Часть 2
24 июня 2021 г., 13:22
Звуки борьбы, грохот и крики раздавались со всех сторон. Казалось, что в мире не существует ничего, кроме этого шума. Все живые существа затихли в момент, когда раздался первый удар, призывающий к битве. Мелькающие всюду вспышки ослепляли, заставляя прикрывать глаза и голову. В суматохе сражения случайный энергетический удар мог прилететь с любой стороны, отрикошетив от какой-нибудь скалы. Паника, охватившая каждого, кто стал свидетелем неожиданной атаки, стирала границы ума, доводила до исступления. У каждого, кто спасался бегством, в голове расплылся густым молоком туман, мороз по коже тут же сменялся жаром, а ужас, охвативший богов и существ, заставлял бежать. Толпа обернулась неуправляемым зверем, который пошел на поводу у безумия в попытке спастись.
Аглая двигалась короткими перебежками, стараясь не выходить на открытое пространство. Девушка боялась даже обернуться. Взгляд был прикован только к спине одной из своих сестер, что бежала впереди и не отпускала руку. Ей думалось, что преследователи прямо за спиной. Плач и мольба звучали все громче в толпе, и харита думала, что она будет следующая, кого заберёт эта жестокая и беспощадная война. Вместе с ней, впереди и позади нее, так же бежали и другие божественные создания: нимфы и музы, боги и богини, сирены и сатиры – все, кто не мог или не хотел сражаться, бежали от битвы, спасая свои жизни. Не останавливая свой бег, Аглая заметила, как в паре метров от нее, оступившись, упала Афродита и вскрикнула, крепко зажмурив глаза от боли. Красавица богиня потянулась к щиколотке, и в нее едва не врезался сатир, но на помощь пришел Дионис, который подхватил с земли покровительницу любви, словно она ничего не весила, и уже с Афродитой на руках бог виноделия продолжил бегство.
Верховные Боги Олимпа прикрывали отступающих, помогая более слабым существам покинуть их ставший опасным мир. Дым и копоть застилали глаза, запахи гари и крови мешали свободно дышать, а нарастающее чувство паники с каждой секундой становилось все сильнее. Гефест был в числе тех, кто сражался с захватчиками, помогая Зевсу, Посейдону и Аиде бороться с врагами. Аглая своими глазами видела, с какой скоростью он создавал молнии для Зевса, одну за другой, без перерыва.
Если бы не война, то можно было вечность наблюдать за слаженным тандемом богов. Главный из олимпийцев метал молнии, и один удар молота ковал их для четкого попадания в цель. Видела она так же и взрыв, угодивший рядом с импровизированной наковальней оружейника. Сгусток энергии, что обрушился рядом, поднял в воздух пыль, и она скрыла, подобно занавесу, от глаз Аглаи ремесленника. Девушка не на шутку испугалась – вдруг ее муж пострадал! Но через несколько мгновений он появился из дыма и копоти, живой и невредимый. Лишь несколько глубоких царапин исполосовали его мужественное лицо. Гефест, казалось, этих отметин будто не замечал. Взгляд его пылал гневом и яростью, как у настоящего воина, а в зрачках отражались языки пламени, горящего рядом с ним.
– Аглая!
Девушка вынужденно перевела взгляд со своего мужа на окликнувший ее голос. Ее сестра, Талия, схватила за руку и нетерпеливо потянула вперед.
– Хочешь стать следующей? – раздраженно, но в то же время испуганно фыркнула она, кивнув на лежавшее неподалеку тело.
Распознать погибшего было сложно – его тело ужасно изуродовал попавший в него энергетический шар. На месте лица было кровавое месиво, одной руки не хватало… Аглая вдруг представила, что на месте этого бедолаги мог оказаться ее муж, и крупная дрожь прошлась по телу и поселилась в поджилках.
Харита поспешно отвернулась, и тут же встретилась взглядом с сестрой. Та снова потянула ее вперед, к одному из входу в подземелье, куда все направлялись в попытке спастись.
– Но там Гефест! – выкрикнула девушка.
– Он сможет за себя постоять, и он нужен Зевсу, – Талия взывала к голосу разума своей сестры.
Девушке ничего не оставалось, как послушно пойти следом, иначе она рисковала угодить под обстрел, хотя сердце ее разрывалось от мысли, что ее любимый останется здесь, в самом эпицентре страшной битвы. Человек, который стал в буквальном смысле всем для Аглаи, в следующую минуту мог оказаться под завалами или убитым врагом, и харита уже и не знала, как ей жить без Гефеста, растворившись в нем и в их любви.
Боковым зрением, Аглая успела заметить летящую прямо на них с сестрой белую вспышку.
– Берегись! – крикнула она, падая на колени и утягивая за собой Талию, чтобы избежать удара.
Сгусток энергии пролетел над головами харит, богов и других существ и угодил прямо в подножье скалы, у которой стояли Олимпийцы. Послышался громкий звук удара, а за ним – жуткий рокот, означающий обвал камней. На секунду все сражающиеся замерли, наблюдая за тем, как несколько огромных булыжников, отколовшись от скалы, несутся вниз. Шум стих, и Аглая услышала отдаленно нечто, напоминающее стрекотание цикад, только в этих звуках не было мелодичности и нежности. Отдаленный клёкот становился все объемным и утробным, и обе сестры крепче сжали руки друг друга, переглянувшись, а затем их взгляды вновь обратились к надломившейся скале. На границу скола нахлынула темная волна, что быстро двигалась вниз, к беглецам, и только те, кто был ближе, поняли, что это вовсе не вода.
– Уходите! – увидев замерших на месте беглецов, Аида отчаянно замахала руками, будто намеревалась вымести их прочь, в сторону своего царства. – Уходите, пока не поздно! Живо!
Богиня запустила сгусток энергии в темную наступающую густую тьму. Те, что находились ближе, вскрикнули и побежали прочь, потому что тьма от удара Аиды разлетелась на сотни тысяч брызг, и они напали на тех, кто первым попался на их пути, не разбирая. Маленькие создания по своему подобию напоминающие ящериц, размером с две мужские ладони, юрко и быстро накинулись на толпу божественных существ. Девушки вновь уверенно двинулись вперед, но Аглая через шаг постоянно оглядывалась на компанию богов, в которой был ее муж, и на тех несчастных, на которых напали злобные существа. Толпа вновь наполнилась криками боли из-за пастей маленьких созданий, и некоторые из них уже нагоняли остальных спасающихся.
– Быстрее, Аглая! – торопила сестра, испугавшись не на шутку преследователей.
Но жена Гефеста, не выдержав усталости, упала, зацепившись пыльным подолом платья о что-то. Она была так напугана, что даже не обратила внимания на боль от ушиба и царапин. Зато она заметила рядом бездыханное тело одного из обитателей Олимпа, и за его шлем зацепился подол ее одеяния. Аглая попыталась отползти, обернулась, чтобы найти сестру, но та скрылась из ее поля зрения. Харита вновь обернулась уже на звук приближающегося клёкота. Извиваясь и перебирая всеми шестью лапками, на хариту надвигалось создание, до сих пор о существовании которого она совершенно не подозревала. Оно двигалось так быстро, что совсем не оставило ей времени, чтобы подняться. Как только существо оказалось рядом, Аглая ногой пыталась откинуть от себя его, но оно назойливо и плотоядно раскрывало свою пасть в паре сантиметрах от тела хариты, будто игрался.
– Оставь меня!
Когда маленький монстр оказался на коленях у шатенки, она, не раздумывая, завела руку за голову и выудила из локонов заколку, которую в подарок создал для нее Гефест. Она скинула с себя существо и, когда тот оказался на земле, девушка попыталась нанести удар, но злобное создание было быстрее.
Из-за паники и всеобщей суматохи Аглая совсем не почувствовала и не услышала за своей спиной приближение зверя покрупнее. Над головой хариты раздался рык, и ее накрыла плотная тень. Девушка подняла глаза вверх, и увиденное заставило шатенку замереть от ужаса. Существо с тремя головами, ростом как великан, и с телом собаки одним движением тяжелой когтистой лапы раздавил того монстра, который пытался напасть на хариту. По рассказам мужа Аглая могла догадаться, что перед ней Цербер – охранник врат Ада, и теперь он смотрит на нее шестью парами глаз цвета золота. Гефест часто говорил, что это одно из самых злобных существ, которые ему доводилось встречать. Оскалив все три пасти, Цербер утробно зарычал на Аглаю, и ей подумалось, что он совсем не похож на зверя и есть в нем что-то разумное. Харита моргнула, приходя в чувства, и тогда средняя голова чудовища гавкнула, будто прогоняя жену Гефеста прочь. Так она и поступила. Поднявшись с земли и придерживая подол платья, она побежала, следуя за толпой. Она обернулась, но Цербер уже ринулся в бой рядом с Аидой и другими богами.
Возникшая из ниоткуда тень предводителя наступающего войска стала неожиданностью для всех. Зевс метал молнии одну за другой, кружась, будто в танце. Он двигался четко и грациозно, не давая противникам возможности близко подойти к нему. Аида отбивалась энергетическими шарами, метая их словно гранаты в нападающих. Брат и сестра не замечали, как к ним подкрадывается тень. Гефест же заметил врага раньше остальных. Не мешкая, он схватил свой огромный молот, которым отбивал молнии для отца, и пустил его в ход вместо оружия, когда к нему подобрались ближе. Аглая обернулась как раз в тот момент, когда ее муж начал сражаться с новым врагом. Одним ударом он отшвырнул противника, вторым – нанес удар по земле. Атака молота о землю вызвал мощную ударную волну и отбросил неизвестного нападающего далеко назад. Как только эта опасность миновала, кузнец кинулся обратно к своей наковальне, чтобы продолжить создавать молнии для отца.
Со стороны Олимпа продолжали градом катиться камни. Впереди бушевала страшная битва – стук оружия и столкновение разных энергетических волн создавали ужасающую какофонию, смешиваясь с грохотом падающих камней. Новый удар внезапно обрушился совсем рядом с Олимпийцами. Упавший рядом с Аидой и Гефестом энергетический шар вызвал взрыв. Разрушительная волна тут же смела богов, отшвырнув их в разные стороны.
Крик ужаса застрял в горле, словно колючий ком. Сокрушающая атака немного оглушила ее и других существ. Кто-то поднялся и, не оборачиваясь, продолжили бежать, а кто-то так и остался лежать на земле. Эта еще не начавшаяся толком война уже несет колоссальные потери. Но Аглая, морщась от звона в ушах и ноющей боли во всем теле, поднялась на ноги, не обращая внимания на свое самочувствие. Пошатываясь, она двинулась вперед, желая убедиться в том, что ее муж не пострадал. Она двигалась словно во сне: вокруг нее шла ожесточенная схватка, всюду летали магические создания и энергетические шары вперемешку с камнями. Но девушка упрямо шла вперед, превозмогая боль и тошноту. В ее голове билась лишь одна мысль: «хоть бы он был жив, он не мог погибнуть!». Клубы пыли и дыма не давали харите разглядеть Гефеста. Она всем сердцем желала, чтобы он показался, как после первого удара. С каждым ее шагом плотная завеса оседала, и взгляд девушки упал на тело, рядом с которым был молот ее любимого. Мужчина не двигался, лежал спиной к Аглае и не подавал признаков жизни.
– Гефест… – хрипло прошептала харита, и слезы крупными каплями скатились по щекам. Харита бросилась к мужу.
Кто-то схватил ее за руку, мешая ей двигаться дальше. Аглая попыталась вырваться, но у державшего ее хватка была цепкая и сильная. Харита обернулась.
Персефона, жена Аиды, изо всех сил тянула ее назад.
– Не смей! – кричала она, не позволяя девушке двигаться дальше.
Харита сопротивлялась, но ее сил было недостаточно, чтобы противостоять богине и королеве Подземного Царства.
– Но… Там… Там мой муж! – закричала в ответ Аглая. Она не могла оторвать взгляда от того места, где сейчас лежал ее любимый. – Я не оставлю его!
– Тебе туда нельзя! – упрямо повторяла Персефона. Она буквально волоком тащила шатенку, не позволяя ей вырваться.
– Аида ведь тоже там! – последняя попытка переубедить провалилась, как и все предыдущие. Королева Подземного царства не поддалась увещеваниям хариты, продолжая вести ее под локоть в сторону входа в свои владения.
- Знаю, - после нескольких долгих секунд молчания, ответила богиня плодородия, - но своей смертью мы им не поможем. Мы должны немедленно покинуть Олимп и его пределы. Таков приказ Отца.
Силы оставили хариту, но она не оставила попыток высвободиться из хватки жены Аиды. Она кричала, призывая оставшиеся крохи ее сил, но, когда голос осип с последним упоминанием имени любимого, Аглая затихла, позволяя Персефоне волочить себя дальше. Тихие слезы катились по ее лицу, и, смешиваясь с копотью на коже, оставляли грязные дорожки на щеках.
Миновав поле битвы и оказавшись в укрытии, женщины нагнали остальных, тех, кто уже приближался к порталу, который создали главные боги Олимпа, чтобы спасти всех. Где-то впереди зияла огромная воронка – проход между мирами, и харита увидела мелькнувшую фигуру сестры, исчезающую в портале. Аглая чувствовала силу воронки, она словно притягивала к себе, обещая покой и безопасность. И хотя тело девушки покинуло место сражения, душа ее осталась там, с Гефестом… Шатенка корила себя за то, что ей не удалось последний раз взглянуть в лицо своего любимого, чтобы коснуться губ, хранящие последний вздох.
Она вспомнила свои слова, сказанные как-то перед его походом к реке Стикс:
«Если я перестану думать о тебе, то завтра для меня не наступит»
Мне не нужно завтра без тебя, - думала несчастная, убитая горем жена бога огня, - Без тебя я не хочу никакой новой жизни! Лучше умереть рядом с тобой, чем жить там, но без тебя…
Женщины миновали реку Стикс, оставив позади Олимп и все, что там происходило. Впереди блестела лишь река Лета с ее спокойными черными волнами. Персефона уже не сжимала руку Аглаи, решив, что девушка больше не будет сопротивляться. Жена Аиды отпустила свою спутницу, а сама отошла назад, чтобы подогнать отстающих. Харита обессилено шла по берегу реки, погруженная в свои горестные мысли, как вдруг, ей в голову пришла неожиданная идея, которую она решила тут же воплотить.
Я останусь с тобой здесь, дома, любовь моя, – думала харита, и, сорвавшись с места, она побежала прямо к реке, намереваясь закончить свою жизнь прямо в водах Леты.
Где-то позади кто-то кричал, но Аглае было уже все равно. Добежав до кромки воды, она яростно кинулась вперед, падая лицом вниз. Вода попала в рот и в нос, быстро заполняя легкие. Девушка начала захлебываться, теряя сознание, когда чьи-то сильные руки вытянули ее тело из реки.
Персефоне на помощь пришли ее сын и Апполон, которые отреагировали на крики королевы Подземного мира. Они вытащила Аглаю на поверхность и аккуратно уложили девушку на берег, принялись приводить ее в чувства. Жена Аиды коснулась двумя ладонями лица Аглаи и прикрыла глаза, взывая к своим силам и власти в этом царстве. Заходясь в кашле, харита очнулась, она выплевывала воду изо рта. Легкие горели, словно в лихорадке, дышать было больно, сознание помутилось. Из темноты первое, что она увидела серые, почти прозрачные глаза темноволосого молодого мужчины с серебристой прядью в волосах.
– Ты в порядке? – спросил он, держа шатенку на руках, как хрупкое нежное дитя.
Персефона обеспокоенно разглядывала жену Гефеста, пытаясь понять масштаб бедствия. Девушка посмотрела на сидящую перед ней женщину непонимающим взглядом, а затем на белокурого бога света.
– К-кто в-вы? – заикаясь, выдавила из себя харита, которая уже и не помнила, что является таковой.
Жена Аиды прикрыла глаза от досады. Произошло именно то, чего она и опасалась – Аглая потеряла память. Она переглянулась с молодыми людьми.
-– Глупое дитя, – произнесла тихо теперь уже незнакомка.
– Идем, я помогу тебе.
Апполон протянул руки, чтобы помочь Аглае и, когда она доверчиво последовала за ним, бог мужской красоты приобнял ее за плечи и, ведя к порталу. Девушка кое-как поднялась на ноги. Оглядевшись, она не узнала места, в котором находилась так же, как не понимала того, кто она такая и что за странные существа и люди окружают ее. Забвение настигло ее, полностью лишив памяти.
Сын Аиды и Персефоны смотрел вслед харите, а затем обернулся.
– Кто это? – поинтересовался он.
– Бедняжка, которая любила больше жизни, – ответила царица, смотря все так же вслед.
Персефона подала сыну руку, приглашая его идти за ней. Сероглазый красавец перехватил руку Коры, и им ничего не оставалось, как пойти за остальными, вперед, к странной черной воронке, висящей прямо в воздухе…
***
Те, кто пришел с войной на Олимп, не оставляли попыток прорваться в царство Аиды, через которое все божественные создания покинули свой дом. Защита, которую удалось создать, сдерживала натиск войск противника, пока оставшиеся верховные боги восстанавливали силы после битвы и оценивали потери. После атаки, которая лишила их помощи Гефеста, Аида, Зевс и Посейдон заметно уступили свои позиции. Роль главного оружейника Олимпа была неоценима. Аида окинула взглядом тело Гефеста. Дыхание прерывистое и поверхностное, неглубокое, тело израненное. Жизнь почти покинула его, – владычица загробного мира понимала в этом толк. Она подняла ладонь и провела ею в воздухе. Там, где только что была каменистая земля, показалось устье темных, мрачных вод. Земля исчезла, будто ее и никогда не было здесь. Вода была неспокойной, шумной, но она не выходила из берегов. – Брат, помоги мне, – обратилась богиня к Посейдону. Подхватив Гефеста под плечи, морской бог с помощью сестры опустил тело кузнеца в темную волнующуюся воду, и она, словно живая, обхватила ремесленника, облепила плотной вуалью и утащила с поверхности. – Он сильно пострадал, – произнес Посейдон, смотря в устье, где только что с из глаз исчез Гефест. – Стикс дала силу младенцу Фетиды, – безэмоционально проговорила темная богиня, – Сможет излечить и покалеченной тело бога. Брат и сестра обернулись, когда услышали приближающиеся осторожные шаги. Камешки под подошвой Персефоны для слуха приятно перекатывались и шуршали. Богиня плодородия подошла к жене и положила ладонь на ее плечо и крепко сжала, своим жестом говоря: «я здесь, я с тобой». Посейдон кивнул Коре и оставил богинь, чтобы осмотреть оставшихся раненных, кому требовалась помощь. – Его жена бросилась в Лету. Бедняжка ничего не помнит. Она думала, что он мертв, – произнесла тихо жена Аиды, когда они остались наедине. – Я помогу ей вернуть память. – Нет. Этого не нужно делать, – все с тем же хладнокровием сказала Аида и, убрав со своего плеча ладонь жены, поспешила прочь. – Гефест нужен нам в этой войне, а девчонка будет лишь мешать. От холода своей жены у Персефоны перехватило дыхание. Она уже смирилась с жизнью в этом темном, неприветливом месте, но ей все никак не удавалось принять некоторые решения любимой из-за переизбытка жестокости по отношению к другим. – Она его жена! – Богиня плодородия воспротивилась такому решению жены. Аида резко обернулась и сделала шаг навстречу жене. – Она помеха, которая ни к чему сейчас, когда мы ведем войну. Нам нужен тот, кто сможет создать оружие против этих тварей, – проговорила она тихо, но все так же отстраненно. – Аида! – Она жива, а значит это малая жертва, – богиня царства мертвых кинула взгляд на врата, у которых в боевой стойке стоял Цербер, готовый отразить атаку, если вдруг войско прорвется. Аида указала на цветы, которые прорастали у врат с тех самых пор, когда ее жена поселилась здесь. – Приготовь ему напиток из асфодели. Как никто другой, Персефона знала, какими свойствами обладает корень этого цветка. – Ты хочешь стереть ему память?.. – Только о ней. Длинные темные ресницы дрогнули, а губы приоткрылись на выдохе. Персефоне казалось, что она говорит с одной из тех мертвых душ, которые ей довелось встречать в этом царстве. Перед ней стояла будто неживая статуя, которой не было дела до людских бед и слез. Но все было куда печальнее, ведь это ее жена. Богиня плодородия подошла вплотную и заглянула в серые, затуманенные глаза Аиды. – Мне жаль, что я полюбила чудовище, – сорвавшимся голосом проговорила Кора и, не став ожидать ответа, поспешила уйти, чтобы сделать то, что велела Аида, зная, какие могут быть последствия неповиновения. Аида смотрела вслед жене и сжимала кулаки от подступивших гнева и усталости. В ее реалиях эти решения были исключительно во благо их мира, и она не понимала, почему ее горячо любимая женщина не видит истинных намерений. И, если любовь всей ее жизни считает ее чудовищем, то пусть, если это поможет сохранить Персефоне и их сыну жизнь.
