Дело Найнса

14 октября.       Почему каждый раз, начиная писать дневник, я вспоминаю исключительно то, как писал отчеты и рапорты? Непонятно вообще, почему я об этом думаю, а не о том, о чем надо.       Блять…       Как я мог не решиться убить его? Черт возьми       Он выглядит в точности, как Конрад, у меня просто руки застыли, когда я увидел его…       Решился, нажал на курок, а пистолет не выстрелил!       Я ведь уже так близко к цели, что это за «знаки судьбы»?       И в какой момент я начал верить в такое дерьмо…       С предыдущей записи прошло немного времени. Сейчас он зашел в мою комнату. И увидел нашу с Конрадом фотографию. Блять, ну что за херня… Может, это все правда знак?       Черт, я был бы так противен Конраду из-за этого всего… Странно, что вот этого дурачка ко мне наоборот, кажется, тянет как раз из-за «этого всего».       Пришел и извинился, мы хорошо поговорили… И он помог мне заметить эту крысу из ФБР в толпе…       Парень хорош, но ебал я в рот переездами заниматься…       Теперь все снова лежат в одной новой комнате, спят. А я пока разберусь с планом… 15 октября.       Он пришел, вызвался помочь…       Кажется, я действительно сильно скучаю по Конраду.       Полистал дневник, посмотрел — начинал-то я с того, что писал тут все, что хотел сказать ему…       Что ж. Жестянка, ты ведь простил бы меня, правда? Я очень надеюсь. Не, ты бы мне, конечно, пиздов вручил еще за то, что я из полиции ушел. И что с Карлом, которого поймать не мог, связался. Охуел бы ты, конечно, и от того, что я с Элом разошелся, как только он помог мне следы замести.       Знаешь, я все еще иногда думаю, что ты можешь быть жив. Иногда даже представляю, как однажды шарахаюсь от твоего подзатыльника, как только ты меня находишь. Отчитываешь… А я бы, наверное, даже слушать тебя не смог бы.       Знаешь, почему я настолько соблюдаю конспирацию? Если бы ты вдруг восстал их мертвых, как умел Коннор, я бы бросил это все к чертовой матери. Без каких-либо раздумий. Просто взял бы и бросил. И мне было бы похуй даже на то, что моим людям пришлось бы заново начинать, потому что ты всегда был для меня важнее всех. Пиздец, да?       Ты кольцо на кой хуй забрал-то, а? Ты должен был отдать его раньше. Я ж, блять, долбоеб, в гроб его тебе положил. А так бы носил, может, чувствовал бы больше вины перед тобой, продолжал бы в полиции корячиться.       Нет, знаешь, родной, как бы я тебя ни любил, а до этого муденя полиции не добраться. Да и ФБР еле-еле за ним тащится. Я у него пару тактик украл, ты бы заметил, наверное.       Ты вообще был единственным, кто смог подобраться так близко к нему. Я не знаю, как ты это сделал. Все надеялись память твою просмотреть, но ты ж, блять, так помереть умудрился, что хуй че с тобой сделаешь.       Блять, Найнс, ты бы знал, как я по тебе скучаю.       Да уж, ты бы наверняка въебал мне даже за мой псевдоним, ха…       Не, с «въебал» я, конечно, пиздецки преувеличиваю. Если бы ты это все узнал, ты бы, как обычно, жалел меня. Сука, вот откуда у тебя взялась эта ебаная привычка жалеть меня, когда я со злости творю всякую дичь? Ты всегда был слишком добрым для меня. Всегда. Я тебя не заслуживал.       Я хотел спросить, простишь ли ты меня, если я вдруг настолько увижу в Ричарде тебя, что… Не знаю, родной, прости, ради бога, я чувствую себя, будто изменяю тебе, хотя ты мертв уже битых пять лет. Все, что я тут делаю — ради тебя, хотя ты бы этого не одобрил ни разу. Но тебя больше нет, и нет того, кто может остановить мое безумие. Ты всегда знал, что я сойду с ума, верно? Нет, я, вроде, еще не потерял рассудок, но то, что я творю, ты ведь посчитал бы безрассудным, да?       Прости, родной, прости. Жизнь такая. Я не могу без тебя, поэтому придумал себе цель отомстить за тебя. И пусть я сам иногда осознаю, насколько это бредовый пиздец… Я не отступлю. Я дойду до конца. Или погибну от его рук, вслед за тобой. Жить мне смысла нет.       Андерсон всегда твердил, что дай мне повод, и я стал бы куда лучшим преступником, чем полицейским. И старый пердун, как оказалось, был чертовски прав. Меня не могут вычислить. Ни одна душа. Я отомщу, родной. И все же прости, что я это тебе обещаю. Недатированная запись       Блять       Его рот… Его пальцы… Мой член… Сука. Конрад, прости, я не знаю, что со мной творится. Можешь считать это изменой, можешь — остатками помешанности на тебе, но… Он явно был удивлен, когда я на пике эмоций назвал не твое имя, а его. Он тоже метается в сомнениях насчет меня, и…       Карл захлопнул потрепанную коричневую тетрадку и задумчиво прикусил ноготь.       Он сидел в частном самолете.       Перед ним стоял открытый ноутбук со статьей, обнаруженной среди документов Ричарда и обнародованной СМИ после констатации факта его смерти.       Знакомство с Гэвином Ридом, Найнсом, самым востребованным и загадочным преступником последнего века, описанное в ярких красках. Прочитав все от начала до конца, Карл убедился, что бояться нечего. Но кое-чего он понять не мог…       Гэвин в своем дневнике, который он доверял лишь Карлу, чтобы тот после его смерти мог уничтожить подробные планы нападений на другие преступные группировки и личные данные «сотрудников», описывал свои отношения, завязавшиеся с Ричардом… Журналист же об этом решил умолчать.       Почему так? Возможно, ему самому не хотелось думать, были ли их отношения закрытием старых гештальтов или чем-то искренним.       Задумчиво пристукнув тростью по полу, Карл встал и, опираясь на нее и взмахивая дневником Гэвина, подошел к одному из своих «стюартов».       — Я ведь смогу избавиться от этой тетрадки, выбросив ее из самолета?       — Когда спустимся немного ниже, сэр. Впереди как раз океан, вероятность того, что она останется цела, низка.       Карл понятливо кивнул и выдрал из тетрадки несколько пар листков, чтобы выкинуть ее по частям.       Завещание Гэвина «Найнса» Рида должно было быть исполнено.