Разбитое Сердце

Молодые люди стали часто видеться. Каждый день последней недели они проводили вдвоем. Постоянно искали новые места для прогулок. Дальше поцелуев так и не зашло. Карл уважал желание Альсины, так что не смел просить большего. Спустя еще одну неделю, проведенную в компании юноши, девушка вдруг поняла, что отец задерживается. Его возвращение должно было быть в субботу. Но вот уже вторник, а вестей всё нет. Конечно, Альсина понимала, что с его работой вполне нормально задерживаться. Да и это было не в первый раз. Но раньше отец хотя бы писал с предупреждениями о задержке. Девушка решила, что просто накручивает себя. Наверняка письмо уже направляется к ней и беспокоиться не о чем. Так и было. Одним вечером в комнату леди постучались. То была служанка. Она держала в руках конверт. Альсина уж было подумала, что отправлено оно Мирандой. Та обычно использовала такую бумагу для упаковки писем. Но когда заметила подпись и почерк, обрадовалась еще больше. Ей писал отец. Девушка поскорее достала небольшие ножницы, принялась распаковывать. Из концерта пахнуло терпким одеколоном Георга. Такой запах за три версты почувствуешь. Неудивительно, что листок пропах насквозь. «Здравствуй, Моя дорогая Альсина. Пишу тебе с известием. Мне предстоит задержаться в своей поездке. После Брашова я поехал прямиком в Бухарест. Тут мне придется пробыть еще какое-то время. Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Сильно не скучай. Совсем скоро мы увидимся. Целую, Папа» Девушка чуть поджала губы. Известие ее раздосадовало. Сердце чуть заныло, скучая по родному человеку. Но больше ее задело то, что отец написал так мало. Обычно он расписывал свои письма. Подробно рассказывал, что нового случилось. А тут всего пара строк о причине его задержки и всё. Впрочем, может просто он был сильно занят или торопился. Не стоит накручивать себя попусту. —Ну ничего, он всё равно скоро вернется. Потерпи, ты ведь не маленькая,—успокоила себя девушка, откладывая письмо на прикроватную тумбу. Завтра она обязательно напишет ответ отцу. Леди протянула руку за книгой, что недавно нашла в старой библиотеке замка. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Час довольно поздний и пора бы спать, но книга сама себя не прочтет. Автор уж больно красочно описывал взаимоотношения героев. Просто оторваться невозможно. Старенький переплет, запах ветхих страниц. От этого всего веяло уютом и теплом. Леди поудобнее устроилась в постели, вложив книгу в руки. Любимые герои ожидали ее возвращения прямо под оставленной закладкой. ~~~ Почитав еще около часа, Альсина закрыла книгу. Отложила ее на тумбу к письму. Встала, поправив подол ночной сорочки, подошла к окну. Нужно было закрыть его, ночь обещала быть прохладной. Выглянув в него, она вдохнула свежий воздух. Опустила глаза вниз. Девушка увидела Карла, что стоял внизу и махал ей рукой. Молодые люди распрощались всего пару часов назад. И вот сейчас парень снова под ее окнами. —Ты что тут делаешь, дурак?? Мы попрощались часа три назад!—улыбалась леди. —Это были самые мучительные три часа в моей жизни! Молодой человек засмеялся. Он стал уверенно подходить к шпалере на стене замка. —Ты что делаешь?? Куда ты?? Карл не слушал возражений Альсины. Он молча стал взбираться к ней в комнату. —Она же тебя не выдержит! Упадешь еще! Что же ты делаешь?! —Я лезу к принцессе, разве не понятно? Добравшись до последнего выступа, юноша поднял голову. Уткнулся носом в нос девушки. Та не смогла сдержать улыбки. Но когда парень потянулся к ней за поцелуем живо отстранилась. —Эй! Вот ты опять! В ответ ему был девичий смех, удаляющийся в глубь комнаты. Недолго думая Карл забрался на подоконник. Направился ловить свою вредную юную леди. ~~~ Через пару часов уже зацелованный юноша возвращался к себе на фабрику. Его ждала куча работы. В последнее время из-за частых встреч с девушкой он совсем мало времени уделял фабрике. От чего дядя много ругался, но всё же прощал парня. Перейдя мост, юноша направился к не прекращающему работать заводу. Прошел главные ворота, совсем новые, отчищенные до блеска. Вошел в главное здание управления, где столкнулся с дядей. Герман Гейзенберг стоял оперевшись на дверной косяк. Суровый мужчина старой закалки. Лет ему было за сорок, весь обросший щетиной. Волосы, как и у Карла, были до плеч, сейчас собраны в небольшой хвост. Изредка проглядывалась седина. Руки его были сложены на груди, а в зубах зажата сигара. На мужчине была изношенная рубаха вся в пятнах соляры и копоти, широкие штаны болотного цвета и потертые кожаные сапоги. Вполне себе удобно для работы. Карл усмехнулся про себя. Как только юная графиня смогла влюбится в младшую копию этого немытого недоразумения? Она никогда ничего не требовала от него. Никаких начищенных кителей или, того хуже, фраков. Изредка только жаловалась на пробивающуюся щетину, что колола ее нежную кожу. Но и то скорее было в шутку. —Опять гулял со своей девицей?—суровый голос вывел юношу из мыслей. —Она не какая-то девица. —Ах да, простите, Её Высочество Графиня,—Гер склонился в шутливом поклоне. —Перестань бухтеть. Как дед старый, ей богу,—отмахнулся парень, пройдя в свою комнату, что ранее загораживал старший Гейзенберг. Карл стащил с себя рубаху, откинув ее на небольшую кровать в углу комнаты. Подошел к письменному столу. На нем было негусто: обычная лампа, пару тетрадей для записи наблюдений, погрызенный карандаш, пачка сигарет и парочка стеблей Дицентры, которые юноше дала Альсина. Он улыбнулся увиденным бутончикам, что напоминали своим цветом яркость губ леди. Не оборачиваясь начал: —Скоро я вас познакомлю. Будь добр, веди себя прилично. И помойся, переоденься. У тебя ведь были где-то чистые шмотки. В ответ раздался сдавленный смех. —Решил меня в выставочного пуделя превратить, щегол? Неужто всё так серьезно? А папочка ее о тебе знает? Вот он точно был бы в восторге отдавать дочь за простого инженера. Так еще и немца. Знаешь, как эти аристократы пекутся за чистоту крови?? Да откуда ж тебе знать! Да ты для той семьи как капля мазута на белом шелке. Хера с два этот Граф позволит тебе быть с ней. Только сердце себе расхерачишь. Так и знал, что эти сантименты мозги тебе выжрут. —Хватит. Ее отец не встанет у нас на пути..—парень был перебит. —Да что ты говоришь! И что же ты сделаешь?? Увезешь ее? Этот хрен пустит за вами своих псов, что тебя в клочья разорвут, когда поймают. —Я не собираюсь никого увозить. Когда Димитреску вернётся со своей поездки, мы все соберемся и поговорим. —Ох пиздец,—мужчина с тяжёлым вздохом почесал заросший подбородок.—Ты как в сказке живешь, ей богу. —Возвращайся к работе. Не хочу это обсуждать. Тема закрыта. Я сейчас тоже подойду. —Ты мне тут покомандуй еще. Гер одарил Карла предупреждающим взглядом, направился вон из комнаты племянника. —Там почту привезли. Если что-то тебе будет, то занесу,—добавил мужчина, уходя. —Принято. Парень закрыл за старшим Гейзенбергом дверь. Пройдя к шкафу, он достал свою рабочую одежду. Нужно было сходить проверить генератор. В последнее время тот барахлил довольно часто. Захватив с собой ящик с инструментами, юноша выключил настольную лампу, направился к выходу. ~~~ Часы показывали 5:44. Гейзенберг младший только сейчас вернулся в свою маленькую комнату после непрерывных часов работы. Причину проблем с генератором выявить оказалось довольно просто, так что после него парень преступил к другим насущным делам. Скинув сапоги и рубаху, Карл рухнул в кровать. Глаза слипались, мышцы отдавали лёгкими судорогами. Это означало, что завтра его ждет неприятная боль во всем теле. Уже в полудреме юноша услышал шаги за своей дверью. Затем та медленно открылась. По тяжести шагов можно было сразу определить идущего Германа. —Бога ради, давай это подождет до утра,—парень еле перевернулся на другой бок, уткнувшись носом в стену. —Не подождет,—как-то понуро начал мужчина. Что-то не так. Молодой человек открыл глаза, переведя их на дядю, что стоял около кровати. Повернулся, медленно сел. Гер опустился рядом. Вид у него был не из лучших. Мужчина и так не блистал аккуратностью, но сейчас…волосы взъерошены, рубаха наполовину расстегнута, сапоги не зашнурованы. Но страшнее всего был влажный блеск его глаз. Карл не мог представить такой ситуации, которая бы вызвала в его наставнике столько эмоций. Всему виной наверняка было то, что находилось в руках мужчины. То было письмо. По всему телу юноши стала расползаться жгучая тревога. Он тяжело сглотнул. —Что это?—парень перевел глаза на наставника. Он моргнул, влаги как не было. Взгляд стал стальной, но сколько же в нем было печали. Гейзенберг старший опустил руку на плечо молодого человека. С минуту помолчав, он ответил: —Призывной, сынок. Это призывной. Что-то внутри Карла с хрустом оборвалось и рухнуло в темную пучину бездны.