Русские назад не принимаются

День начался суматошно. Молли Уизли подгоняла своих детей и бормотала, что мы не успеваем. По дороге на вокзал я думал о своих странных снах и потирал ноющий шрам, который снова покраснел. Выслушав наставления Грюма, Люпина и мистера и миссис Уизли, мы попрощались с ними, Тонкс и Сириусом. — Он не должен был нас провожать, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Да ладно тебе, — возразил ей Рон. — Он и так долго сидел дома. — Так, ребята, — хлопнул в ладоши Фред, — мы к Ли, так что не теряйте. — И они с Джорджем и напросившейся к ним Джинни двинулись по коридору направо. В поисках купе мы пошли в противоположном направлении, заглядывая сквозь окошки в дверях и ловя любопытные взгляды в ответ. В голове сам собой возник неприятный вопрос: те, кто сейчас глазеют и перешептываются, верят мне или газетчикам? Через несколько вагонов мы, наконец, нашли пустое купе и с облегчением разместились там. — Рон, ты не забыл, что нам нужно будет обойти первокурсников? — Гермиона отвлеклась от записей в блокноте и строго посмотрела на друга. — Конечно, я помню… В проходе возникли физиономии слизеринцев: Малфоя и двух его дружков-громил. — Поттер, где же твоя охрана? Я вообще удивлён, что тебя ещё не упекли в Азкабан! Я даже успел забыть этот уничтожительный тон. Видимо, Малфой-старший сообщил своему отпрыску о судебном разбирательстве надо мной. — Не дождёшься, хорёк, — сердито воскликнул Рон и подскочил с места, сжимая кулаки. — На твоём месте, Уизел, я бы вёл себя повежливее, а то я могу и баллы снять — Малфой указал пальцем на значок старосты и с усмешкой повернулся ко мне. — А ты чего молчишь? Сказать нечего? Я задумчиво посмотрел в его глаза. Я искал там уже привычное презрение и злобу, но нашёл лишь насмешку. Это новый, более взрослый взгляд, которого раньше не было. Но так ли это удивительно? Я видел его отца в рядах Пожирателей Смерти, но особой радости от возрождения Волдеморта среди них не заметил, скорее страх. Что же такого произошло этим летом, что вызвало такие изменения? — Ты язык проглотил? — Малфой с сомнением на меня смотрел. — Вали отсюда, пока твоя холёная рожа ещё цела, — мой друг угрожающе качнулся вперёд, то был остановлен рукой Гермионы, которая не хотела устраивать разборки в первый же день. — К твоему сведенью, ты не сможешь снять с него баллы, — я наконец-то подал голос и, видя непонимающий взгляд своего недруга, пояснил. — Рон тоже староста. Блондин окинул его этим новым насмешливым взглядом. — Я уже сочувствую будущим первокурсникам Гриффиндора. И чем думала ваш декан, назначая на эту роль Уизли? Что ж, Кребб, Гойл, пошли отсюда. Нам здесь больше нечего делать, — и, напоследок неожиданно мне кивнув, Малфой удалился. — И что это было? — Рон плюхнулся на сиденье. — Без понятия, — я пожал плечами. — Видимо, кое-кто решил, что драка в поезде не пойдёт на пользу его репутации. Я отвернулся к окну, обдумывая поведение слизеринца и ситуацию вцелом. Надо сказать, раньше за ним не замечались такие проявления… адекватности? Наверное. Может ли быть так, что он пришёл сюда только для поддержания статуса богатенького засранца? Или он действительно получает удовольствие от унижения других людей? Это было бы объяснимо, но никакого злорадства или удовлетворения от оскорблений в его глазах я не заметил. Только сильную усталость. Уж не из-за Волдеморта ли это? Ведь возможен же такой вариант. Нет, никакой симпатии я к нему испытывать не стал, не подумайте. Я прекрасно помню все гадости, которые он совершал по отношению к нам, все издевательские слова, которые были отпущены в наш адрес. Просто где-то во мне загорелась маленькая искра интереса, вызванная таким непривычным поведением. — Рон, ты же помнишь, что нам нужно сделать? — Гермиона пристально уставилась на друга, который заметно погрустнел. — Конечно, — он скривился и пробубнил. — А вот к нам перед первым курсом никто не заходил. Они вышли из купе. Из моей груди невольно вырвался облегчённый выдох: я, конечно, люблю своих друзей, но порой они бывают невыносимыми. Рон снова стал бы громко рассуждать о том, кто выиграет в слудующем чемпионате по квиддичу или жаловаться на что-нибудь, а наша подруга заставила нас переписывать эссе в сотый раз и напоминала бы нам о правилах. Впрочем, этим нам ещё предстоит заняться. И если я не против, то Рон начнёт возмущаться, что с вероятностью в девяносто процентов перерастет в спор с применением подзатыльников со стороны Герм. Интересно, есть ли у меня возможность сбежать на это время отсюда? Я потёр шрам и достал учебник по зельеварению. Наверное, Снейп в этом году будет зверствовать пуще обычного. Я с середины четвёртого курса хотел восполнить пробелы в знаниях: поиск решения проблемы нахождения часа под водой привели меня к жаброслям и мне стало интересно, есть ли специальное зелье для этого. Оказывается, такое действительно существует, но сварить ко второму испытанию его я бы не успел, да и не думаю, что у меня бы получилось, так как нужные знания на тот момент у меня отсутствовали. На какое-то время я об это даже забыл, пока летом я не отправился за вещами к школе. Там-то я и вспомнил о своём интересе и решил приобрести несколько несложных исследований и пособий по варке зелий, таких, чтобы я понял, про что там написано. Это меня сильно увлекло, да и не то, что пробелы, некоторые пропасти в знаниях я умудрился если и не перекрыть, то точно уменьшить в разы. Друзья на мои потуги отреагировали довольно странно: Гермиона сказала что-то вроде: «Ну хоть кто-то.», а Рон обозвал «предателем рода бунтарей». Интересно, а Снейп заметит мой прогресс? Не то, чтобы меня это сильно волновало, но всё же… может издеваться меньше будет. Кстати, о нём. Я наткнулся на статью, где говорилось, что он самый молодой Мастер зельеварения за последнюю сотню лет и на его счету несколько десятков новых разработок и модернизаций различных составов. Оказывается, это действительно круто. Это нисколько не смягчило острые углы наших с ним взаимоотношений и его премерзкий характер, но позволило проникнуться к нему каким-то… уважением? Наверное. Я ведь даже представить не могу, чтобы я стал в двадцать Мастером в чём-то, да к тому же ещё и прославился среди учёных, как это получилось у него. И если раньше я намеревался стать аврором, то после всех моих размышлений и событий в прошлом году я стал раздумывать о других вариантах. Например, профессия артефактора. Да, она не из простых и нужно знать необъятное количество информации, но это действительно интересно. Детально я в этом ещё не разбирался, но у меня ещё есть время на размышления. Примерно через полчаса, в течение которых я, так и не прочитав ни строчки, углубился в свои мысли, пришёл Рон и сказал, что Герм встретила старосту с Когтеврана и осталась с ней, а он решил тихо улизнуть. Минут двадцать мы лениво перебрасывались мнениями о тех или иных мётлах, пока дверь в купе не отъехала в сторону. На пороге стояла Гермиона, а чуть позади неё опирался на трость довольно высокий парень постарше нас. Мы с Роном переглянулись, и я подобрался. В глаза сразу бросились пара пепельных прядей в чёрных вьющихся волосах до плеч, несколько шрамов на открытых участках кожи и его одежда: чёрные берцы до середины голени, серые мешковатые брюки, черная даже с виду плотная рубашка и накинутая на плечи лёгкая серая куртка с чёрно-красной нашивкой в виде пентаграммы. Но больше всего внимание привлекали глаза. Глубокие синие глаза, во взгляде которых читалась небольшая напряжённость, интерес, а в глубине было что-то такое, что заставило меня тут же разорвать контакт с быстро бьющимся сердцем. Он представился хриплым голосом, от которого по спине пробежали мурашки. Мы с друзьями удивились: про магическое сообщество России слышно крайне мало, особенно в последнее время. После того, как я назвал своё имя, мы замерли, дожидаясь реакции парня. Я ожидал разной реакции: от восторженных воплей до объявления кровной вражды, но он не подал вида, что слышал это имя и пожал мою руку. У него она оказалась суховатая, с длинными пальцами и какая-то тонкая, словно этот человек — музыкант. Он сел рядом со мной и до меня донёсся запах старых книг, хвои, грозы и немного никотина. Рон с Гермионой ушли, а мы с Арлисом, как он себя назвал, разговорились. Он сказал мне такие вещи, от которых моя картина мира пошатнулась и треснула. После разговора я ушёл в себя, потому что здесь было от чего. Но лучше я об этом подумаю потом и наедине с собой. На выходе из купе мы столкнулись с девочкой с факультета воронов. Я её видел мельком пару раз. Эта встреча дала мне новую пищу для размышлений. Читать между строк, да? Знакомство вышло информативным и интересным. С ребятами было приятно и просто общаться, я бы даже сказал, что это можно назвать зарождающейся дружбой. — У вас действительно разрешена магия крови и некромантия?! — Я приложил над собой усилие, чтобы не вскочить и начать расхаживать по и так ограниченному пространству. — Ну да, а что не так? — Олег непонимающе на меня посмотрел и тут же схлопотал подзатыльник от единственной девушки в компании. — Ау, ты чего? — Меньше ушами хлопать надо было, — она невозмутимо распечатала ириску и закинула её себе в рот. — В Британии и Западной Европе вцелом бытует мнение, что некоторые тёмные и не очень виды магии приносят лишь муки и страдания честному люду, поэтому здесь они запрещены, — пояснил потирающему затылок парню Константин. — Что за чушь?! Там в Министерстве одни дебилы сидят, что ли? — Почему это? Совсем нет, — шаман покачал головой. — Это всё влияния господина Большая Борода. — Вы про директора Дамблдора? А он тут причём? — я нахмурился. — Ну, это он же Верховный чародей в Британии. Тем более, он ратовал за свет и мир во всём мире. Мы придерживаемся мнения, что под его влиянием Министерство пошло на такой риск, как запрет некоторых направлений магии, — Арлис говорил под согласные кивки товарищей. — Мы были очень удивлены этому моменту, когда прибыли в страну. Отвечая на твой вопрос вначале… это действительно так. Магия неделима. Глупо ограничивать её изучение. — Но почему тогда он так поступил? — А вот это уже вопрос не по адресу. Думаю, он хотел обезопасить людей после Первой Магической этого столетия, хотя, как по-мне, мера слишком радикальна и даже опасна, так как она подставляет магов с врождёнными способностями к этим направлениям. — Как же всё сложно… — я потёр переносицу. — Да, — Арлис гладил лежащего у него на коленях Ханна. — Жизнь вообще сложная штука. В купе на какое-то время воцарилось гнетущее молчание. Каждый ушёл в себя и размышлял о чём-то своём. — Вы на какой факультет хотите? — я решил прервать тишину. — А разве это не распределяющая шляпа решает? — на недоуменные взгляды компании Олег пожал плечами. — Что? Я пролистал Историю Хога. — Да, но… по-правде говоря, её можно уговорить, и с большой вероятностью она к вам прислушается, — я обвёл глазами ребят и хитро усмехнулся. — Меня она хотела сначала на Слизерин отправить. — Кстати, Гарри, — мягкая раскатистая «р» капитана команды заставила меня покрыться мурашками. — Не мог бы ты рассказать про факультеты и их взаимоотношения? Да и вообще про обстановку в школе. Книги — это, конечно, хорошо, но личный опыт незаменим. — Ну… профессор МакГонагалл говорила, что дети по факультетам распределяются из-за основных черт характера. На Гриффиндор попадают храбрые, на Слизерин — хитрые, на Когтевран — умные, а на Хаффлпафф — трудолюбивые. — Фигня какая-то, это даже звучит как чушь, — пробормотал Олег, за что получил угрожающий шепот и тычок под рёбра от Варвары. — Гриффиндор и Слизерин враждуют, а Когтевран и Хаффлпафф стараются не лезть в межфакультетские разборки, — кратко пояснил я и обратился к парню. — Почему чушь? Это древняя традиция. — Ну вот смотри, — он принялся яростно жестикулировать. — Гораздо логичнее было бы распределять детей по их способностям, их талантам. Или предметам, которые они хотят изучать. А на старших курсах делать упор на профессии, которую они хотят выбрать. При чём тут характер? — он поднял брови. — Древняя традиция, — я просто пожал плечами. — Такие вопросы нужно задавать не ребенку, а руководству школы, балда, — несмотря на немного обидные слова, тон девушки был нежным и мягким. Так разговаривают с очень близкими друзьями, с которыми знакомы так давно, что позволяете друг другу дружеские насмешки и подколки, которые ни в коем случае не были бы использованы с другими людьми. — Почему ребёнку? — я почувствовал, как мои брови сами ползут к переносице. — Мне пятнадцать, а не пять. И раз уж разговор зашёл о возрасте, сколько лет вам? — Нам по семнадцать, кроме Олега — ему шестнадцать. И не воспринимай «ребёнка» на свой счёт, это всего лишь выражение. — То есть, вы попадёте на седьмой курс? Всего на один год? — Нет, на пятый. Из-за войны нам пришлось прервать учёбу, теперь придётся восполнять пропущенное. В купе снова воцарилась тишина, прерываемая стуком колёс и мягким тарахтением Ханна. Он зажмурил глаза и выпускал когти в Арлиса, на коленях которого лежал. Парень отсутствующе перебирал тёмную шерсть низзла одной рукой и смотрел на проносящиеся вдали поля и леса. Эта однообразная картина вдруг очень увлекла Олега с Варей, а Константин решил заняться просмотром своих записей в блокноте, в котором он периодически что-то записывал. Я почувствовал себя здесь лишним и вдруг вспомнил про оставленных друзей, которых не предупредил об уходе. — Темнеет, — я поднялся на ноги. — Мы приедем примерно через час, поэтому мне нужно переодеться в школьную форму. Ещё увидимся. Когда я зашёл в своё купе, Рон и Гермиона встретили меня осуждающими взглядами. Я извиняюще развёл руками и сел на своё место, готовый выслушивать упрёки. — Гарри Поттер, почему ты снова заставляешь нас волноваться о тебе? Мы оставили тебя с незнакомым человеком, вернулись, а здесь нет ни его, ни тебя, — от возмущения голос Гермионы повысился, а волосы стали топорщиться так, что она стала похожа на взъерошенного воробья. — Да, друг, тот тип реально мрачный. Не удивлюсь, если он попадёт к слизням. И куда ты пропал? — Я ходил к Арлису, — я скрестил руки на груди и откинулся назад. Почему они меня отчитывают? — Познакомился с новенькими. А что? Друзья вздохнули с облегчением. — Гарри, просто из-за возрождения Неназываемого… мы волновались, что кто-то похитил тебя или что похуже. Мы не знали, куда ты ушёл. Почему ты не предупредил нас? — Вы ушли, а о записке я не подумал, — потеплевшим тоном ответил я и виновато пожал плечами. Уголки губ устремились вверх. Они не пытаются меня контролировать, они обо мне заботятся. — Простите. — Только ты не пропадай так больше. Подожди, ты сказал «с новенькими»?

***

В карете к нам присоединились преисполненная энтузиазмом Джинни и Невил с горшком в руках. — Луна нам сказала, что видела тебя с каким-то парнем, Гарри, кто это? — Один из учеников, переведённых из Колдотворца, — я скучающе пожал плечами и с наслаждением заметил нотки восторга в глазах рыжей бестии. — Мы с ним только сегодня познакомились. — А познакомишь меня? Пожалуйста, Гарри! — Конечно, если они не будут против. — А зачем тебе это? — Рон заинтересованно качнулся в сторону сестры. — А тебе самому не интересны техники их квиддичной команды? Ты же видел, как играют их загонщики и вратарь. — Воу, ладно, я понял, — мой друг со смехом поднял руки. — Они действительно здорово летают. Доехали без сюрпризов. От Джинни узнал, что та девушка, с которой мы столкнулись в коридоре, и есть Луна. Невил, всю дорогу проехавший молча, только иногда опасливо косился на своё растение в горшке. Он только потом рассказал причину своего настроения. Мы спорили о разных тактиках загонщиков и охотников, и я почти забыл о ноющем шраме. Приехали, когда совсем стемнело. Нас рассадили за столы деканы, и МакГонагалл ушла за первокурсниками. Гермиона вслух рассуждала про рабские условия домовиков и о каком-то ГАВНЭ, над которым мы все посмеивались, но так, чтобы не разозлить или обидеть подругу. В валившейся толпе детворы мы искали переведённых, но их там не было. Джинни возмутилась: — Это всё, конечно, хорошо, но где ученики Колдотворца? — она снова обвела взглядом детей, хотя в этом не было абсолютно никакой нужды: семнадцатилетние подростки были явно выше одиннадцатилеток. — Они же не могли… Её изречения прервали аплодисменты факультетов. Первокурсники начали распределение. — Они же не могли просто испариться, — Джинни раздражённо завершила фразу. Мы только пожали плечами, хотя и нас мучал тот же вопрос. Когда распределение было завершено, а хлопки ещё не совсем стихли, директор Дамблдор поднялся на ноги, но вместо обычной своей речи он произнёс следующее: — Я бы хотел поздравить сейчас всех с новым учебным годом, но в этом году наша школа пополнится не только первокурсниками. Возможно, вы слышали о русской школе магии — Колдотворце. К нам прибыли ученики оттуда для обмена опытом и знаниями. Поприветствуем их. Пространство заполнилось аплодисментами. Двери отворились.