Часть 1
5 июня 2021 г., 09:50
Каждый раз, когда Гефест собирался в путь к реке Стикс, девушка, наблюдая за ним, кусала губы, а неспокойные мысли крутились в голове пчелиным роем. Тревожность, подобно осьминогу, распускала свои щупальца, пробираясь до сердца и души. Ей хорошо известно, что не в ее силах отговорить мужа от этого похода, а он не чувствовал страха перед чудовищным божеством из мира мертвых. Шатенке только и оставалось, что в мыслях обращаться к одному из богов, чтобы тот даровал защиту ее мужу в пути и чтобы помог ему вернуться скорее домой.
Девушка стояла в проходе большой кузницы, где Гефест изготавливал не знающие промаха молнии для Зевса, щиты, мечи, создавал планы зданий, что по приказу главного из олимпийцев должны быть возведены кузнецом в обители богов. Лёгкая улыбка коснулась губ шатенки, когда она вспомнила день, когда ее уже тогда муж преподнес ей подарок, и с искрящейся нежностью окинула взглядом его мастерскую. Здесь Гефест ковал для нее заколку-шпильку, похожую на небольшой клинок, но его вполне хватало, чтобы собрать локоны. Тогда она ещё подумала, что мужчина способен создавать невероятной красоты оружие, завораживающие взгляд здания, но не знает, что аксессуары для волос не должны быть похожими на то, чем запросто можно ранить человека или даже бога. Но все равно приняла этот подарок – первый от Гефеста.
– Будь осторожен, – произнесла она, когда супруг закончил сборы и взял копье для Ареса, которое собрался закалить в реке Стикс.
Мужчина поднял зеленые глаза на жену. Он знал, что она не любит, когда ему приходится уходить в царство мертвых. Отложив вещи, которые Гефест собрал в дорогу, он подошёл ближе, а его жена сразу же шагнула навстречу, будто заранее могла предсказать любой жест любимого. Шатенка вложила свои узкие ладони в его широкие и шершавые.
– Я уже не раз это делал. Не волнуйся за меня. Река Стикс не так страшна, как ты думаешь, – поспешил Гефест успокоить жену. Наклонившись, он прижался губами ко лбу девушки и прикрыл глаза, вдыхая аромат, что хранят ее волосы.
– Она обитает в царстве мертвых, – проговорила на выдохе едва слышно девушка и подняла ладони мужа, чтобы поцеловать обожжённые костяшки и прижаться к ним щекой. Никогда не бывая в загробном мире, юная красавица боялась если не самого божества и чудовищ, что там обитали, то ее страшила мысль, что дорогой ее сердцу человек будет один на один против этой тьмы и неспокойных душ.
Нехотя, но Гефест через пару мгновений прервал ласку жены и, заведя руку за нее, извлёк из собранных локонов свой подарок, и волосы тяжёлым покрывалом рухнули вниз на плечи, закрывая острые ключицы. Взяв лицо девушки в ладони так, что они скрылись под водопадом волнистых волос, он заставил посмотреть на себя, любуясь, какая же красавица досталась ему, и мысленно задаваясь вопросом, за что?
– Все будет хорошо, – уверенно произнес мужчина, оглаживая большими пальцами скулы жены. – Я закончу работу и вернусь к тебе. Не забывай думать обо мне, хорошо?
Она мягко, но с толикой грусти улыбнулась, а глаза заискрились неподдельной нежностью.
– Если я перестану думать о тебе, то завтра для меня не наступит, – призналась шатенка дрогнувшим голосом, осознавая силу сказанных слов и бессмысленность, которая ожидает ее, если Гефест однажды не вернется домой.
***
– Да кто ты, черт возьми, такой? – голос едва сорвался на крик, но девушке удалось крохам оставшимся от ее самообладания сделать свою работу. Все, что ранее сказал Маршалл, звучало, откровенно говоря, как бред пациента, сбежавшего из палаты с мягкими стенами, но увиденное собственными глазами упорно твердило обратное. Мужчина резко обернулся, на короткое время застыв. Не думал Гефест, что услышит этот вопрос из уст той, с кем делил... Жизнь. Да, наверное, это будет самое верное определение тому, что происходило с ними. Ее слова могли оставить на теле бога самые глубокие раны, достать до мышц и костей, не дав и шанса им затянуться. Знала бы она, что причиняет такую боль Гефесту, то не проронила бы ни слова больше. Но загвоздка в том, что она не помнит, кто он, кто она, и кем они были друг для друга. Гефест горько усмехнулся своим мыслям, хорошо скрывая желание волком выть, ведь ему было трудно даже понять, что творится с ним самим. Злость, тоска, агрессия, печаль и грусть смешались, как химические элементы в пробирке. Так странно было видеть ту, которая ещё пару дней назад являлась тебе во снах, и ты думал, что это твое подсознание играет с тобой, делает намек, чтобы ты отдохнул, а на самом деле нутро Гефеста потянулось к девушке после их первой встречи. Только потом, осознав все, мужчина понял, что мозг посылал ему не сигналы, а воспоминания. Его первое сновидение с участием Андреа было в ночь похищения ее брата Тома. Гефест видел во сне, как аккуратно девушка в античном одеянии протискивалась в мастерской кузнеца меж его творений, стараясь не задеть, пробегала пальчиками по высеченным рисункам на щитах и рукоятях мечей; как она подходит к нему, целует в покрытое испариной из-за жара кузни плечо и, улыбаясь, говорит, что соскучилась. Проснувшись на утро, мужчина некоторое время лежал, уставившись в потолок, анализируя сон, задавая своему самому себе вопрос – почему она в его снах? Он помнил, кто он, свою историю, помнил, почему оказался здесь, но не помнил отдельные моменты жизни, будто они не имели значения. Только теперь, когда все встало на свои места, мужчина понимал, что его заставили выкинуть из памяти то, чем он так дорожил. Чтобы не выдать бури, что пронеслась в душе, мужчине пришлось вновь натянуть ухмылку, которая стала отличной маской от внешнего мира. – Гефест. Собственной персоной. Он протянул руку. Казалось бы, вполне себе обычный жест для рукопожатия, но только для Гефеста в нем заключалось большее – желание узнавания. Его мысли обернулись беспорядочным хором, и у каждой был собственный голос. «Коснись меня!» «Вспомни меня!» «Вернись ко мне!» Несмолкаемый гул бился о стенки черепа, так и оставшись не услышанным той самой. Мужчина вспомнил, почему они оказались позабыты и друг другом, и он едва сдержал порыв гнева, который, по его мнению, заслуживает Аида за содеянное. Она опрометчиво лишила Гефеста в угоду себе той единственной, за которую он мог сразиться против новых и старых богов, разрушить тот и этот миры. По сути своей кузнец не был героем, поэтому он бы пожертвовал всем и каждым, чтобы быть рядом с девушкой, и чтобы она никогда не забывала о жизни с ним. – Гефест? – Андреа отступила на шаг назад, так и не коснувшись шатена. Он опустил руку, скрыв за ухмылкой сожаление, граничащее с отчаянием. Он думал, как же хочется коснуться ее щеки. Когда он так делал, она прижималась к руке, как домашняя кошка, и заглядывала в глаза, в которых читался немой вопрос: «Любишь ли ты меня так же сильно, как и я тебя?». Любил и любит, только на некоторое время его заставили забыть об этом, но будьте уверены, виновные уже совсем скоро понесут наказание. Сейчас девушка смотрела на него, как на чужого. Не удивительно, ведь она так и воспринимала его. – Тот самый Гефест? В следующий миг небо содрогнулась от раскатов грома без сопровождения дождя. Гефест бросил взгляд на окно позади Андреа, устремив его в чистое безоблачное небо. Гром грянул неожиданно, как яростный удар, из-за чего девушка вздрогнула. Когда они жили вместе, и небо заволакивало тучами, девушка хмурила брови, нервно сжимала пальцы и, смотря вверх, будто знала точное местонахождение Зевса в данный момент, говорила, что отец опять гневается. Тогда Гефест подходил со спины, обнимал жену и целовал шею, чтобы прогнать ее беспокойство. Вот бы сейчас ее обнять, – подумал мужчина, подавив импульс подойти к вздрогнувшей девушке. – О, кажется, начало положено, – произнес Гефест, отмахнувшись от назойливых мыслей, которые мешали ему сосредоточиться на Андреа, на той Андреа, что помнит только новую жизнь без богов и Олимпа. И, если для обычного человека проявление природы было не более, чем звуковой волной, распространяющейся в воздухе в результате быстрого повышения давления, то для бога Олимпа это был знак, особый знак. Так же как среди обычных людей ходит поверье о черной кошке и бедах, которая она может принести за собой, также и для богов гром среди ясного неба нес свое предзнаменование. Девушка неожиданно схватилась за голову, а второй рукой пыталась найти опору, сморщившись от боли. Такой боли Андреа ещё не испытывала. Она не была похожа на мигрень, или на боль от напряжения из-за долгого пребывания за компьютером. Если прибегнуть к примитивному языку, то девушка описала бы такую боль, как если бы внутри черепной коробки у нее были американские горки, и самая старая, ржавая тележка приносилась по дребезжащим рельсам вверх и вниз, грозясь вот-вот обрушить всю хрупкую конструкцию. – Эй... Эй-эй-эй, – затараторил Гефест, подхватывая девушку и опускаясь с ней на пол. Мужчина обхватил ее так, словно она была самым ценным сокровищем. Собственно, для него это было именно так. Никогда до этого ей не приходилось так реагировать на гром, и сам бог-кузнец встревожился не на шутку за любимую женщину, что потерялась в беспамятстве. – Сейчас все пройдет. Дыши. То же самое он повторял себе, пока мысли о потерянном времени вместе хлестали его. Дыши. Когда она вновь в его руках, но нельзя сильнее сжать ее, распустить волосы, как ему нравится, чтобы они накрыли его ладони плотным одеялом, а все, что ему остаётся, – ждать, пока она сама не захочет освободиться из объятий того, кого даже не может вспомнить. Гефесту так хотелось сжать плечи девушки, легко встряхнуть ее и заставить смотреть прямо на него до тех пор, пока она не вспомнит их любовь, признания, поцелуи. И пусть все началось не так, как им обоим бы хотелось, в той прошлой жизни молодые люди были непомерно счастливы, что все-таки их судьбы переплелись. Гефест вспомнил каждое утро, которое они встретили вместе и каждый закат, вспомнил, как она с неподдельным интересом слушала о сплавах и особенностях его ремесла, а он, хоть и ничего не понимал, но с замиранием сердца наблюдал, как жена воркует о тканях, цветах и украшениях, которые они с сестрами готовили для жительниц Олимпа. – Можешь встать? – обратился Гефест к Андреа. – Не уверена, – она качнула головой. Заставив шатенку обхватить его шею руками, мужчина поднял ее с пола и усадил девушку на скамью, которую Гефест делал сам, он опустился рядом и, заведя руку за спину Андреа, притянул ее ближе – трудно было сдерживать порывы нежности и заботы. К радости мужчины, она не сопротивлялась и уже через мгновение уместилась на его плече так, как делала это всегда. Если даже она не помнит его, это не означает, что физическая память могла похоронить ее привычки. Гефест не смог сдержаться и прижался губами к макушке девушки долгим и теплым поцелуем, прикрыв глаза. Волосы пахли шампунем с ароматом кокоса, а когда-то они пахли огнем и металлом, потому что девушка часто бывала в его кузнице, и цветами, которыми она так любила украшать их общее жилище. Появившись в жизни кузнеца, девушка будто сама овладела этим ремеслом и сделала то же самое с мужчиной, что Гефест делал в своей мастерской из качественного метала, обращая его в клинки. Гефест задумался, а кого он держит в руках? Сможет ли вернуть ту, которая никогда не засыпала без него и которая признавалась, что о мыслях о мужчине, у нее пересыхают губы. И в его ли силах отмотать время назад, потому что без нее как день без ночи – невозможно? Я сделаю все, чтобы ты вернулась ко мне... Аглая.
