Ты же меня знаешь!

Дамиано был совершенно измотан. Он никогда не думал, что притворяться чьим-то парнем окажется так сложно и будет отнимать столько сил. Похоже, это было еще сложнее, чем быть настоящим бойфрендом. Но хуже было то, что он не мог пить. Это была еще одна часть наказания за его поведение в баре. Больше никаких пьянок на людях. Что там говорили люди о том, что добрыми намерениями выложена дорога в ад? Было мучительно сидеть в ресторане течение двух часов и пытаться думать о том, что говорит Вики, и делать вид, что ему интересно все, о чем она говорит. У них не было абсолютно ничего общего. Он попытался представить ее обнаженной, как обычно делал с горячими, но скучными девушками, но даже это не помогло. Никто кажется уже даже просто не привлекал его физически. Его нынешние предпочтения, похоже, были в пользу лишь одной блондинки. Лифт звякнул, и Дамиано вышел в коридор. Он хотел поскорее запереться в своем номере с крошечными бутылочками Джек Дениелса, которые он стащил из самолета, и, возможно, сделать несколько рисунков, прежде, чем отправится спать. Однако он остановился, когда увидел, что Люба стоит перед дверью Вики, переминаясь с ноги на ногу. Она посмотрела на него, ее глаза заметили его появление в коридоре. Он почти ожидал, что она снова бросится прочь, но ее плечи опустились, и она осталась стоять, наблюдая за ним, пока он шел к ней. — Ищешь Вики? — Поинтересовался Дамиано. Люба кивнула. -Они поехали со Стефанией в бар, чтобы выпить и обсудить рабочий план на неделю. Сьемки, выступления. Ну ты поняла. — О, — сказала Люба сдавленным голосом. Она отвернулась от Дамиано и направилась обратно в свою комнату, икнув и как-то спотыкаясь. Дамиано протянул руку, чтобы поддержать ее, но не рискнул дотронуться до нее, а просто протянул руку на всякий случай. — Ты в порядке? — Спросил он. — Я отлично, — снова икнула она. Едва заметная улыбка тронула уголки его губ, — ты пьяна. Она искоса взглянула на него, — нет, это не так. — Люба… — Дамиано… — передразнила она. — Он усмехнулся. -Ну, если ты собираешься напиться, тогда пойдем со мной, — сказал он, беря ее за руку. Он повел ее к своему номеру, шаркая ногами по ковру. Они остановились перед дверью, когда Дамиано отпер ее. — Послушай, может, я и пьяна, но не настолько, — сказала Люба. — Ничего такого больше не будет. Дамиано вставил ключ в замок и оглянулся на нее. — Какого такого, bambino carino? Она застонала, — не заставляй меня говорить это вслух. Он рассмеялся, оставив ее на мгновение в коридоре, прежде чем вернуться с чем-то спрятанным за спиной. Она прислонилась к дверному косяку. — Ты же не собираешься читать мне нотации о том, что алкоголь не решит моих проблем, правда? — Никаких нравоучений, bambino carino, — сказал он, зная, что он то точно был последним человеком на земле, который мог сказать такое, — но я тебе скажу, что никогда не стоит пить в одиночку, — он достал руку из-за спины и с ухмылкой помахал перед Любой бутылкой Мерло, — идем за мной. Дамиано повел ее вниз, через вестибюль, в большой пустой банкетный зал в глубине первого этажа. Было уже поздно и зал был пустой. Персонал отеля уже закончил уборку. На круглых столах лежали свежие льняные скатерти. Каждый стул, обтянутый причудливой тканью был поставлен на свое место. Украшенные цветами центральные части были готовы к приему гостей на следующий день. В комнате было темно, если не считать свет, проникающий через окна, и маленькой лампы, которую кто-то оставил включенной над роялем в передней части комнаты. Он подошел к роялю, опустился на скамью и поставил перед собой бутылку вина. Дамиано вытащил штопор, который стащил из бара, и открыл бутылку вина. Он на мгновение задержал дыхание, прежде чем передать ее Любе, которая стояла рядом с ним. — Держи, — сказал он, протягивая ей бутылку. Люба с минуту смотрела на нее, потом обхватила пальцами зеленое стеклянное горлышко и поднесла ко рту. Она обошла рояль, провела пальцами по отражающей черной поверхности и сделала еще несколько глотков вина. Дамиано начал играть, его пальцы блуждали по клавишам, а звуки музыки наполняли комнату. — А у нас не будет неприятностей из-за того, что мы здесь? — спросила Люба. Он пожал плечами, — думаю нет. Он сыграл несколько импровизаций, а затем перешел к настоящей песне. — Дэвид Боуи, — объявила Люба, узнав песню. Дамиано поднял на нее глаза, — я впечатлен. Она усмехнулась, — я же говорила, что мне нравятся 80-е. — Вообще я думаю, что это из 70-х, — ответил он. Люба закатила глаза, — ну конечно. Ты всегда должен быть умнее всех. Дамиано ухмыльнулся и снова переключил внимание на клавиши, начав уже новую песню. Он сыграл несколько нот и наблюдал, как Люба задумчиво поджала губы, пытаясь снова угадать. — Роллинг Стоунз? — спросила она. Дамиано кивнул, снова удивляясь тому, что эта игривая девушка достаточно хорошо знает песни, чтобы узнать их по звучанию на рояле. — Ладно, умница, как насчет этого? Дамиано заиграл другую песню, на этот раз медленнее и печальнее. Люба сделала медленный глоток и села рядом с ним на скамейку. Он видел, как она напрягает слух, пытаясь понять, какую песню он играет, пока смотрит в пространство. Она все еще не могла отгадать, даже когда песня была полностью окончена. Он посмотрел на нее, и она бросила на него взгляд, который говорил, что у нее нет никаких предположений. — Ну что? — спросил он. — Не могу сказать, что мне это знакомо. -Ну, никто не совершенен, — съязвил он. Люба в ответ искоса взглянула на него. — Так где же ты научился играть на рояле? — У своей матери, — сказал Дамиано, — музыка — еще одно ее творческое увлечение. Я всегда ненавидел классику, поэтому она научила меня играть современных композиторов. Люба улыбнулась, передавая ему бутылку вина, — а кто твой отец? Он тоже артист? Дамиано сделал глоток и глубоко вздохнул, — почему ты напивалась сегодня вечером одна? Это имеет какое-то отношение к тому, почему ты искала Вики де Анжелис? — Это девчачьи штучки, — ответила Люба. — просто мне нужен был друг. И Все. Дамиано приложил руку к груди, изображая обиду, — разве я не друг? — Нет, — усмехнулась Люба, — серьезно. Ты не поймешь. — Ну же, — сказал он, — я весь во внимании, — он положил свои руки на колени, как прилежный ученик. Люба рассмеялась, беря со скамьи бутылку и пытаясь скрыть очередную икоту. Сделав еще один глоток вина для храбрости, она глубоко вздохнула и решила обнажить свою душу. — Ладно, — начала она, — мы вроде как… с Нико… поссорились. Он увидел в новостях репортаж о случившемся в баре и разозлился на меня. Я сказала, что ты заступился за меня. Думаю, это помогло тебе выглядеть героем, а не пьяным психом, — поморщилась Люба. Дамиано тихо выругался. Он собирался убить Итана за это. — И…мы расстались. Дамиано удалось сохранить нейтральное выражение лица, — это было его решение или твое, bambino carino? — Его… мое… я не знаю, — вздохнула она, — все произошло так глупо. Он порвал со мной, потому что думает, что я зазналась и считаю себя выше его. — Ты так думаешь? — Нет. По крайней мере все не так, как думает он, — Люба встала, ей нужно было двигаться, расхаживать по комнате. Она снова чувствовала себя взвинченной. Беспокойной. Это чувство периодически возникало с тех пор, как она покинула Зеленоград. Как будто ее тянуло во все стороны одновременно, и она не знала, в какую сторону идти. — За последнее время я побывала в Америке, Европе, но где бы я не была, это странное чувство не покидало меня. Я думала, что если выберусь из Зеленограда, то просто выброшу все это из головы, понимаешь? Это стремление куда-то идти, ехать, познавать новое, знакомиться с людьми, удивляться миру вокруг? — Кажется, это называется жаждой жизни, — сказал Дамиано. — Жажда жизни, — задумчиво повторила она, — я думала, это пройдет. Но стало только хуже. Я скучаю по дому, правда скучаю. Но когда я думаю о возвращении, мне становится…грустно. Ее плечи опустились, как будто она признавала свое поражение, когда произнесла вслух, что мысль о возвращении домой делает ее несчастной. — Тебе не обязательно ехать домой, Люба. — Но я запуталась, Дамиано. Я ведь не могу всю жизнь ездить под крылом Вики. А больше у меня никого здесь нет. Понимаешь? Там у меня моя отлаженная ЖИЗНЬ, дом, работа, друзья. Парень. Точнее был. Парень, — она невесело рассмеялась, делая еще один глоток вина, — Нико прав. Я просто взбалмошная девчонка, которая не знает, чего хочет. Дамиано наблюдал, как она отпила еще вина, нахмурив брови и наморщив лоб от досады. В эту самую секунду она изо всех сил старалась решить проблему, на которую не было простого ответа. Прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила, — как люди понимают, чего они хотят? Вики всегда знала, что хочет быть актрисой, поэтому она ей и стала. Эфенди знает, что она хочет быть этим офигенным хирургом, поэтому она пошла в медицинский вуз. Джоэл будет великим иллюстратором. А кем стану я? — А кем ТЫ хочешь быть? — В этом-то и проблема. Я не знаю. Я думала, что хочу жить в Зеленограде. Стать журналистом или что-то около этого, выйти замуж, стать мамой и взять кредит на открытие своей маленькой кондитерской. Но теперь похоже, я не знаю… весь этот огромный мир, и я даже не знаю, с чего начать. Как мне сделать выбор? Ее глаза вопрошающе смотрели на него, но ответа у него не было. Какое-то время они сидели молча, Дамиано пытался придумать, что бы такое сказать, прежде чем она наклонилась вперед и завладела его губами. Дамиано положил руку ей на бедро, коротко поцеловал в ответ и отстранился. Это было то, чего он хотел, то, о чем он думал с прошлой ночи, но теперь что-то пошло не так. — Что ты делаешь, bambino carino? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Пусть все летит к чертям, мне надоело быть хорошей девочкой, — ответила она. Люба поставила бутылку вина на рояль, взяла его лицо в ладони и снова поцеловала. Ее тело подалось вперед и прижалось к нему. Дамиано чувствовал мягкость ее груди на своем теле, и ему так хотелось обхватить ее руками за талию и притянуть еще ближе. Но вместо этого он уперся ладонями в ее руки и отстранился. — Что случилось? — спросила она, ее губы распухли и покраснели от вина. Еще одна маленькая икота вырвалась из ее легких, и это было так чертовски мило, что он был готов бросить ее на пианино и слиться телами воедино прямо там. И любой, кто бы посмел им помешать, был бы проклят! Он провел рукой по лицу, — прямо сейчас я вынужден поступить согласно высокой морали, — пробормотал он. — Что? — она бросила на него растерянный взгляд. — Я думаю, лучше вернуться в номер, — ее бровь приподнялась в намеке, заставив Дамиано возненавидеть себя еще больше, — я имею в виду, каждому из нас в свой номер. — Но почему? Он застонал, ненавидя то, как она сжала губы, — не заставляй меня объяснять, Люба. Я пытаюсь избежать того, о чем мы оба будем сожалеть. Люба кивнула, но не двинулась с места. И Дамиано тоже. Они оба были привязаны к этому моменту. Она знала, что он прав. Она должна уйти. Она должна вернуться в свою комнату, закрыть дверь и лечь спать. Одна. Но она просто не могла заставить себя уйти. Она устала принимать правильные решения. Что дало ей принятие правильных решений в последнее время? Если Нико собирается обвинить ее в том, что она куралесит с другими парнями, то она, по крайней мере, пожнет плоды наказания. — Я бы не хотела, — пробормотала она. — Не хотела бы чего? — спросил Дамиано. — Пожалеть об этом. Я бы не пожалела об этом. Последняя попытка. Она наклонилась и поцеловала его в третий раз, открыв рот и пропустив его язык прямо между своих губ. Дамиано положил руку ей на затылок и углубил поцелуй, наслаждаясь вкусом вина на ее языке. Ее руки потянулись к пуговицам блузки, и она расстегнула их одну за другой, обнажив розовый кружевной лифчик. Он чувствовал ее движения, когда целовал ее, но воззвал к здравому смыслу, , чтобы оттолкнуть ее, когда понял, что они снова зашли слишком далеко. — Люба, не надо, — сказал он, вставая и отходя от нее. Не дрогнув, она встала со скамьи и сняла рубашку, позволив ей упасть на пол. Ее кремовая кожа, казалось, светилась под желтой лампой, стоящей на рояле, и она шагнула к нему, покачивая бедрами. Дамиано стиснул зубы, его руки дергались по бокам, пытаясь удержать эгоистичную мужскую часть себя под контролем. Но то, как она водила пальцами по его груди, не помогало. Он отстранил ее руку, — я серьезно. Нет. — Пожалуйста, Дамиано, — ее голос звучал грубо. Он был слишком уязвим перед ней. Он хотел сдаться. Он думал об этом всего несколько дней назад. Как ему было наплевать на ее бойфренда, на ее жизнь дома и на последствия того, что он с ней переспит. Ничто не имело значения, кроме как затащить ее в постель. Но это было неправдой. Все это не имело значения раньше, буквально неделю назад, когда она была просто потрясающей блондинкой в баре, без имени. Но в ту минуту, когда она взяла его за руку и представилась со своей застенчивой улыбкой, все изменилось. — Ты действительно этого хочешь? Дешевый, пьяный секс из мести на рояле с кем-то, кого ты даже не совсем уверена, что не ненавидишь? — ее лицо изменилось, и он увидел, как боль отказа омыла ее черты, — я хочу тебя, Люба. Но ты лучше, чем ЭТО ВСЕ. Ты хочешь большего. Ты заслуживаешь большего. Ты стоишь больше. Ее глаза скользнули вниз к их ногам, и она сделала шаг назад от него. — Ты прав, — сказала она, — что я делаю? — она снова посмотрела на него и продолжила пятиться, — мне пора идти. Люба наклонилась, схватила с пола свою рубашку, быстро надела ее и застегнула, выбегая из банкетного зала. Дамиано стиснул зубы и схватил бутылку вина, вкус которого теперь напоминал ему о ее поцелуе. Теперь в его планы на вечер входило точно напиться, сделать наброски и принять холодный душ. Все происходящее за последние минуты казалось ему фантастикой. Чертовски потрясающей фантастикой. ************************* Утреннее солнце лилось в окно, желтый луч падал прямо на веки Любы. Она застонала. Прошлой ночью, перед тем как лечь в постель, она забыла задернуть шторы. Она провела добрых полчаса, плача от смущения, потом еще полчаса, чувствуя себя жалкой, прежде чем заснула. Она не знала, что ей делать теперь, когда она чуть не износиловала парня. Но одно она знала точно: больше пить нельзя. Она пришла к Дамиано прошлой ночью. Она поцеловала его. Она разделась прямо перед ним. И он отверг ее. На половину из-за алкоголя, а наполовину из-за того, что он понял, что она просто идиотка. Она вела себя как дерзкая, отчаянно нуждающаяся во внимании грязная девчонка, какой была в старших классах, и ненавидела это. Как она сможет снова встретиться с ним лицом к лицу? Боже, она надеялась, что он не расскажет Вики или Итану о том, что случилось. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как на нее накатывает волна смущения, хотя рядом никого не было. Люба перевернулась на другой бок и проверила время на телефоне. В Подмосковье наступил полдень. Она должна позвонить Нико. Она должна попытаться сгладить ситуацию с ним. Прошла ночь, он наверняка успокоился и будет готов обсудить все по-взрослому и разумно. Люба представила себе, как он ложится спать в гневе, а потом встает утром, все еще немного раздраженный, но бегает или поднимает штангу, чтобы выпустить пар, как он всегда делал. К этому времени он поймет, что слишком остро реагирует, и они все исправят. Ее большой палец скользнул по телефону, чтобы разблокировать его, и она набрала номер Нико, зависнув над ним. Люба задумалась, и в ее сознании промелькнул краткий миг прошлой ночи. О Дамиано, о его ямочках на щеках, о том, как сексуально он выглядит, играя на пианино, о его губах, слегка запачканных вином, о расстегнутом воротнике рубашки, открывающем худую грудь, о том, как он отказал ей, когда она начала раздеваться. «Ты стоишь больше.» Стук в дверь прервал ее размышления, и положив трубку, она поплелась к двери, раздумывая, стоит ли открывать. Люба посмотрела в глазок и увидела, что с другой стороны стоит Вики, а не Дамиано. Люба открыла дверь и впустила ее. — Доброе утро, — сказала она, когда Вик вошла с двумя чашками кофе. — Извини, что меня не было вчера вечером, — сказала Вики, передавая Любе одну из чашек, — я была со Стефанией. Я видела Дамиано внизу сегодня утром, он сказал, что ты искала меня прошлой ночью. Люба чуть не подавилась кофе, — он сказал что-нибудь еще? Вики покачала головой, — нет, — она откинулась на спинку кресла напротив кровати, — так что случилось, Люб? — Мне протсто нужна было кое-что рассказать тебе, — сказала Люба, снова усаживаясь на кровать и поджимая под себя ноги, — мы с Нико вроде как расстались.