас достаточно, — закончил Драко. — Я тоже хочу узнать их получше. — Спасибо, что дал мне сегодня побыть с ними одной. Он лишь фыркнул и закатил глаза. — Не собирался же я отнимать это у вас троих. Теперь у меня впереди полно времени, чтобы познакомиться с ними. Он поймал выбившийся из её причёски локон и медленно провёл пальцами по её волосам. Глаза Гермионы сами собой закрылись от этого прикосновения. Когда Драко заговорил снова, его голос стал настолько тихим, что ей пришлось прислушаться. — Хотя со следующим сюрпризом, возможно, стоит немного повременить. Слова прозвучали почти небрежно, но Гермиона мгновенно распахнула глаза. Он внимательно смотрел на неё. Дыхание застряло в горле. — Что ты имеешь в виду? Драко медленно провёл ладонью вдоль её спины. Потом снова посмотрел на закатное небо, пылавшее невероятными оттенками света. И поцеловал её в волосы. — Сначала я не был уверен, — тихо признался он. — Когда твой магический отпечаток начал меняться. Я не понимал почему. А потом всё стало очевидно. - На его губах мелькнула улыбка. — И будем честны, в последнее время мы не слишком осторожничали. Сердце Гермионы ухнуло вниз. Адреналин понесся по венам. Она поймала его взгляд. — Я сама узнала совсем недавно, — прошептала она. — И пока не понимала, как тебе сказать. Ей даже в голову не приходило, что через связь он сможет почувствовать новую жизнь, только начинавшую зарождаться внутри неё. Драко лишь качнул головой. И Гермиона увидела в его взгляде всю глубину чувств, которые он пытался скрыть. Мягкая улыбка тронула его губы. — У нас будет ребёнок. Гермиона кивнула. Слёзы снова наполнили глаза. — Я знаю, что мы хотели немного подождать после всего случившегося... Но он только крепче прижал её к себе. — Я так счастлив. — Ты не боишься? Она наконец озвучила тот страх, который не отпускал её последние дни. — До смерти боюсь. Драко тихо рассмеялся. И она заметила влагу в его глазах. — У меня был не самый лучший пример того, каким должен быть отец. Но я точно знаю, каким быть нельзя. Сквозь слёзы Гермиона тихо засмеялась. — Ты станешь замечательным отцом. — А я абсолютно уверен, что ты станешь самой невероятной матерью на свете, Гермиона. - Его взгляд оставался открытым и беззащитным. — И что бы ни случилось, у нас есть друг друга. Этот ребёнок будет окружён такой любовью, что ему никогда не придётся в ней сомневаться. Предвкушение разлилось внутри неё тёплой волной. На губах появилась настоящая улыбка. — Представляешь реакцию Совета? Драко фыркнул. — Они окончательно его избалуют. Когда её улыбка стала ещё шире, он тут же поправился: — Или её. Гермиона подняла взгляд к небу, где последние полосы закатного света прорезали одинокое облако. — Если родится мальчик, однажды он станет Луна Ортусом. Когда мы решим, что он готов. - Она глубоко вдохнула. — И будет воспитан в традициях Ноктюрна. — Да. На лице Драко появилась тёплая улыбка. Он осторожно провёл пальцами по её животу. — А если родится девочка... - В его глазах вспыхнуло восхищение. — Она перевернёт весь мир вверх дном, как её мать. Улыбка медленно исчезла с губ Гермионы, когда она снова посмотрела ему в глаза. Серебристые искры в его радужках отражали золотой свет заката. — Мы готовы к этому? Вопрос прозвучал едва слышно. Драко притянул её к себе и поцеловал. Лёгкое прикосновение губ. Тёплое. Уверенное. Отстранившись, он на мгновение прижался лбом к её лбу и медленно выдохнул. — Теперь мы готовы ко всему, что жизнь решит нам подбросить. На его губах появилась улыбка. Взгляд был устремлён вперёд — в будущее, которое только ждало их. — Это просто следующее приключение. Со слезами на глазах и удивительным покоем в душе Гермиона ему поверила.