Биография Неизвестной

      Шагая так быстро, насколько мне позволяла хромота и прилагающаяся к ней трость, я перебирала в голове все возможные варианты дальнейшего развития событий. Было ясно, что Бёрт просто так в покое меня не оставит, поскольку я категорически провалила доверенную мне миссию. Также отныне я являлась ненужным носителем его секрета, что наводило на самые жуткие мысли. Одна из них — смерть. Домой в Рагако ехать нельзя было, поскольку это первое место, где начнут искать. В Стохесе тоже весьма опасно, но там можно надеяться на протекцию и помощь со стороны Марка. Очень не хотелось во всём ему признаваться, но только он имел достаточное влияние и входил в круг приближенных к Руфусу офицеров.       Собственного коня у меня не было, поэтому пришлось сидеть и поджидать местного деда-извозчика. Брал он относительно городских дёшево, но и комфорта в поездке не было. Выезжал в Стохес он обычно рано утром и глубоким вечером. Если, конечно, не валился в усмерть пьяным после дневного перерыва на обед.       Густые облака скрывали лучи закатного жаркого летнего солнца. В воздухе витала гадкая духота, отчего рубашка неприятно липла к мокрому от пота телу. Нога неистово ныла и болела, затекая и покалывая время от времени. Я сидела на разогретом большом камне, подперев рукой голову, и старалась не заснуть от скуки, чтобы случайно не пропустить повозку. От нервов в горле застыл неприятный ком, который так и норовили выйти вместе с рвотой. Мысли о предстоящей поездке и страх перед неизвестностью накатывали с неимоверной силой, а после снова утихали. Но ненадолго.       Прошло несколько часов моего ожидания, а старого извозчика всё не было. Солнце уже село, и небо окрасилось в темно-голубые тона. Приближалась ночь. «Дряхлый ты пень», — пробубнила я, сплевывая на сухую землю вязкую слюну. Делать было нечего и идти некуда. Вернуться в штаб на ночь я не могла, а окрестность не знала. Оставалось лишь ждать утра. Бросив ещё несколько бранных слов в пустоту, я раскидала тяжелым сапогом засохшую листву и сползла с камня на землю, опираясь на него спиной. Подул лёгкий тёплый ветерок, даря хоть какую-то каплю удовольствия. Сигареты давно уж кончились, впрочем, как и вода во фляге, а до ближайшей речки ковылять мне не хотелось, да и как таковых сил не было.       На дворе совсем уж стемнело, и я начала слегка кемарить, когда позади послышался хруст веток и шаги. По телу пробежала дрожь, а с подбородка капнул холодный пот. «Ну вот и все, ему доложили, и он меня нашёл», — начала развивать свою паранойю я. Бежать было некуда, да и с моей ногой это при всем желании не удалось бы. Так и застыла, нервно сглатывая фантомную слюну, которой совсем уж не осталось в пересохшем от жажды рту. — Всё сидишь? — услышала за спиной знакомый голос, и тут же волнение растворилось, будто его и не было. — Сижу, — случайно перейдя на фальцет в конце слова от пережитого несколько секунд назад приступа паники, ответила я, снова расслаблялась. — А ты как понял, что я здесь? — Я уже говорил, что слухи в штабе разлетаются быстрее хлеба в обед. Могла бы и попрощаться, а то невежливо как-то, — молодой человек обошёл камень и присел на корточки напротив меня, с усмешливой улыбкой разглядывая. — Допустим. Но ведь время позднее, я могла быть уже в Стохесе, а ты только пришёл. — Так мы с парнями во время обеденного обхода видели деда, он уже пьяным с города приехал, так что шансов у тебя было мало. А пришёл поздно, потому что, в отличие от некоторых, я все ещё на службе и у меня были дела. — Ну же, Карл, на улице и так душно, а тут ещё ты, — я закатила глаза и устало прикрыла лицо ладонью. — Могу уйти. — Стой, не надо, — поджала пересохшие губы и вздохнула. — Фляга с водой есть? — он отрицательно промычал. — А папиросы? Молю Стенами, папиросы есть? Умираю.       Парень широко улыбнулся и достал из набедренной сумки портсигар, протягивая его мне. Никогда прежде я не курила с таким блаженством, как в тот момент. Разве что во времена кадетского корпуса, когда курево ценилось свыше золота и достать его было очень сложно. Так мы и просидели несколько минут в абсолютной тишине, прерываемой лишь стрекотанием цикад. Затушив окурок, я снова прикрыла глаза, но уже не от удовольствия. Сушило. Хотелось пить. — Так чего попрощаться не зашла? — первым заговорил Карл. — С моей-то ногой бегать и искать тебя по всему штабу было бы весьма проблематично, — не скрывая явной иронии и лёгкой печали, ответила я. — Да и времени не было, очень торопилась. Прости. — Все хорошо, Лия, забей, — слегка потрепав мои сухие волосы, он снова открыл портсигар, но уже закуривая сам. — Ну и что, так и собираешься тут сидеть? — Он демонстративно выпускал кольца дыма мне в лицо, делая при этом очень игривый и хитрый взгляд. В глазах пробегали огоньки, которых я давно не видела у этого человека. Будто не было всех тех лет, и передо мной снова сидел пятнадцатилетний высокомерный мальчишка. — А что ж ещё делать? Повозка будет только по утру, а в штаб возвращаться… Ну сам понимаешь. — Понимаю. Тут неподалёку есть селение небольшое, а там таверна… Весьма неплохая, прошу заметить… Мы порой захаживаем в неё с парнями из отряда… Ну там, эля или настойки выпить, девок снять, — он делал долгие паузы между каждым предложением, чтоб спокойно затянуться, подержать дым и снова выдохнуть в мою сторону. — Про девок мог бы и промолчать, — слегка поморщив нос и закатив глаза, с наигранным возмущением ответила я. — А насколько «недалеко»? Я ж калека, считай, мне непросто идти. — Ну не наговаривай на себя, заживёт. Версты полторы напрямик по дороге, не более. Я помогу дойти. Там и заночуем, а утром извозчика выцепим. Он как раз где-то там живёт.       Я не могла не согласиться на подобное предложение, потому что хоть небольшой, но отдых был просто необходим после пережитого стресса. И зарядиться силами перед предстоящим. Так мы и побрели: я с тростью в одной руке, а другой обнимая Карла вокруг талии, как дополнительную опору. Где-то за деревьями слышался шум речки, а над травой летали светлячки. Воздух больше не был таким удушающим, а даже наоборот — прохладным. На душе стало так спокойно и хорошо, что мне захотелось растянуть этот миг навечно. И даже ноющая боль в ноге не мешала мне наслаждаться этой резко приобретшей яркие краски ночью.

***

      Задорный смех подвыпивших мужчин, игривые взгляды размалеванных продажных дев, уставшие и тяжёлые вздохи парнишки-официанта за стойкой — это то, что я так всегда любила. В Стохесе мы часто посещали подобные места с сослуживцами. Они тратили неимоверные деньги на пойло, а мне приходилось некоторых буквально тащить на своих плечах до штаба, поскольку я всегда, хоть и не хотя, но оставалась самой трезвой. Напиваться мне не позволяла моя вечная экономия и желание материально помочь приемной матери. Но сейчас, когда Карл по-джентельменски настоял на полной оплате пиршества за его счёт, крепкий эль полился рекой. Голова кружилась от хмеля, а желудок был набит сушёной речной рыбой — деликатес и непозволительная роскошь для простых солдат. — Скажи мне, Карл, а чего это ты так своевольно покинул штаб? Не боишься выговора или гауптвахты? — сильно стукнув опустевшей кружкой и протирая уголки губ, медленно и слегка заплетаясь, спросила я. — Сина с тобой, Лия, — не менее задорно, нежели я, начал он. — Все мы люди. Не часто, конечно, чтоб не заподозрили чего, но порой можно и сбежать. Тем более верхушка и командование в отъезде. — А чего это так? — с интересом я придвинулась поближе, перекидываясь через стол. — Та черт их знает. Какая-то очень секретная и тайная миссия в Стохесе, я не вникал, — Карл вытряхнул последние капли эля в рот. — Парень, ещё две! — крикнул он кельнеру, выставляя перед собой два пальца, а после снова повернулся ко мне. — Не знаю, как в вашей продажной военной полиции, но у нас тут куда ни плюнь — везде гостайна. А мы лишь простые рабы этого механизма, которые должны лишь титанов убивать, да дохнуть потом в их пасти, не задавая лишних вопросов. — Ты прав. Так везде, — я тяжко вздохнула, а после мне вспомнился первый и последний разговор с командующим Эрвином. — Карл, а можно, наверное, нескромный вопрос? — Ну раз уж решилась спросить что-то, так делай прямо. Не нужно лебезить, — сморщился парень, недовольно наблюдая, как запыхавшийся и сонный мальчишка-трактирщик тащит наш очередной заказ, еле переплетая ногами. Да так неуклюже, что с краев плещется прям на пол. — Твой отец… Каким он был? Ни ты, ни Таллия почти никогда не рассказывали.       Кружка застыла прямо перед губами Карла, а сам он помрачнел так сильно, что мне стало не по себе. Его взгляд отрезвлял не хуже ведра ледяной воды. Левую руку сжал в кулак настолько, что побелели костяшки, а кадык забегал туда-сюда вдоль шеи. — Мой отец, хм, — он все же сделал небольшой глоток, подкурил папиросу и застыл, смотря куда-то сквозь меня. Его губы задрожали, и, почувствовав это, он крепко сжал их в тонкую линию. Пару раз хрустнул пальцами и перевёл взгляд в сторону двери. Молчание продлилось всего несколько секунд, но для меня они протянулись точно вечность. — Он редко дома бывал. Мать каждый раз молилась, чтоб с вылазки живым вернулся… — он запнулся. — А я… А я нет. Бухал он страшно, когда в увольнение приезжал. Сидел на кухне за столом, читал газету, материл короля, а в стакане всегда должна была быть налита дрянь какая-то, которую он сам в свободное от службы и бухла время гнал, а потом в одно рыло заливался, — снова замолчал, отпил и тяжело вдохнул воздух через нос. — Если тебе сложно… — Да нормально все, сколько лет прошло. Я помню, Владимир совсем ещё мелкий был, а я уже кое-что да мог соображать. Вылил все его бухло, надеясь, что он образумится и пить перестанет, а он сначала мать избил до полусмерти, а потом и меня. Потом ещё три месяца увольнений не брал. Точнее брал, но домой не приезжал. По кабакам шлялся, да девок таскал.       Я видела, как с каждым пророненным словом ему становилось всё тяжелее, но пытаться снова прервать не стала. Было видно, что он делится теми вещами, которые жрали его изнутри не один год. — Мать он постоянно мутузил. И меня впридачу. А она всё терпела, прощала. Сидела постоянно и ждала, когда ж этот кусок дерьма вернётся. А меня в ужас бросало, когда я слышал ржание его коня. Ни с одним не путал. Слышу, как эта его кляча приближается, и ужас до кончиков пальцев пробирает. А как-то раз маме местная бабка-знахарка нагадала, что она третьего ребёнка родит. Говорила, мол девчонка будет. Ну так и произошло: мать забеременела, ходила вся счастливая. И вот было у неё пузо уже приличное такое, заметное достаточно, а этот снова приехал, ему что-то в пьяном угаре в голову стрельнуло, будто ребёнок нагулянный, так он и принялся мать как тряпичную куклу по дому тягать. Я той ночью от её крика проснулся, побежал вниз, а она сидит в луже крови, воет. Тогда не понимал, что случилось, куда ребёнок делся, а сейчас, спустя годы, понимаю, — Карл снова прервался, подкуривая очередную папиросу, пока я сидела в полном немом шоке, не имея физической возможности даже пошевелиться. — Может поэтому она так и зацепилась за тебя, Лия. Но знаешь, что самое странное? — он посмотрел диким, почти безумным взглядом, наполненным болью и горечью, что копились в нём так долго. — Что? — Когда он подох за стеной и нам по кускам его вернули, я рыдал. Столько раз молил стены, чтоб он сдох, не вернулся, а когда это произошло, я в истерике бился. Вроде радоваться надо, а я рыдал. — Прости, прости, что спросила! — почти взревела я, хватая его за руку. — Знала бы — в жизнь расспрашивать не стала бы, — но Карл лишь спокойно и печально усмехнулся, сжимая мою руку в ответ. — Но ты не знала, поэтому и спросила. Всё нормально.       Вскоре эта атмосфера сменилась более расслабленной, по крайней мере Карл старался делать вид, что всё хорошо, и мы снова болтали на непринуждённые темы и даже посмеивались. Посидели так где-то с час, пока я не начала откровенно и неприкрыто зевать, то и дело потирая слипавшиеся от усталости глаза. Не спрашивая лишний раз, брат отошёл рассчитаться с не менее сонным кельнером за выпивку, еду и комнату, а после подхватил меня под руку и помог подняться наверх.

***

— Если хочешь, я посплю на полу, — нервно потирая макушку, сказал Карл, не сводя взгляда с единственной в комнате койки. — Да ладно тебе, я слишком пьяная и уставшая, чтоб ждать, пока ты будешь с этим всем возиться, — бухнувшись на кровать полностью одетая, я блаженно закрыла глаза, уже начиная наслаждаться приближающимся драгоценным отдыхом. — Ничего, поместимся, всё равно она в разы удобнее, чем в корпусе. Да и спать-то осталось, — Карл медленно подошёл к кровати, присел на корточки, помогая снять с меня сапоги, отчего я в миг немного засмущалась. — Тем более помнишь, как лет шесть назад лили сильные дожди, и у меня комнату затопило из-за пробоины в крыше. Я ж тогда к тебе пришла ночевать. Так что нам не в первой. — Ха-ха, помню, — искренне усмехнулся Карл, и на его лице растянулась такая тёплая и нежная улыбка, что я невольно засмотрелась на неё дольше положенного.       Откинув все предрассудки и глупые мысли, я поспешила стянуть с себя брюки, ведь в них было ужасно жарко, оставаясь в одной рубашке, да белье. Карл, заметив мои действия, сильно покраснел и быстро отвернулся. — Что такое? Говорю ж, помнишь… — Лия, ну и бери в расчёт, что тебе уже не тринадцать, ладно? Скажи, как под простынь залезешь. — Все, можешь поворачиваться, — я была удивленна такой учтивости Карла, ведь раньше он только бы глупо пошутил, но, видимо, последние годы слишком сильно поменяли его. — А как же ты? — спросила я, наблюдая, как брат укладывается рядом, не снимая верхней одежды и не прося поделиться простыней. — А я привык не укрываться, мне так даже удобно. — Ну ладно, спокойной ночи, — уже варнякая, подытожила я. — Спокойной.       Спокойной. Я лежала с закрытыми глазами не меньше получаса, но уснуть так и не получалось. То ли от того, что от эля голова слишком кругом шла, то ли от неудобной позы — на спине мне спалось всегда тяжко. Но вертеться я не хотела, чтоб лишний раз не потревожить сон сводного брата. Его дыхание было ровным и немного грело макушку сбоку. Когда стало совсем уж невыносимо, я решила повернуть голову, чтоб хоть как-то исправить ситуацию с затёкшей шеей. Но сделав это, немного удивилась. В этот момент сквозь темноту я встретилась с двумя открытыми глазами. Карл не спал. Как и я. Я было только открыла рот, как он быстро подставил к нему указательный палец, прося тишины. Так мы и лежали, оглушённые давящей тишиной, и смотря друг на друга. Возможно в другом состоянии мне стало бы неловко или хотя бы просто не по себе, но в тот момент я чувствовала лишь умиротворение и спокойствие. Так продолжалось ещё какое-то время, пока я не почувствовала шорох простыни. К моей коже прикоснулась холодная рука Карла и поползла от бедра вверх к животу. С замиранием сердца я продолжала лишь молча смотреть на него, не роняя ни звука. Он тоже делал вид, будто ничего и не происходит. Его огрубевшие от постоянного использования оружия пальцы аккуратно гладили меня вокруг пупка, медленно сползая все ниже и ниже. Когда рука столкнулась с тканью нижнего белья, он аккуратно отодвинул ее. — Карл, это… — заикаясь, выдавила я. — Тш-ш.       Я чувствовала, как медленно и почти невесомо он делал круговые движения еле-еле касаясь кожи. А глаза, эти карие и глубокие глаза, внимательно следили за каждой эмоцией на моем лице. Прикосновения становились все сильнее, затрагивая уже не наружность, а самые чувствительные места. Карл продолжал смотреть на меня, как будто пытался уловить какой-то момент. В один момент ласки прекратились, и он притянул руку обратно к себе, отчего я даже немного расстроилась. И вот этот миг разочарование — именно то, что было ему нужно. Взгляд еле уловимо вспыхнул, а пальцы приставил к моему рту, медленно раздвигая ими губы. Не знаю почему, но я послушалась и, не жалея слюны, облизала их. Он мигом довольно улыбнулся, возвращая руку на исходное место. Проведя пару раз вверх-вниз вдоль промежности, Карл медленно и аккуратно, точно ещё немного сомневаясь, ввёл мокрые от слюны и выделений пальцы внутрь меня. Я невольно вздохнула, прикрывая глаза. Его движения не были резкими и грубыми, к которым я привыкла раньше с другим мужчиной, а наоборот — размеренные, нежные, мягкие. Большим пальцем он продолжал ласкать меня снаружи, стараясь доставить весь спектр удовольствия. Временами он то немного ускорялся и нажимал сильнее, то снова замедлялся. Я не знала, сколько это длилось, но останавливаться мне не хотелось. Я понимала, насколько всё это неправильно, насколько аморально, ведь за все эти годы он и впрямь стал почти как родной мне, но именно в ту ночь захотелось забыть про все формальности и просто насладиться моментом. Просто получать удовольствие.       Я лежала, давя в себе подступающие ко рту вздохи, немного пугаясь собственной реакции тела на действия брата, но, видимо, его это совсем не устраивало. Поэтому вскоре Карл так же медленно начал спускать сам, при этом не останавливаясь и внутри меня. Его голова скрылась под тонкой тканью мятой простыни, а мою кожу будто обожгло его горячим дыханием. Я чувствовала, как дорожка лёгких поцелуев покрыла мою внутреннюю сторону бёдра, заканчиваясь где-то в районе колена, а потом по другой ноге устремилась обратно вверх. Горячий язык скользнул в тех же местах, где ещё недавно касались пальцы. Я лежала, наполненная до краев смущением, но одновременно мне было так приятно, как никогда раньше. Карл аккуратно приподнял мою здоровую ногу, закидывая ее себе на плечо, а после свободной рукой притянул меня ближе, ухватываясь за бедро. Язык парня вырисовывал известные только ему рисунки, время от времени задевая какие-то точки, от которых меня передёргивало и дыхание учащалось, а лоб медленно покрывался капельками пота. Вскоре он понял по моей реакции, куда надо давить, и обхватил губами это самое место. В строении человеческого организма я была не сильна, поэтому мне это казалось какой-то магией. Чередуя движения губами, языком и пальцами, Карл вызывал во мне бурю неизведанных ранее чувств, ведь подобного ощущать не приходилось. Я бывала с мужчиной и ранее, но все всегда было однообразно: вставил, подвигался, кончил. Тут же всё иначе. Я и не заметила, как дыхание становилось все глубже, вскоре начали вырываться первые стоны, а моя рука бесцеремонно держала его за волосы, буквально вжимая голову парня в промежность. Ноги непроизвольно задрожали и вскоре наступил тот самый момент, ради которого это всё и началось. Я резко оттянула его от себя, жадно ловя пересохшими губами недостающий воздух. — Кончила? — тяжёло дыша и вытирая внутренней стороной ладони рот, спросил Карл. — М-угу… — Я рад. Спокойной ночи, Лия, — и не потребовав ничего взамен, он вернулся обратно на подушку и отвернулся, оставляя меня в перемешавшихся чувствах: стыд, удовлетворение, смятение.       Утром я проснулась от настойчивого стука в дверь. Нехотя содрав себя с кровати, я, прихрамывая и заматываясь по пояс в простынь, шагнула ко входу. На пороге стоял парнишка, что подавал нам ночью выпивку. — Мистер просил разбудить Вас, как прибудет извозчик. Он здесь и отбывает через пятнадцать минут, — протараторил тот и спешно удалился.       Карла в комнате не было. Лишь записка на прикроватном столике и мешочек с монетами.

«Деньги на дорогу. Удачи. Спасибо и прости. Прощай, твой старший брат Карл.»