Как же здесь жарко

Этот город был в другом времени года. Буквально. Как это работало, мозг Уила пока понять не мог, а потому просто смирился с тем, что так произошло. Ну, знаете, так часто бывает: вышел из дома зимой, в магазин пришел уже летом. (здесь должна была быть шутка про отца и хлеб, потому что она удивительно подошла под этот день и вообще концепт «я не заметил, как пролетело время и сменилось время года», ха-ха) В общем, в плаще Уилу было более чем комфортно. Сейчас, по крайней мере. Хотя, когда они только выходили, переругиваясь между собой (Таббо был самую малость против идти в Яму, чем бы это ни было), было довольно прохладно: ветер задувал под тонкий, вообще-то, свитер, трепал волосы и морозил все лицо. И если шапку ему дали, то со всем остальным пришлось смириться, пока они не вышли на какую-то поляну, где… просто не было снега. Точнее, он был, но очень резко заканчивался. Словно ножом отрезали кусок и убрали. Это было чертовски странно, знаете ли. Противоестественно, даже. Но его спутники не обратили на это внимания, буквально на ходу снимая куртки и сворачивая их в рулоны, так что Уилбур со своим «пиздец это странно» остался один. (может быть, ему даже стало плохо в начале — слишком резкая смена температуры ощущалась буквально физически) Но, по факту, они достаточно быстро дошли до какого-то жилого места, похожего на поселок или даже маленький городок, где люди (и не совсем люди) ходили по очаровательным улочкам, похожим на какие-то фэнтезийные проулки. С этими ухоженными каменными домиками, лужайками и одинаково одетыми жителями, это все действительно было очень похоже на локацию в игре, а не на что-то настоящее. Словно симуляция. Идти им, к сожалению, нужно было через это место. Ощущалось оно как-то неприятно, если честно. Потерянные лица, одинаковый внешний вид… Как под копирку. И это даже пугало. Они смотрели на путников глазами дохлых рыб, слишком долго глядя вслед. (как по кладбищу идут) Уил тряхнул головой и потянулся к глокам, которых не оказалось на месте. Все еще. Все же, с их потерей был сложно смириться — они были любимыми. И, в общем-то, единственными, что он в последнее время приучился всегда брать с собой. (ладно, он давно научился не привязываться к вещам, так что… ну, могло быть и хуже) (а действительно ли было бы хуже, если бы он не выжил?) Несмотря на приятную погоду (солнышко, теплый ветерок, птички), было заметно, что здесь, среди этих потерянных людей с мертвыми глазами, и Таббо, и Томми — им обоим тоже было не очень приятно в этом месте, они шли впереди него, едва ли не срываясь с быстрого шага на бег. Чехол от гитары при ходьбе мерно постукивал по спине. Вещей там осталось уже меньше, чем было, когда он только приехал — и это вызывало грустную, но понимающую улыбку. (потому что нельзя привязываться к вещам. к людям тоже нельзя, но тут уже как вышло) — У меня все еще мурашки от этого места, — признался Таббо, когда они прошли это пугающее поселение, выходя на извилистую дорожку. Дальше были высокие горы, начинающиеся тоже как-то слишком резко. Уил ничего не имел против, но это место явно как-то нарушало природные законы. — Блядь, согласен. Стремное оно, — поморщился Том, щелкая пальцами. — Мне их даже жаль как-то. — А что с ними? На мгновение повисла пауза. Таббо потер рукой шею, поправляя одновременно с этим ворот зеленой рубашки. — Я так понимаю, ты в курсе про Яйцо, да? — спросил он. Парень кивнул, припоминая что-то такое. — Ну так вот, эти люди — пострадавшие от него. Из них искусственно извлекали эти лианы, но что-то пошло не так, задели что-то лишнее… В общем, они не совсем живые. И не совсем самостоятельные. Страшно звучит, но по факту — они сейчас проживают один и тот же день своей старой жизни. Ежедневно делают одни и те же вещи. Таббо поморщился. — После наблюдений, было решено оставить их. Они справляются с тем, чтобы самостоятельно себя обеспечить, хотя иногда мы и помогаем. — В смысле «извлекали лианы»? Как паразитов из ужастиков- А, стой, не хочу это знать, — Уил махнул рукой, оглядываясь — они подозрительно быстро дошли до тех самых скал. — И вообще, куда мы сейчас идем? — К Блэйду, — жестко произнес Томми. — Надо отчитаться — — … и получить пизды за самоуправство… — … и подумать, что делать дальше, — закончил он, недовольно глядя на слишком независимо выглядящего Таббо. — И пизды получить, но за правое же дело! И вообще, я привел нового союзника, а нам они очень нужны. Его друг закатил глаза. (Уилу нужно искать Джорджа, потому что они остались поодиночке) — Мы собираемся свергнуть Бога! — решительно ухмыляется Томми, на ходу поворачиваясь к нему. — И любая помощь нам будет очень кстати! Типа, ты видел то, что произошло с этими людьми? И как думаешь, кто помог им, хотя бы так? Кто избавит от лоз? (нужно искать Джорджа-) — Это были умники, Уил! Это были Таббо и Понк, который сам страдал от лоз, но помогал. А Богу было плевать. И его протеже тоже плевать на нас! Они хотят слепого подчинения, но не дают ничего взамен. Это ли не пиздец? (но раз уж тут такая ситуация…) — Мы свергнем Дрима также, как свергли Шлатта! Потому что это наш СМП, и мы здесь живем, а не они! (… как тут пройти мимо?) — Мне нравится твой настрой! — заговорчески ухмыльнулся парень, опуская руку на чужое плечо. — Где к вам можно записаться? Я умею делать обалденную взрывчатку! Таббо позади них что-то невразумительно простонал, приложив ладонь ко лбу. Но Уил этого не видел, перед ним сейчас был только радостный и решительный Том, который от его заявления пришел в полный восторг, впрочем, быстро меняя свое поведение на что-то из серии «конечно же ты к нам присоединишься, у тебя выбора изначально не было, придурок». Какой же ребенок. Он, помнится, так же начинал, (он переехал к дяде, но дядя вскоре покончил с собой)* После этого разговор потек в более веселое русло — Томми рассказывал много всего из жизни, задорно комментируя каждую из них, Таббо что-то дополнял, а Уил был простым слушателем, которому доверились. Потому что он делает обалденную взрывчатку, знает многое о наркотиках (которые здесь запрещены, какого хрена) и не побоялся пойти с пулями на местного тираничного Бога. (он просто ненадолго задержится здесь, и все)

***

Ямой, как он понял, на самом деле был глубокий каньон, скрытый толстым слоем камня наверху и дополнительно подпертый толстыми балками там же вверху. На его стенах, на разных уровнях, разной высоте, были установлены дорожки из досок с забором, чтобы никто случайно не упал, и по ним ходили люди и не-совсем-люди. Среди них были и личности в простой, словно повседневной одежде, а были и с какими-то знаками отличия, в накидках с глубокими капюшонами, и, если честно, они выглядели, словно служители какого-то культа Ктулху. … почему он вообще подумал об этом? — Еще раз, к кому конкретно мы идем? Таббо поморщился — рука дернулась провести по шрамам, но он сдержался, вместо этого пихнув Томми локтем. Он закатил глаза. — Мы идем к Блэйду. — А это? … — Это мой брат! — Это Бог Крови. Томми и Таббо говорят одновременно, а после более высокий поворачивается к другу. Их процессия останавливается, из-за чего они ловят несколько вопросительных взглядов от мимо проходящих — они были намного более приятными для восприятия, чем в той деревне. Может быть, потому что эти разумные не выглядели, словно их забыли в гроб положить. (с этим синим пятном на свитере так выглядел он сам) — Таббс, — произносит Том, доверчиво заглядывая в глаза другу, — все будет хорошо. Я знаю, что вы расстались не очень хорошо… Ладно, вы расстались пиздец как херово, будем честны! — он фыркает, но продолжает ободряюще улыбаться. — Но ты — часть моей семьи, и он ничего тебе не сделает. Я же рядом! И у меня с собой взрывное зелье урона, хэй! — Ты-таки взял его, — с легким негодующим вздохом протянул Таббо, и задумался, прикрыв глаза, а после боднул друга головой в грудь. — Еще бы он меня тронул, у меня найдутся те, кто нажмет красную кнопку и наведет ракеты за меня. И говорит он это так, что можно подумать, тот просто шутливо угрожает. Но Том похлопывает его по спине, а некоторые проходящие рядом незнакомцы пятятся от них. Может быть, это не так уж и нереально. Подумаешь, ядерка у подростка. — Я бы и не стал на тебя нападать здесь, Таббо, — произнес кто-то прямо над ухом у Уила, отчего он дернулся и с разворота ударил незнакомца с ноги в бок, даже не отдавая себе до конца отчет в том, что он делает. Но его почти сразу повалили на землю, приставив блеснувшее лезвие меча из странной стали к шее. — Блэйд, стой! Он за нас! Этот самый Блэйд выглядел, как очень большой антропоморфный кабан, с недоверчивой мордой продолжающий стоять над ним. Таких, насколько знал Уил, временами рисуют за большие деньги на фураффинити. И не только там — то, что склонилось над ним, имело угрожающе широкие плечи, и, честно, подобных шкафов он видел только у Ники в манге, но никак не в жизни. В общем, впечатление на него произвели. И размером, и расой (или биологическим видом?), и тем, как ловко существо, не имеющее человеческих пальцев, но с копытцами, убрало меч в ножны, подняло его на ноги и растрепало светлые волосы Томми, на что тот недовольно (явно притворяется; кто-нибудь скажет ему, что он палится?) отошел к Таббо, который старался держаться от Блэйда подальше, недоверчиво сверля его светлыми глазами. Он бы и сам держался дальше, если бы не был так восхищен чужой ловкостью вкупе с габаритами.

***

Вряд ли он мог бы сказать, что сейчас он мандражировал, потому что это не было правдой. Он был спокоен, но вдобавок к этому в некотором предвкушении от того, что он собирался сделать. Революция не рождается только из наличия оружия и свободных рук. Она должна поселиться в сердцах народа, пустить свои корни. Тогда есть шанс на успех — и он неплох. И он собирается помочь с этим. Это не будет сложно — разведка Блэйда работает достаточно хорошо, чтобы знать, что от Правителя в соседний городок прибудет человек, который прочтет очередные нововведения в законе, которые приняли только «сверху», не спросив людей. В Яме с этим ничего не сделали — не знали, какую выгоду можно извлечь из всего этого. Уил знал. И мог помочь. — Не слушайте сброд, кричащий о революции, в сердцах их ваших интересов нет! Томми рядом с ним нехорошо ухмыльнулся, и Таббо, который мог бы его остановить, оставил их из-за каких-то дел. — Хаос и кровопролитие — не решение. Вокруг них сейчас — толпа, недовольная не то словами, не то тем, что им обязательно было присутствовать здесь, вместо занятия чем-то более полезным. — Они ведут опасную игру. Я буду молить короля, чтобы он проявил к вам снисхождение. Он видит — сейчас рядом с говорившим на сцене мужчиной не было никого, кто мог бы его защитить. — Позор, позор… И он залезает на сцену под одобрительные слова Томми, надеясь, что сможет сделать то, что задумал, до того, как стража вернется. В конце концов… — Да мой пёс и то красноречивее тебя!* … перед публикой нельзя выступать с такой скучной и правильной речью. Особенно если знаешь, что одно «неправильное» слово — и вспыхнет восстание. Даже если внешне кажется, что люди спокойны. (Контролировать двоих становится сложнее… Этот призрак всегда меня раздражал)