На Землю сошедший

      

***

      Геба с трепетом и тихой тоской рассматривала своё отражение в кованом зеркальце. Этот изящный предмет ручной работы она получила от брата. Гефест вообще нередко радовал сестру подарками, сделанными собственноручно, а она, в свою очередь, упрекала его за изнурительные ночи без сна ради создания такой невероятной вещицы. Геба — одна-единственная — тревожилась о мужчине, не раз жалея его мозолистые руки.              — Где же ты, родной? — говорила, вглядываясь в отражение. — Оставил меня одну среди этих…              Дверь в покои дочери Зевса отворилась, и Гера — мать девушки, неизменно холодная и самоуверенная, — вошла в комнату. Она была полной противоположностью дочери: не только неимоверно красива внешне, но и не обделена коварным умом. Только вот вместо сердца будто камень.              Всё это, конечно, не препятствовало ей оставаться образцовой женой правителя Олимпа, но что касается материнских чувств… Они были неоднозначны. Лишь Арес сполна получал уважение и любовь женщины, а Геба же, в свою очередь, и не старалась урвать клочок материнской любви. Ей было достаточно Гефеста, как самого преданного, близкого ей по духу божества и брата.              — Ты скоро? — с нажимом спросила Гера.              Девушка отложила зеркало и подошла к огромному окну. Абсолютно не глядя на женщину и не отвечая на поставленный вопрос, она задала свой:              — Вам всем всё равно, где Гефест? — спросила, сглатывая подступивший ком и слегка заламывая тонкие пальчики.              — Всё равно. Это его выбор… — хлёстко и чётко подтвердила женщина и, подойдя к коробочке с украшениями дочери, приоткрыла её.              — Но ведь Афродита его предала, изменила… — Геба повернулась к матери с глазами, полными тревоги, искала в ней поддержку. — Она растоптала его!.. А вы… вы… — одинокая слеза скатилась по фарфоровой коже.              — Глупая! Какая же ты глупая, Геба. — Жена Зевса звонко захлопнула шкатулку с украшениями. — У твоего отца… — и резко умолкла, не решившись продолжить.              Девушке показалось, что голос матери — всегда стальной и непоколебимый в своих умозаключениях — внезапно дрогнул, но лишь на секунду.              — Измена… Да какая разница. Словно Гефест не знал, какая у его дражайшей супруги любвеобильная натура! — женщина выдала лицемерную улыбку.              — Ладно — она… Но вы с отцом тоже предали его: своей безучастностью! Не поддержали, когда брат в этом нуждался! Почему? — богиня прищурила глаза, выпытывая немедленный ответ.              — Поторопись, Геба! Пир скоро начнётся. И будь добра не опаздывать, вся семья должна быть в сборе сегодня, — игнорируя вопрос дочери, словно и не услышала его, приказала Гера.              — А что, семья и правда в сборе? Вся?              Женщина хмыкнула, но ничего не ответила. Так же размеренно, очерчивая каждый свой шаг, вышла из комнаты Гебы. Она не могла открыться и рассказать дочери всё, что тяготило сердце. Жене Зевса необходимо показывать себя только в прекрасном расположении духа, никак не демонстрируя слабости. Таков негласный закон Олимпа.              Гера уже и сама не знала, где она настоящая? Осталось ли вообще что-то тёплое и светлое в её душе? Или бесконечные измены мужа окончательно стёрли в ней хорошую половину личности, превратив в расчетливую и лицемерную дрянь?              

***

             Позитивные люди всегда обладают просто запредельной энергетикой. Находясь рядом с такими «живчиками», хочется мечтать, радоваться жизни и вечно смеяться. Они наделяют своё окружение непрекращающимся солнечным светом и укутывают им близких людей, будто тёплым пледом. Огромное счастье повстречать однажды подобного человека на своём пути.              Такой с самого детства была Хизер. Настоящий моторчик в любой компании: её всегда очень внимательно слушали и разделяли мнение, с ней хотелось дружить. Как какой-то волшебный магнит, девушка притягивала окружающих своей врождённой харизмой.              На любовном фронте, начиная уже с детского сада, выстраивалась очередь из мальчишек, хотя Хизер не прилагала к этому никаких усилий. Несомненно, зависть со стороны других девочек преследовала её всю жизнь, но, несмотря на это, даже они не могли долго обижаться на девушку, поддаваясь очарованию.              Помимо природной харизмы, Хизер обладала и лидерскими качествами. Родители не могли нарадоваться тому, что дочь подавала большие надежды как в общественной жизни, начиная с младшей школы, так и перейдя в старшую. Они верили в её светлое будущее, с такими-то талантами!              Вполне возможно, так безоблачно всё бы и продолжалось дальше. Но разве всем даётся лишь белая полоса на жизненном пути? К огромному сожалению, нет.              Счастливое существование закончилось в тот самый момент, когда на её телефон поступил треклятый звонок с совершенно незнакомого номера. Он изменил этот лучик света — позитивную, жизнерадостную девушку, — временно превратив в мрачную, бестелесную субстанцию.              «Брайан и Николь погибли. Самолёт потерпел крушение в водах Атлантического океана. Примите наши соболезнования».              Прошёл уже год, но эти слова навсегда остались в её сердце болезненно выгравированным рубцом.              Некогда беззаботной Хизер пришлось быстро повзрослеть. В свои семнадцать забыть про собственные «хочу» и стать по-настоящему старшей сестрой: принять непосильную ношу, заменить Ариэль родителей и не дать их маленькой семье утонуть в горе от потери.              Конечно, официальным опекуном была назначена бабушка (по линии отца). Но та в свои пятьдесят пять с хвостиком не собиралась становиться ей в прямом смысле этого слова, и уж тем более являться примером для внучек. Она устраивала свою личную жизнь всё время, сколько девочки её знали. Да и, по сути, была для них ненужной и совсем чужой женщиной, лишь формальной отметкой в документах.              Сёстры постепенно привыкали жить вдвоём. Конечно, бабушка-опекун наведывалась к ним, и не раз. Но обычно сразу быстро улепётывала, говоря, что, к большому сожалению, очень занята, оставляя детей один на один с этим жестоким миром.              На их счастье, неподалёку проживала семья Кэмпбелл, которая всегда тепло и по-родственному общалась как с погибшими родителями, так и с самими девочками. Дженна, узнав о таком бедственном положении, не думая, предложила свою посильную помощь. Несмотря на то, что чёрная полоса добралась своими костлявыми лапищами и до её семьи, женщина не могла бросить сестёр на произвол судьбы, принимая их, как родных.              Хизер тогда расплакалась, потому что, хоть и позиционировала себя взрослой перед младшей сестрой, всё равно нещадно нуждалась в помощи. Особенно в моральной поддержке со стороны взрослого человека.              Дженна самоотверженно старалась помочь девочкам пережить весь этот ужасный период, но никак не могла заменить собой родную маму. Сама же зачастую забывала про себя и своё душевное состояние, оттого часто пропадала на работе, наслаждаясь одиночеством за любимым делом.              

***

             После случая в кафе Гефест не сразу пришёл в себя, и всё же был рад оказаться в нужное время в нужном месте. Ведь такая ситуация могла произойти с каждым, и главное было вовремя прийти на помощь.              В тот же день, где-то ближе к полуночи, сын Зевса решил отвлечься от события почти завершённого дня и вновь окунулся во всемирную паутину. Конечно, интернет никак не заменял энциклопедии и научную литературу, зато обыденные вещи там было легко узнать и даже посмотреть.              Гефест развёл себе крепкий чай и достал большую плитку горького шоколада. Шелестя, разорвал цветастую обёртку, отломил тëмно-коричневый кусочек и с наслаждением отправил в рот, попутно включая ноутбук. Бог за время на Земле очень полюбил горький шоколад, и тот стал его маленькой слабостью.              Лишь на миг мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь горьковатым вкусом, как сразу же перед глазами возникла та самая авария, виновником которой он оказался.              Совесть почти каждую ночь не давала ему спокойно уснуть, вечно напоминая, что он трус, который по прошествии времени даже не нашёл в себе сил отыскать несчастную женщину и узнать о состоянии её здоровья. Сын Зевса попросту боялся и не хотел ещё раз увидеть сотворенный им ужас: переломанные ноги женщины, словно попавшие в мясорубку.              Но мог ли он что-то изменить теперь? Нет. Ему не подвластна человеческая жизнь. Мойры* писали судьбу для каждого ещё задолго до рождения, и этот факт Гефест прекрасно знал.              «Значит, так было предрешено!..» — оправдывал и успокаивал себя бог всякий раз, как думал об аварии.              Неподалёку от ноутбука Гефест увидел того самого щенка в красной пожарной форме, которого прелестная Ариэль вручила ему в благодарность за спасение. А ведь девчушка настолько понравилась мужчине, что он даже пообещал её навестить.              Бог задумался, а потом решил, что будет не лишним узнать об интересах малышки. Тем более, свои обещания привык всегда сдерживать.              Отставив чашку с ароматным горячим чаем, Гефест взял в руки игрушку и принялся изучающе рассматривать пластмассового друга Ариэль. Потом вбил в поисковую систему параметры: «далматин в красной форме», а затем прибавил слово «мультик». И, наконец, увидел того самого героя.              «Marshall»              Удивительно для самого себя, Гефест провёл не меньше часа за просмотром серий мультфильма, а самое забавное: ему тоже понравился Райдер с командой боевых щенков.              Головная боль от мыслей, что ужасно тяготили и мучили душу, временно взяла паузу, и поэтому мужчина немедля решил выполнить обещание. Тем более, Хизер с Ариэль показались ему хорошими людьми.              Визитка с номером телефона услужливо хранилась в заднем кармане джинсов, висящих на стуле у приоткрытого окна.              Время было позднее, и Гефест сомневался, стоит звонить или нет. Но, всё же рискнув, набрал цифры и стал слушать размеренные гудки.              — Алло, — прозвучал негромкий голос девушки.              — Привет, это… — бог не знал, как ему представиться, ведь называться Гефестом было очень глупо. Всё, что связывало его с Олимпом, должно было остаться в прошлом… и даже имя. — Сегодня в кафе… ты дала свою визитку, — он откашлялся и посмотрел на мирно лежащую игрушку у ноутбука, и вдруг как-то сама собой навязалась идея. — Я — Маршалл… так и не сказал тебе тогда своё имя. Прости, что звоню в такой поздний час, надеюсь, не разбудил…              — Всё хорошо, я… я ещё не спала. — Повисла неловкая пауза. — Ещё раз спасибо, Маршалл. Благодаря тебе всё обошлось.              — Как сестра?              — Только о тебе и болтает, — Хизер слегка засмеялась. — Ты обещал заглянуть в гости, и Ариэль с нетерпением ждёт.              — Рад, что с ней всё хорошо.              — Я тоже… — девушка зевнула и продолжила: — В наш уютный городок приехал цирк-шапито… и… — она замялась. Хизер вообще не знала, как нужно приглашать парней на свидание, хотя даже не была уверена, что это именно оно. — Мы с Ариэль хотели обязательно посетить представление… — девушка совсем потерялась и умолкла.              Было очень непривычно навязываться, потому что парни всегда это делали сами. Но Гефест понял её, улыбнулся и ответил:              — Я не против. Сам позвонил с целью выполнить обещание, данное ребёнку. — Вновь взял в руки чашку с чаем и чуть пригубил, отметив про себя, что тот уже почти остыл. — С меня — билеты, с вас — хорошее настроение, по рукам? — игриво усмехнулся в трубку.              — По рукам, — заключила девушка. — Тогда до встречи?              — Спокойной ночи, Хизер…              

***

             Ранее утро субботы встретило девушку лёгкой прохладой, доносящейся из приоткрытого окна. Занавеска слегка покачивалась от дуновения ветерка.              Хизер лежала и смотрела в потолок, размышляя о будущем, а также об интересной предстоящей встрече с загадочным Маршаллом. И эти мысли, как юла по кругу, всё никак не прекращали крутиться.              «Станет ли будущее светлым началом чего-то особенного, нового? Или же только добавит боли и слёз?..»              Одно Хизер знала наверняка: университет даст ей необходимую базу знаний, которая в дальнейшем поможет найти хорошую работу, и она сможет содержать свою сестру.              Девушка поднялась и подошла к напольному зеркалу. Искренне улыбнувшись отражению, взъерошила выбившиеся розовые кудряшки, оглядела округлости своей фигуры и задумалась о выборе наряда. Тут же приоткрыв шкаф-купе, тоненькими пальчиками провела по многочисленным вешалкам.              Хизер ненавидела чёрный цвет в одежде. Он всегда вызывал чувство тревоги, необратимости, тоски и траура, поэтому только светлые или же кричащие своей расцветкой вещи заполняли её гардероб.              Мама девушки никогда не скупилась на одежду для своих принцесс, поэтому, как заядлая модница, опустошала полки известных бутиков, особо не разбираясь в предпочтениях дочерей. Брала всегда на свой страх и риск.              Хизер грустно вздохнула, вспомнив частые веселые походы по магазинам. Глаза постепенно начали увлажняться. Казалось, всё, что было до той страшной авиакатастрофы — лишь сказка, а вот сейчас пришла суровая реальность со всеми своими подводными камнями…              Девушка натянуто улыбнулась и отрезвляюще похлопала себя по фарфоровым щекам с россыпью веснушек. Сняв одну из вешалок, игриво приложила к себе джинсовый сарафан с полосатой футболкой и одобрительно кивнула отражению в зеркале, после чего удовлетворенно отправилась на кухню готовить завтрак.              

~

             Маршалл (теперь это имя он считал своим земным), как и обещал, с радостью купил три билета в названный Хизер цирк.              Пусть, конечно, мужчина знал этих девочек всего ничего, но это не мешало ему присмотреться к ним получше. Ведь на Олимпе его родной душой и верным другом всегда была Геба, а вот на Земле Маршалла стало очень угнетать одиночество.              Порой он думал, что всё происходящее — новые знакомства, бурный секс в пьяном состоянии, — лишь сон, от которого непременно проснётся, вновь оказавшись в привычном, уродливом теле с обыденной хромотой. Но это был не сон, а его новая жизнь… И сам мужчина чувствовал, что того Гефеста в нём становилось всё меньше и меньше с каждым днём. Пусть это немного пугало, но возвращаться на Олимп бог всё равно больше не желал.              Высокая сборная конструкция в жëлто-красную полоску раскинулась перед глазами Маршалла. Вокруг неё было огромное количество людей, бо́льшую часть которых представляли собой дети.              С интересом малолетнего ребёнка, мужчина восхищался строением, ведь, хоть и спускался на Землю много раз, в цирке никогда не бывал. Он так глазел на данное сооружение, что не сразу заметил, как к нему подошли милые спутницы, поэтому вздрогнул от неожиданности.              Маршалл неосознанно задержал свой взгляд на розоволосой Хизер… И этот её кисло-сладкий яблочный аромат пьянил, пробивался через дыхательные пути, наполняя собой лёгкие до отказа. Запах неосознанно заставлял погружаться в ненужные воспоминания и вновь представлять ту, которая была не достойна ни одной крохотной мысли о себе…              — Как тебе, любимая? — спросил, смотря с интересом в глаза.              — Ммм… этот браслет… — Афродита ненадолго задумалась, начав недовольно рассматривать украшение.— Из чего он?              — Серебро… — улыбнулся жене бог, — но ты посмотри на гравировку! Я решил, что на этом светлом металле такой узор будет выглядеть интересней и…              Женщина резко перебила:              — Я не ношу серебро! — Афродита, высокомерно вздернув подбородок, фыркнула. — И ты это знаешь! — подошла к своему шкафу с одеждой и распахнула створки. — Каждое моё прекрасное платье расшито золотой нитью…— она взялась за ткань. — Только золото! Пожалуйста, без самодеятельности больше, ладно?              Женщина даже не взглянула на специально выгравированные для неё слова, а Гефест в знак согласия лишь кивнул головой не хуже услужливого пса, выполняющего все команды.              Прихрамывая, подошёл к Афродите со спины и приобнял, несильно сжимая. Опустил шершавые мозолистые руки на идеальный живот жены.              — Хочу детей… Когда ты подаришь мне наследника? — Гефест зарылся носом в волосы богини и вдохнул до дрожи приятный кисло-сладкий яблочный аромат. — Я люблю тебя… И хочу разделить с тобой вечность…              Мужчина вздрогнул и открыл глаза, которые сами собой прикрылись. Ариэль трепала его за руку и говорила:              — Маршалл, нам пора! Представление вот-вот начнётся!              — С тобой всё хорошо? — поинтересовалась Хизер и кокетливо заправила выбившуюся кудряшку за ухо.              — Да-да… Пойдёмте.              Ярко-красная ковровая арена представляла собой округлую сцену. Сам шатер, казавшийся огромным снаружи, внутри был в разы меньше.              Маршалл, Ариэль и Хизер заняли положенные места. Кругом кричали и смеялись люди, предвкушая предстоящее представление. В особенности радовались дети, которых было подавляющее большинство.              Представление началось с выступления ярко одетых клоунов: они забавно подшучивали над друг другом, неимоверно веселя публику. Маршалл и сам не мог сдержать ребяческой улыбки. Потом выступление акробатов, жонглёров. Обезьяны, одетые, как люди, и смешно выхаживающие, будто и не звери вовсе. И ещё многое другое удалось в этот вечер впервые увидеть Маршаллу.              Он искренне не понимал, почему раньше никогда не приходил в цирк, ведь вся эта волшебная атмосфера просто восхитительна! Так же, как и талантливые выступающие.              Хизер время от времени загадочно косилась на мужчину, но не решалась заговорить первой, а Маршалл не мог понять, как ему реагировать. Стоит ли отвечать на интерес девушки, или же это лишнее, потому что это вовсе не было свиданием?              Через два часа представление закончилось. Зрители проводили артистов бурными овациями и искренними улыбками.              — Класс! — хлопая, кричала Ариэль.              В зале воцарился хаос: одни лезли фотографироваться с выступающими, другие настырно пробирались через толпу, чтобы взять автограф, а третьи просто хотели покинуть шатёр.              В это самое время под всеобщую неразбериху Ариэль, как очень любознательной девочке, стало любопытно устройство цирка и захотелось рассмотреть поближе всю живность, которую недавно видела на арене. Протискиваясь сквозь людей, она брела за кулисы, ведомая своим внезапным желанием, вот только совершенно забыла предупредить об этом сестру.              Маршалл, увидев такое столпотворение, аккуратно взял за руку растерянную Хизер и притянул к себе довольно близко, чтобы не потерять из виду. Опять треклятый запах яблок начал пьянить, и мужчина не мог сопротивляться такому знакомому аромату.              Хизер задрала голову и взглянула на бога так искренне и проникновенно, словно желала в нём раствориться. А Маршалл видел в девушке исключительно Афродиту, что одновременно раздражало его и, кажется… возбуждало?..              — Где Ариэль? — очнувшись от оцепенения, Хизер перевела взгляд с него на толпу.              — Что?.. — бог не сразу понял, о чём говорит новая знакомая.              Девушка обеспокоенно освободила руку и осмотрелась: зал уже не был так переполнен, однако сестра как сквозь землю провалилась. Хизер начала громко выкрикивать имя девочки, но это никак не помогало.              — Мы её найдём, успокойся! — вновь приблизившись к девушке, Маршалл резко развернул её к себе в попытке успокоить.              После десяти минут поисков беглянка была найдена. Ариэль мирно сидела на какой-то горе из концертного инвентаря и беззаботно гладила маленькую белую крысу, что-то попутно ей объясняя.              — Боже… Ариэль! — Хизер вскипела, как чайник, потому что не на шутку испугалась за неё. — Ты вообще думаешь, что делаешь?!              Она подошла к девочке, грубо выхватила маленького грызуна за шкирку и с глубоким отвращением откинула на пол. Маршалл почему-то пожалел невинную зверюшку и, быстро поймав бедняжку, на автомате посадил на плечо, словно там ей было самое место.              — Эй, Хизер, в чём дело? — завопила Ариэль. — Чем тебе милая крысуля не угодила?!              — Мне не угодила ты! — правой рукой девушка поправила взъерошенные розовые пряди волос. — Я думала, ты потерялась! Меня чуть удар не хватил! Не многовато ли потрясений за неделю, как думаешь?!              Ариэль надула губки и враждебно сложила руки на груди. Девочка считала, что в её поведении не было ничего особенного и сестра зря на неё ругается.              — Ты могла задохнуться… В том кафе я почти Богу душу отдала, умоляя спасти тебя! А ты… ты… — глаза начали слезиться, — так безответственно себя ведёшь! — Хизер тяжело выдохнула. — Я очень расстроена, Ариэль. Очень… Пошли домой. — Не обращая внимания на Маршалла, она устало указала на выход и, не дожидаясь ответа сестры, схватила девочку за руку.              Маршалл понимал всю ситуацию и даже разделял мнение Хизер, что Ариэль заставила их понервничать, но решил не вмешиваться не в своё дело. Просто молча проводил уходящих глазами.              Маленькая крыса так и не слезала с плеча мужчины. Он аккуратно взял её в руки и начал рассматривать мордочку с красными глазками. Зверёк лишь шевелил белыми усиками, будто был очень доволен такому вниманию в свой адрес.              Телефон в кармане завибрировал. Маршалл посадил «подружку» обратно на плечо и открыл сообщение.        Хизер: Прости, что так стремительно сбежала… Завтра созвонимся, хорошо?              

Маршалл:

Ничего страшного, успокойся.

У вас выдалась сложная неделя, поэтому отдыхайте.

             Шустро опустив телефон обратно в карман, бог снял с плеча маленькую крысу и усадил на какой-то громоздкий концертный хлам. Та постаралась встать на задние лапки, но неуклюже завалилась на бок. Повторяла трюк ещё раз и ещё, но вновь падала.              — Какая-то ты неуклюжая для цирковой крысы, — не отводя глаз от неё и улыбаясь, констатировал Маршалл.              — А она и не цирковая! — послышался женский голос за спиной. — Могла бы стать, но из-за своей «бракованности» никогда не станет.              Мужчина развернулся на голос и увидел перед собой женщину, облаченную в тëмно-синий блестящий, по всей вероятности, парадный костюм. Она подошла к грызуну и, не особо церемонясь, подняла за шкурку. Крыса недовольно запищала и зашевелила конечностями, будто протестуя.              — Три лапки, — разрушил молчание сын Зевса и, не желая смотреть на мучения животного, выхватил его у незнакомки. — И какая участь ждёт её из-за своей «бракованности»?              — Да никакая. — Женщина отряхнула руки и подожгла сигарету. — Забирай, если понравилась, всё равно мы её выкинем рано или поздно. Денег на содержание непотребного товара нам не выделяют… — стряхнула пепел прямо на пол. — Всё должно приносить прибыль, а от этой крысы мы её не получим.              — Ясно, — грустно проговорил Маршалл.              Он никогда не задумывался о питомце, да и в целом не знал, как правильно за ним надо ухаживать. Но Маршаллу было так знакомо подобное положение ненужности обществу, уродства, не принимаемого толпой, что он, кривясь в презрении по отношению к женщине, поджал губы и уверенно заявил:              — Тогда я забираю ваш не приносящий прибыли товар, как вы выразились.