Обманщик

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Девушка стояла в черном дорогом платье посреди кладбища. Руки в кружевных перчатках никак не могли замереть, как будто не знали, что им делать. Тонкие пальцы с цветным красным маникюром видным сквозь кружево то приплетались, сжимали друг друга, то разжимались, чтобы обхватить локти худой девушки. Черная вуаль не могла скрыть пышных кудрей цвета мадженты, что падали на ее плечо, но скрывали ее глаза. Неосознанно поджатые красные губы выдавали беспокойство девушки. Пенелопа поежилась, когда не по-летнему холодный ветер встрепенул ее волосы, но осталась стоять. Она никогда не знала, как себя вести тут. Есть ли смысл заговаривать, если не услышишь ответ? Если смысл приходить, если никогда не узнаешь, тут ли она еще? Тем не менее, повинуясь чувству тоски, она опустилась на колени. Закрыла глаза. Рукой коснулась холодного камня, попыталась навязать себе чувство мягкого, нежного, самого ласкового касания к своим волосам, чувство защищенности, родной запах… Губы прошептали слово, которым она давно ни к кому не обращалась. «Мама». Она не знает, придумала ли она себе правдоподобную иллюзию или действительно вспоминает то, чего ее лишили. Пальцы отпрянули от холодного камня и сжали подол платья. Девушка согнулась. Из далека, это выглядело, как выражение почтения к умершему родителю, действительности, она прятала подступающие горячие слезы. Она давно запретила себе плакать. Слезы мешали думать, и давали чувство собственной неуместности. Она не может плакать, она Эккарт, ей не положено. Она не любила приходить на кладбище. Приходилось надевать эту дурацкую вуаль, чтобы никто из слуг не увидел ее красные глаза. В карете приходилось прилагать немалые усилия, чтобы можно было списать ее шмыганья носом на холодный ветер перед Ивонн. Отец каждый раз говорит ей, что боль проходит со временем. Пенелопа никогда ему не перечит тем, что, по ее мнению, ее просто учатся не замечать. Она надеется, что когда-нибудь она разучится плакать, и когда она будет смотреть на это мраморное надгробие, которое ее мать никогда бы не смогла себе позволить, даже если бы работала на него всю жизнь, на глаза не навернуться слезы, и у нее просто будет тяжелый взгляд. Такой же как у ее отца, когда он смотрит на портрет своей жены. Глубоко вздохнув, девушка встает и поправляет принесенные желтые тюльпаны – мамины любимые цветы. На языке цветов они означают желание дарить радость и заботу любимым. Кажется, она говорила ей об этом, когда приходила сюда в первый раз. Она уже давно как ничего ей не рассказывает. Резкими движениями она смахивает землю с юбки. Она слышит чьи-то шаги. – Пенни! Поехали уже домой, мы так никуда не успеем! – юная герцогиня скакала по камням, которыми был выложен подход к могиле. Ивонна никогда не могла усидеть дома, ей все время куда-то было надо. Если кто-то из Эккартов куда-то направлялся, она всегда напрашивалась поехать с ними. В основном, ей потакали. Вот и сегодня, когда она попросилась поехать с Пенелопой, та не нашла сил ей отказать. Пришлось делать крюк, и в начале отдать почтение герцогине, похороненной в отведенной для дворян секции кладбища. Оставив Ивонну там, она пошла на территорию, выделенную слугам Эккартов. Ивонне, по сути, не знавшей мать, эти поездки давались необычайно легко. Для нее это выглядело больше формальностью. Она предпочитала выполнять свой дочерний долг в компании Пенелопы, Деррик и даже Рейнольд задерживались у могилы матери намного дольше ее терпения. Пенелопа почти ей завидовала, но всегда одергивала себя за такие мысли, и всегда легко поддавалась ее предложению возвращаться в резиденцию герцога. Как и в этот раз. – Хорошо. Путь до кареты они проделали под веселое лепетание Ивонны, предвкушающей чаепитие графини Доротеи. Пенелопа молчала. Ей она никогда не нравилась. Она слишком накручивала себя и всех вокруг, и устраивала столько чайных вечеров, что Пенелопа всерьез задавалась вопросом, не течет ли по ее венам чай вместо крови? Столько стараний, чтобы убедить всех, что она светская львица, которой известно все и подвластно светское общество, что это смешно. И все для того, чтобы доказать свою полезность мужу. Пенелопа поморщилась, думая об этом. Она никогда не выйдет замуж. Все мужчины такие требовательные и противные… Кроме ее отца, разумеется. Он никогда не заставит ее, бегать у него на побегушках, как заставляют Доротею. Отца, судя по отсутствию у нее жениха, такая позиция устраивала. Пожалуй, отбивая ухажеров Ивонны, он составил печальное мнение обо всех неженатых джентльменах столицы. У Ивонны так же до сих пор не было жениха. Хотя предложениями о браке исправно топили камин в кабинете отца с момента ее дебюта в 13. А вот Деррику и Рейнольду подыскать невест стоило, может хоть они вобьют в их голову немного здравого смысла, хотя Пенелопа сомневалась, что она видела в столице хоть одну девушку, способную на это…

♡♡♡

Добравшись до поместья, они поспешили наверх. Если они действительно собирались пойти на чаепитие, им нужно сменить платья, а значит и аксессуары – перчатки, украшения – обувь, прическу и макияж. Все это еще и занимало кучу времени и сил. Более того, Пенелопа совершенно не собиралась ехать к графине на пустой желудок, она усвоила урок. Когда-то она наивно полагала, что печать на документах об ее статусе дворянки и новой фамилии все изменит. И тогда, когда на ее, можно сказать, социальном дебюте, на чаепитии леди Доротеи, она вылила ей на голову свой ужасный на вкус чай, Пенелопа, считая себя равной ей, не церемонясь, врезала ей по лицу, как учила ее Сьюзи. Это был просто скандал. И самый незабываемый дебют, который только мог быть. Своей вины Пенелопа абсолютно не признавала. К ее удивлению правой ее не считали, зато считали рыдающую Доротею достойной жалости. Когда к обзывательствам других леди, окруживших леди Доротею, присоединились оскорбления и упреки взрослых, ею одолел страх. Она могла быть равной Доротее, но точно не взрослым. Спасла ситуацию Ивонна, которая сумела переплакать Доротею. Все же слезы признанной герцогини были сильнее слез будущей графини. Приехав домой, они сразу же штурмом взяли офис герцога, никак не ожидавшего столь быстрого возвращения дочерей. Пенелопа обрисовала ситуацию, как она ее видела. Росшая на улицах, она как никто другой понимала, что когда тобою недоволен дворянин, то следует быстро извиниться и скрыться с глаз долой. Однако, по словам самого отца она теперь тоже дворянка, и убегать было бы позором. Пенелопа понимает Доротею, если бы какая-то девчонка пришла к ней на район, она бы ей этого не спустила. Понятие иерархии, в отличие от самого слова, ей было очень даже понятно. Причина ее поступка – то, что ее привела Иви, а значит, она была там по правилам. На нее напали первой, проявив неуважение к Ивонн. И именно это она не спустила ей с рук. А еще чай был невкусным, они все глупыми и страшными, а их платья некрасивыми. И вообще, она больше не хочет никуда выходить из поместья. Им с Ивонной и вдвоем хорошо. С последним Ивонна была не согласна, ей всегда было интересно, как живут другие люди. Она любила разговаривать со слугами и задавать очень много вопросов всем вокруг. Из-за этого у них завязался небольшой спор о том, стоит ли им ездить куда-то или нет. Герцог слушал эту немного пламенную, но сбивчивую детскую речь Пенелопы и выглядел несколько озадаченно. Он попеременно смотрел то на сжавшую кулаки Пенелопу, то на кивающую ей Ивонну. Когда же у них завязался спор о дальнейшей социальной жизни, он смотрел в свою чашку чая, как будто хотел увидеть правильное решение в отражении. Не то, чтобы он ожидал, что все пройдет гладко, но драку он точно не предвидел. Он посмотрел на висящий над камином портрет жены. Могла бы она справиться с детьми лучше, чем он? К великому счастью Пенелопы, не заставил ее извиняться. Однако, она четко видела, что он был недоволен. Пытаясь как-то загладить свою вину, она подсела к нему, обхватила низ его рукава и прижалась лицом к его предплечью. Мама всегда сравнивала ее с маленькой кошечкой и находила ее очаровательной. Она надеялась, что она сможет поднять ему настроение. Рука отца мягко легла на ее макушку. Пенелопа зажмурилась от нежного прикосновения и прижалась к нему сильнее. Герцог слабо улыбнулся, гладя свою приемную дочь по голове, и сказал, что, возможно, ему придется просить маркизу быть их шапероном. Ивонна приобняла его с другой стороны.

♡♡♡

Девушки быстро спускались по центральной лестнице. Их уже ждала карета, а опаздывать больше чем на час было совершенно некрасиво, даже для членов герцогской семьи. Пенелопа уже была недовольна тем, что она вообще туда едет, так еще они и опаздывают из-за того, что Ивонна опять чем-то увлеклась вместо того, чтобы быстро собраться, поэтому когда она увидела своего младшего брата, она не смогла сдержаться и раздраженно шикнула. Когда она прошла мимо него, он смерил ее взглядом. Она ответила ему тем же, прежде чем резко отвернуться и сделать гордый вид. Они с Рейнольдом совершенно не ладили. Однажды Рейнольд пытался подставить Пенелопу, сказав отцу, что она украла у него брошь. Тогда Пенелопу спасло только то, что за нее вступилась Иви, сначала сказав, что она этого не делала, а потом заплакав так громко, что, наверное, у всех в поместье еще неделю болели голова и уши. Рейнольд тогда получил нагоняй от отца и парное «ненавижу» и «больше никогда не буду с тобой играть» от сестер. Их отношения с тех пор не имели ни единого шанса на улучшение. По крайней мере, он больше не пытался ее подставить. Так явно. Рейнольд перебросился парой слов с Ивонн, и затем она присоединилась к Пенелопе в карете. Приемная дочь семьи Эккарт глубоко вздохнула, сжимая пальцы на своем веере – к сожалению, единственному ее щиту на этом чаепитии – и мысленно готовясь к новой битве за свое место в высшем обществе, рядом со своей любимой сестрой.

♡♡♡

Пенелопа выпрямилась из реверанса императорской семье. Когда она была маленькой, она думала, что, если встанет у стен, где ее не особо видно, она может никому не кланяться. К сожалению, ни одна тень не спасет ее от неодобрительного взгляда дворян, которые, даже когда она слышит их шушуканья, называют ее дворняжкой семьи Эккарт. Нашли к чему придраться к герцогской семье. Она лениво обмахнулась веером, провожая взглядом фигуры королевы и второго принца. Когда она была простолюдинкой, у нее были большие ожидания от императорской семьи, она по-детски боялась ослепнуть увидев их. Это вызвало ухмылку. Все они такие же люди, как и все. Иногда мелочные, иногда благородные. Просто богатые и могут позволить себе носить больше драгоценностей и одежду покрасивее. Не хватало в них, величественности, что ли? Ее отец вызывал у нее много больше трепета и почтения, чем они. Как вообще можно сравнивать ледяные глаза отца и его властный низкий голос, когда он отдавал приказы, и женщину, с пером в волосах? Ну вздор. Самое ужасное то, что она не может уйти, а зал кишит всеми дворянками, что есть в природе. Ведь сегодня на балу будет как второй, так и первый принц. Пенелопа ожидала взрыва, а остальные леди, включая любопытную Иви, хотели посмотреть на обоих принцев. Пенелопа может уйти только после того, как недавно вернувшийся с войны кронпринц произнесет речь о важности их очередной победы, покажет всем, какой он классный и молодец, и что ему надо дать медаль, почести, а еще лучше сразу трон и вообще, зачем Пенелопе на все это ходить, если она и так понимает, что произойдет? Ей так не хочется снова видеть лицо Доротеи и ее свиты. Вот что за маниакальное желание у Доротеи ей поднасрать? Ну вот надо было ей опять с ней скандалить на чаепитии, когда сама каждый раз ее приглашает? Естественно, что она просто идет в комплекте с Ивонн, которую мечтают получить в невестке все знатные дома империи, но надо же иметь хоть какое-то подобие приличия. Ну пора ей уже смириться с мыслью, что никогда она не превзойдет ее статус герцогини. Для этого ей надо было бы либо выйти замуж за одного из ее братьев, что, она должна была признать, было бы слишком огромной жертвой для такой глупости, либо за одного из принцев. Почему в итоге она была помолвлена с этим непонятным типом, который вечно крутился у ее отца, ей было не понятно. Учитывая, что ее семья крутилась на подсосе у королевы, это было бы вполне реально, если бы она правильно сыграла свои карты. Почему, кстати, ни один из принцев до сих не был обручен, было для нее загадкой. С ее братьями все понятно: Деррик – брезгующая зуда, а Рейнольд не думает ни о чем, кроме острых железяк, которыми можно калечить людей. С ними абсолютно все было понятно. Деррик станет новым герцогом, а Рейнольд будет шататься где-то в армии, ища острых ощущений и приключений на свой зад. А двум принцам, которые буквально хотели разделить высший свет, не иметь хотя бы невесту было странно. Дворяне почему-то считали свидетельство о браке самым надежным договором, несмотря на то, как легко выдавали замуж своих дочерей. Это лишь заставляет задуматься, что же такого хочет граф Эллен от своего зятя? Рассуждать об этом дальше ей помешала сама графиня. – Пенелопа, – графиня Доротея скрыла свою злобную ухмылку за веером. Пенелопу неимоверно выводило из себя, что она никогда не обращается к ней подобающим образом. Еще никогда ее титул и фамилия не было произнесены из ее уст в ее сторону. Обращение было, как к простолюдинке, но представлялась, как простое опущение формальностей между двумя тесно знакомыми юными леди. – Вечер, – не только Пенелопа отказывалась выражать ей почести, но и не стала желать стандартного доброго вечера, явно вкладывая в это посыл, что из-за нее он перестал быть добрым. – Ах, наверное, вы очень взволнованы? Все-таки вы единственная леди, никогда не видевшая его Высочество Кронпринца? – как Пенелопа ненавидит ее тяжелые духи, которая она еще и во все стороны своим веером размахивает. – Нисколько, — Ну это не совсем правда. В то время как Ивонна была просто искренне любопытной и открытой для всего, Пенелопа обладала лисьим любопытством, как однажды выразился ее отец. Мельком пробежаться глазами по документам на столе у отца во время ежедневного чаепития в его офисе, пока он отвлекся на Ивонну, было делом святым. Как и прочитать все газеты от высокопробных отцовских до откровенного уличного ширпотреба. Ей нужно было воочию рассмотреть такую значимую фигуру, как наследный принц, и составить о нем какое-то свое интуитивное впечатление. Она считала, что у нее хорошая чуйка на людей, а Ивонн постоянно с нее смеялась, что ей всегда надо было посмотреть на человека, прежде чем составить о нем свое мнение, и никакие слова не могли ее убедить. – Насколько мне известно, вы тоже не видели его Высочество с тех пор, как он в юном возрасте уехал на границу, нет? Я все понимаю, но не поздновато ли вам засматриваться? Доротея скривилась. Ах, как Пенелопа любить ее бить по больному. Графиня хотела ей что-то ответить и уже было открыла рот, как раздался призыв, склониться перед кронпринцем империи Иока. Нехотя обе женщины направили взгляды в пол и присели в реверансе. Шаги мужчины были отчетливы слышны. Пенелопа разобрала, что походка была властной и четкой, что и ожидалось от военного. Он не прошел вальяжно или размеренно, а целеустремленно к месту, где ему было положено быть по праву рождения. Пенелопа не могла позволить себе посмотреть, не когда Доротея рядом и может уличить ее. – Можете встать, – голос тоже был низким и властным. Даже более глубоким, чем у отца. По телу Пенелопы пробежались мурашки. Ей необычайно сильно хотелось посмотреть на его обладателя. И она это сделает, позже. А сейчас ей надо выдержать взгляд Доротеи.

♡♡♡

Как Пенелопа ни старалась, речь она восприняла только урывками. Близость Доротеи не позволяла ей сосредоточиться на чем-то кроме потенциальной угрозы. Сразу же после речи Доротею позвал ее отец и увел выразить почтение королеве. Пенелопа глазами искала незнакомое ей лицо, и даже встала на цыпочки, благо платье позволяло ей немного это скрыть. Но кронпринц уже ушел в круги своей свиты и был недоступен ее взгляду. Его трон был пустым, и Пенелопа решила задержаться только для того, чтобы чуть позже увидеть его там. К ее неудаче она увидела возвращающуюся к ней графиню до кронпринца. Увидев опасно поблескивающее вино в ее бокале, она решила ретироваться, чтобы спасти свое излюбленное зеленое платье. Дворяне еще не начали танцевать, пока просто наслаждаясь фуршетом и обсуждая новости и речь в своих кругах. Петляя между ними, Пенелопа заметила неизменно большой круг почитателей, собравшихся вокруг ее сестры. Ивонн не выглядела недовольной, а просто искренне интересовалась, как у них дела. Убедившись, что ее вмешательства не требуется, она пошла к выходу из зала. Да, немного не красиво, но не будет же Доротея открыто преследовать ее через центр зала? – Леди Пенелопа, – перед ней выскочила дочь барона, которую она быстро признала как шестерку Доротеи, – Прекрасный вечер, не находите? – Не нахожу, – Пенелопа грубо отошла в сторону, намереваясь выскочить из зала. – Ах! – сзади она слышит грохот. Дочь барона упала на пол. На глазах у нее слезы и из-за громкого звука, все взгляды направлены на них. Пенелопа щурится. Актриса. Выигрывает время главной примадонне этого театра. И вправду, Пенелопа слышит звук каблуков по мраморному полу. – Ах, Мелоди! Ты не ушиблась? – сердобольная графиня подлетает к своей подруге и ее бокал вина по инерции летит дальше. Пенелопа реагирует быстро. Она резко отступает и подбрасывает внешней стороной стопы бокал вверх и ловит его в руку. Повисает тишина. Графиня и баронесса смотрят на нее круглыми глазами. Пенелопа ухмыляется, иногда ее детские уличные забавы оказываются полезны. – Я думаю, – Пенелопа ставит ограненный золотом бокал прямо графине на голову, – вам обеим стоит меньше пить. А после этого разворачивается на пятках и выходит из зала.

♡♡♡

– Седрик. – Да, Ваше Высочество? – помощник кронпринца наклонился к сидящему на троне мужчине, который ленивым взглядом обводил бальный зал и пил вино из украшенного золотом бокала. – Кто эта леди? Наследник виконта осмотрел зал. Он лишь чуть лучше своего друга знал столицу и ее общество, ведь всегда отбывал на передовую вместе с кронпринцем. Тем не менее, в отличие от него, ему было дозволено приезжать в нее чаще, и большинство его визитов сводилось к представительству интересов кронпринца. Как он ни старался, знать все хитросплетения у него не было возможности из-за того, что он не являлся постоянным резидентом столицы, но ключевых фигур он все же знал. Однако, какая же леди смогла обратить на себя его взор? Раньше его Высочество никогда не обращал на леди должного внимания. Этот неожиданный вопрос поставил Седрика в тупик. Он знал лица всех императорских советников, глав фракций: его, его брата и тех, кто до сих умудрился сохранить нейтралитет, верховных судей, королевских стражников. Но на леди он и сам не обращал должного внимания, ведь Каллисто наотрез отказывался искать себе пару для помолвки, несмотря на подталкивания его сторонников-дворян к своим дочерям и слезные уговоры его няни, которая хотела, чтобы у него появилась уже наконец своя семья. Неужели пришло время, и ему пора искать информацию на всех дворянок? Каллисто щёлкнул языком, но все же уточнил, – Та, что с розовыми волосами. Взор его помощника сразу же метнулся к прекрасной леди, находящейся в окружении других дворян. – А, – Седрик просиял, он знает имя этой леди, кто же не знает? Слава богу, это она, а не кто-то еще. Показывать свою некомпетентность в делах столицы сейчас, когда его Высочество раздражен недавней встречей с семьей, было себе дороже. – Это леди Ивонна Эккарт. Единственная дочь герцога Эккарта.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡