Школа Четырех Сезонов

— Учитель! Чэнлин не рисковал вламываться в спальню, топтался у двери.  — Учитель, проснитесь! Вэнь Кэсин поднял голову, прислушиваясь. Чжоу Цзышу демонстративно заткнул уши и закрыл глаза.  — Зараза… — вполголоса проворчал Кэсин, перелез через коллегу и пошел открывать, на ходу накидывая верхние одежды. — Чэнлин, что у вас опять случилось? В прошлый раз — вчера утром — это был пожар на кухне. Справились с ним быстро, просто разобрав сгоревшее здание, и перенесли кухню в соседнее, которое не жалко. В позапрошлый раз, то есть, позавчера, Вэнь Кэсина позвали как главного специалиста, чтобы он помог отличить муку от крахмала. Сегодня выспаться снова не дали.  — Пришел гонец от Союза школ боевых искусств! Нас приглашают на соревнования! — Чэнлин только что не подпрыгивал на месте от воодушевления. — Мы же поедем, учитель, правда?!  — Да ни за что! Такую новость Цзышу услышал и с заткнутыми ушами.  — А вдруг вы хорошо себя покажете, другие ученики решат, что у нас учат хорошо, и тоже к нам придут?! А если учеников по обмену пришлют?! Никаких соревнований!  — Ну учитель!  — Нет! Чэнлин погрустнел, но не ушел. Вэнь Кэсин пожалел, что когда-то рассказал ему, что от Цзышу можно добиться чего угодно, если хорошенько поныть. Пожалуй, надо было срочно придумать себе дела в городе на ближайшие несколько дней. В город не хотелось. Отослать учеников казалось заманчивой идеей.  — А если они плохо себя покажут? — предложил он вслух, обращаясь не столько к Чэнлину, сколько к закрытой двери.  — Тогда уронят нашу репутацию, — отозвался Цзышу мрачно. — Все будут осуждать Школу Четырех Сезонов, и учитель на том свете огорчится.  — У меня есть план, — объявил Вэнь Кэсин довольно. — Репутация пострадает, но в меру, и к нам точно никого не пришлют. ***  — Если подумать, то школа без учеников не так плоха, как казалось, — сказал Чжоу Цзышу. Они наслаждались покоем уже несколько дней, за которые никто ничего не разбил, не сжег, не сломал и не ныл под дверью. Правда, ради этого Чжоу Цзышу пришлось сдаться и таки отпустить всех на соревнования. — Совсем без учеников нельзя, — покачал головой Вэнь Кэсин. — Вот вернутся с позором, будет повод выгнать всех, кроме Чэнлина. К нему я как-то даже привык. — Он к тебе тоже, — ехидно сказал Чжоу Цзышу. — Уже почти не краснеет, когда ты при нем вспоминаешь походы по борделям.  — Я еще его туда отведу все-таки, — пообещал Кэсин и покосился на Цзышу. Тот уже делал вид, что ему наплевать и он вообще не слушает. Это было приятно. — Вот выгоним учеников за проигрыш… Молодежь ввалилась во двор веселой толпой, разом испортив день. Чэнлин вышел вперед и низко поклонился: — Учитель, мы очень старались, простите! — Ничего-ничего, — махнул рукой Цзышу. — Сейчас один любитель борделей стол накроет, обмоем ваше поражение… — Победу, — поправил Чэнлин виновато. — Простите. — Чего?! — Цзышу подскочил. — Я вас зачем на соревнования отправлял?!  — Мы все делали, как договорились! — тряхнул головой Чэнлин. — В первый же вечер мы нашли лучшую винную лавку поблизости и начали отмечать приезд так, чтобы все видели. Утром дышали на соперников перегаром и стреляли по мишеням, похмеляясь даже на стрельбище. Увы, некоторые ученики с луками обращаются еще хуже, так что стать последними мы не смогли.  — Неисповедимы пути людского идиотизма, — признал Вэнь Кэсин. — Что пошло не так дальше?  — Вечером мы сели отмечать поражение. К нам присоединилось еще несколько команд, не прогонять же их было? Но они совсем не умели пить и на следующий день в состязании на мечах проиграли нам. Мы опять не смогли стать последними.  — Ладно, — согласился Чжоу Цзышу мрачно. — И такое бывает. Но выиграть-то вы как умудрились?  — Вечером к нам пришли вообще все школы, чтобы отметить последний день состязаний, — пояснил Чэнлин. — Мы налили им, и… в общем, на соревнования по рукопашному бою явилась только наша школа и выиграла из-за неявки соперников. Так что мы победили.  — Но нас точно больше никуда не позовут и никого по обмену не пришлют, — подвел итог Вэнь Кэсин. — За это и выпьем!  — Нет-нет, мы лучше спать пораньше! — отказался за всех Чэнлин. Остальные просто молча стояли — кто себе рот рукой зажимал, кто загадочно зеленел лицом. — Если честно, мы это ваше вино уже видеть не можем, извините!