Под шум прибоя
Не думал он, что страх в душе таится, Банально, с новыми людьми поговорить. И столько мыслей в голове теперь роится, И сложно чувство боли перекрыть. Вопрос возник один, но очень важный: Попробовать опять? А, может, отложить Знакомства, разговоры? Так бесстрашно Он сможет дальше в одиночку быть? Но он привык один, закрывшись дома, тихо, Все вечера свои спокойно коротать, Ему не нужен тот, кто будет скрыто, Им пользоваться, наглой ложью покрывать. «Красивый вид, согласны?» — повторилось, Чего боялся он последние пять лет. Любезность, красноречие, игривость, Приносящие даже летом снег. «Вы слышите меня? Задумались, похоже, О чём-то личном, о своём, о тишине, Которая быть громче слова может, И может душу вывернуть из вне. Я просто рядом постою, ведь можно? Мне тоже нравится за морем наблюдать». «Зачем?» — спросил он осторожно. «Вы можете немного дальше постоять». «А разве одному не одиноко? Не грустно сердца собственного слышать стук? Ведь можно разделить момент с другим под боком, Не познавая прелестей скреплённых рук». Он удивился, будто бы впервые Увидел чудо, мудрость, доброту, И без намёка на общение, на дружбу, Он захотел познать момента полноту. Без продолжения, без слов, без обещаний, Без лишних действий, чувств, без суеты, Он захотел один лишь раз без колебаний, По зову сердца и судьбы пойти. Да, одиноко, страшно, грустно, плохо, — Он так хотел всё это в слух произнести. Но не было уверенности в том, что кто-то Захочет это бремя с ним нести. «Мне тоже грустно, тоже одиноко. Сюда я также прихожу одна, чтоб помечтать. Ведь море будет слушать, лишь бы только, Была возможность всё ему сказать». И он смотрел на ту, слова которой, Его терзали душу, были через край, Той правдой, что жила с ним вместе с горем, И о которой думать не был в силах перестать. «Забавно наблюдать, как Вы молчите, Пытаясь для себя в душе понять: Что я за человек. Вы ведь хотите, Иметь возможность тихо отрицать». Не может незнакомый так вот просто, Другого незнакомца слышать, понимать. Ведь даже близкие всего лишь сносно, Способны лишь на миг такое дать. Он сомневался, стоя там, рискуя: Открыться или убежать всё ж прочь? В душе надежда выросла, ликуя, Позволить незнакомому ему помочь. «Забавно наблюдать, как Вы боитесь, Ответить мне и руку мою взять», — Сказала незнакомка. «Обернитесь!» — Продолжила она ему кричать. Быть может, стоит согласиться? Поверить в образ той, кто перед ним Своею красотой пытается делиться, Располагая пониманием большим. «Я не боюсь. Я просто не уверен», — Сказал он честно, в моря даль смотря. «Наш мир настолько безразмерен, Когда ему тянуться до меня?» «Но истина не в том, что мир велик, богатый, А в том, как Вы живёте в нём, один. Не стоит прятаться, крича всем хрипловато, Что первый вы такой средь всех мужчин». Он знал — не первый, не последний, Есть много тех, кто счастья не познал. Но у него это в разы заметней — Попытка крикнуть: «Я устал». Он понимал, что одному — неплохо, Неплохо для себя спокойно жить. Но жизнь его как будто суматоха, В попытках счастья для себя добыть. «Вы правы, соглашусь» — сказал внезапно, Теряясь в мыслях собственных, в лучах Надежды, что росла в нём так масштабно, И душу открывала на глазах. Попробовать, уверен был он, стоит, Понять, что это сможет принести, А пожалеть всегда об этом можно, Не только потерять, но и приобрести.
