It Started In a Taxi

15.09.2001 Пятница — особенный день. Сегодня все люди хотят как можно быстрее свалить с работы, чтобы посмотреть футбол и выпить пива в баре, у школьников начинается два дня безудержного веселья, семьи ездят на выходные к родителям, которые каждый раз дают им все больше банок с вареньем на зиму, а я сижу в белом кресле, пока мужчина напротив меня чиркает что-то в своём блокноте после каждого моего слова. — Мистер Уэй, ваше ментальное здоровье с каждым визитом ко мне все более нестабильное. Сейчас у вас, по большей части, преобладают обсессии, которые вы не можете контролировать, верно? — я кивнул головой, не понимая, к чему он клонит. — Дабы отвлечься от этих мыслей вы можете пройти арт-терапию (прим. Направление в психотерапии и психологической коррекции, основанное на применении для терапии искусства и творчества. В узком смысле слова, под арт-терапией обычно подразумевается терапия изобразительным творчеством, имеющая целью воздействие на психоэмоциональное состояние пациента). Это в вашей компетенции, насколько я помню из рассказов на первых сеансах, поэтому давайте совместим приятное с полезным, — черт с вами, думал я и ответил, выдохнув. — Конечно. Сколько с меня? — я достал из сумки чёрный кошелёк. — Тысяча долларов. И, Джерард, вы же помните, что в следующую пятницу оплата? — Разумеется. Всего хорошего. — Взаимно, — хохотнул психолог, после чего я вышел, аккуратно закрыв дверь. Блядский ливень. Льёт как из ведра. Протянув громкое «бляяяяя» я стал набирать номер такси. Оператор ответил, что машина приедет через пятнадцать минут. Найдя какое-то высокое дерево, очевидно, ожидая, что меня ебанёт молнией, я принялся ждать такси. Через некоторое время я получил уведомление. «Вишнёвый Ford уже ждёт вас» Я осмотрелся и остановил взгляд на машине, водитель которой нажал на гудок, дабы привлечь моё внимание. Я сел в машину. В салоне приятно пахло корицей и ещё чем-то, а из колонки тихо играла «Take On Me». Я был удивлён, но водитель даже не оказался каким-то престарелым дядькой, наоборот — парень лет двадцати. Так или иначе, я сказал ему адрес и мы поехали. — Хреновая погода сегодня. — Чего? — переспросил я, так как уткнулся в окно и, впрочем-то, не сильно фокусировался на водителе. — Погода хреновая, говорю. Откуда едешь? — черт, ему что, заняться нечем? — Действительно. Я… от врача, — ответил я, решив не слишком конкретизировать. — От мозгоправа, что ли? — спрашивает парень. — Да, я… Черт, как ты узнал? — я простонал в поражении. Не то, чтобы эта тема была табуированной — напротив, вся семья прекрасно знала о моем похереном здоровье, но рассказывать об этом первому встречному звучит как какая-то безумная хуйня. — Чувак, ты стоял прямо под деревом возле психологического центра. Да и видок у тебя… — усмехнулся водитель, на что я только фыркнул. — Тактичность прям твоё второе имя. — А то! — широко улыбается татуированный, — Я Фрэнк. — Джерард. Только руку не жми, пожалуйста, за дорогой смотри, — говорю я, на что Фрэнк хихикает и продолжает вести. Мой психолог живёт на другом конце ебаного Ньюарка, поэтому ехать остаётся ещё минут двадцать. — А ты мне не указывай! А то кааааак въеду в то дерево, — дразнит водитель, резко поворачивая, отчего у меня сердце в пятки уходит, — Мы приехали. Облегчённо вздохнув, протягиваю ему деньги и прощаюсь, а он даёт мне сдачу — две купюры, между которых какой-то непонятный листок, оказавшийся позже номером телефона. Я действительно теряюсь, когда приложение спрашивает, какую оценку поставить водителю. * 30.09.2001 Сегодня первый день моего отпуска! Мистер Кэмпбелл расщедрился на две недели, поэтому я, свободный как птица, попёр за своим братом на вокзал. Майки учится в колледже на экономиста и, закрыв сессию, решил приехать ко мне. Сегодня снова было холодно, поэтому я надел шарф и зимнее пальто, а в карман запихал пачку сигарет — как иначе, я же по другому руки не согрею. — Майки, ну ты ваще! — возмущаюсь я, таща огромную сумку брата к такси, — Зачем тебе столько барахла, ты на три дня приехал! — Мало ли что может произойти, — фыркает Майки. — Да, упадёт метеорит, а ты, как ебаный Железный человек, отправишь его обратно силой мысли, и для этого тебе, конечно же, нужно дохуллиард футболок, которые ты даже не носишь. — Заткнись, Джер, — нарочито злобно говорит Уэй-младший и пинает его своим острым локтем в бок, — какая там машина? — Ford. Вишнёвый. — Вон, пошли. * —Ебать тебя ногой! — восклицает Майки, — Фрэнк, сто лет тебя не видел! — Брось, я не такой старый, — смеётся таксист, обнимая моего брата, — Ты в Бельвилле остался, что ли? — Да, я там… На экономиста учусь, — отвечает Майки. У них с Фрэнком в школе была рок-группа, состоящая пусть только из басиста и гитариста, но это было весело. Я с Фрэнком не знаком в силу возраста — когда я экзамены сдавал эти пиздюки в средней школе тусовались, да и Майки не очень любил посвящать меня в курс своей жизни, — А ты-таки бросил колледж и начал работать, я посмотрю? — Извините? — возмущённо воскликнул я, все ещё стоящий с огромной сумкой в руках на улице, чувствуя как мои пальцы ног замерзают ко всем чертям, — Я вам не мешаю? — Привет, Джерард, — помахал мне рукой Фрэнк, нажимая на кнопку дабы открылся багажник. — Я удивлён, что ты помнишь меня, — говорю я, запихивая вещи в багажник, а после наконец садясь в машину. — Конечно! Напомни адрес только, — сказал водитель, заводя транспорт. * Мы снова ехали минут сорок. Майки о чём-то воодушевленно болтал с Фрэнком, иногда упоминая меня, на что я вставлял свои реплики и смеялся со школьных историй парней. Хотя я уже не тот фрик, коим был лет семь назад, меня пробирала зависть от насыщенной жизни моего брата, в то время как я днями находился в подвале и забывался в рисовании. Фрэнк был простым и понятным человеком, я бы даже сказал, что он как открытая книга. Он лёгок в общении и не принижает других людей, восхваляя остальных, и это мне в нем нравилось. Я даже подумывал познакомиться с ним чтобы наши отношения перешли с мертвой точки под названием «таксист-пассажир», пригласить его домой и все дела, но не решался на это. Мой психолог говорит, что это одна из главных проблем во мне — проще говоря, до боли мягкий характер, нерешительность и вообще я — мямля, хотя он, конечно, мне этого не говорит. Мы подъезжаем к дому, и мой брат озвучивает то, что всю дорогу крутилось у меня в голове. — Фрэнк, не хочешь зайти к нам? Если Джерард, конечно, не против, — я был слегка шокирован, но довольно быстро собрался с мыслями. — А, да, конечно, я был бы рад, — говорю я, вспоминая срач, который творится у меня в квартире и, будучи уже не таким уверенным, с опаской ожидаю ответа Фрэнка. — Сейчас уже вечер, так что да, почему бы и нет. Только позвоню своему боссу, — говорит Фрэнк и, блять, зачем то подмигивает мне, отчего у меня аж дыхание перехватывает. * Мы завалились в мой дом, который, как я и говорил, был пиздец грязным, хотя это не волновало ни Майки, — он знает меня девятнадцать лет и это вполне сносное состояние какого-либо места, в котором я нахожусь — ни Фрэнка, которому просто было похуй. Нас встретил мой кот, которому явно не понравился Фрэнк, и я ещё минут десять отдирал его от него и извинялся, пока он ржал. Ничего кроме пяти яиц в моем холодильнике не нашлось, поэтому мы ели яичницу с беконом, которую приготовил Майки, боясь подпускать меня к плите (он сделал отдельно для Фрэнка, потому что, вау, он не ест мясо уже лет семь, в то время как я упиваюсь своей любовью к чикенбургерам). Потом мы смотрели заезженное до дыр «Криминальное чтиво», потому что это единственное смотрибельное CD в моем доме и ели чипсы (я послал брата в магазин за ними, мол, метнись кабанчиком, ты тут самый спортивный из нас, а ещё потому что «ну пожалуйста, Майки» от нас с Фрэнком, поэтому его особо не спрашивали). Это были самые страшные двадцать минут в моей жизни. Айеро (как я узнал позже) начал расспрашивать меня о моей жизни, а я, в общем-то, никогда из комнаты и не выходил, поэтому рассказывать было нечего, и я, сменив тему, стал слушать о его подростковых годах (потому что в восемнадцать лет рассказывать ни о каких других годах он не мог). Боже, как же он был чертовски горяч. Я чувствовал себя как главная героиня песни «Like A Virgin» Мадонны, и это было пиздецки нелепо. Я размышлял, под каким предлогом у меня будет возможность залезть к нему в штаны, пока не пришёл Майки. Фрэнк уехал часа в четыре ночи, когда я случайно разбудил его, споткнувшись о диван. * Я читал один из недавно купленных мной выпусков про Бэтмена когда услышал стук в окно. Изрядно перепугавшись, я все же подошёл к нему и открыл, чтобы посмотреть какого черта. — Пиздец, — говорю я, посмеиваясь и протягивая ему руку, — А что, в дверь уже заходить не модно? — Подумал, что так веселее, — говорит Фрэнк, отряхивая джинсы, — Я все коленки ободрал. — Веселее, блин… Пошли, я обработаю. — Пфф, — фыркает младший, — Я что, ногу сломал? Давай лучше завалимся на кровать и посмотрим что-нибудь, — он протягивает фирменный пакет с кучкой CD дисков. — Пошли. * —Джи, зажигалки не найдётся? Я свою замочил. — Щас все будет, — говорю я, вставая и, взяв свои джинсы, которые валялись на полу, достаю оттуда зажигалку и кидаю Фрэнку. — Иди сюда, придурок, мне холодно, — скулит Айеро, раскрывая руки для объятий, – Так-то лучше. — Я мог бы принести поесть чего-нибудь… — Никуда я тебя не пущу, — говорит Фрэнк, сильнее стискивая меня в объятиях. Следующие пять часов мы проводим за просмотром фильмов и поедания чего-то вредного — Фрэнк с трудом пустил меня на кухню на пять минут. * 05.01.2002 За окном уже несколько дней идёт непролазный снег, руки дубеют уже после пяти минут нахождения на улицах, с торговых центров ещё не сняли рождественские украшения, а я целую Фрэнка, сидя в его прогретой машине. Мы не виделись целых десять дней (с Рождества), поэтому я обхватываю руками его лицо, мы сталкиваемся носами, но, Боже мой, как же мне хорошо и как же похуй на все остальное. Фрэнк иногда отрывается от меня, шепча что-то типа «Джи, нам ехать надо, постой», но не прекращает поцелуй дольше, чем на три секунды. Я откидываю дурацкий рычаг на водительском сидении и мы падаем назад, оказываясь в горизонтальном положении. Я спускаюсь поцелуями на его шею и ерзаю на его бёдрах, дразня. Фрэнк откидывает голову, но позже, трезво оценив ситуацию, говорит: — Осваиваешь новые горизонты, м? Комната моих родителей — недостаточно экстремальное место для этого? — смеётся он, и, целуя меня за ушком, поднимает кресло. Я недовольно смотрю на него, пока он сажает меня на другое кресло, — Потом, Джи, всё потом! Поехали уже. — Вредный. Люблю тебя. — А я-то тебя как люблю.