Часть 1
22 февраля 2022 г., 21:41
Антон, конечно, подумал про себя, что бежать под дождем две остановки до универа, чтоб не платить за проезд — не лучшая из идей, когда-либо приходивших ему в голову, но и тратиться ради каких-то пяти минут на маршрутке желания не было, а вот пробежаться все двадцать — это пожалуйста, это он легко. Дело в том, что у студента заканчивались карманные деньги под конец месяца, до стипендии оставалась еще неделя, а жить на что-то надо. Поскольку близилась защита курсовой, пришлось временно отменить все свои подработки и вплотную заняться написанием научной работы, а поскольку его научный руководитель был крайне консервативным мужчиной с совковским воспитанием, то приходилось за обсуждением каждый правки бегать к нему лично на кафедру, еще и каждый раз печатать исправленный материал, из-за чего Антон и разорился так быстро к концу месяца.
Горло на следующее утро выходного дня заболело у парня ожидаемо неожиданно. Проснувшись, он поморщился от неприятных ощущений, прокашлялся, выпутался из одеяла, потом снова завернулся в него, решив, что расставаться с ним — плохая идея, и отправился на кухню в своем согревающем коконе. Шмыгнув носом, юноша принялся греметь навесными шкафчиками в поисках хоть каких-то лекарств, однако, кроме просроченных назальных капель и пачки обезболивающих ничего не обнаружил. Вздохнув, парень заварил себе чашку чая, решив, что ему предстоит курс лечения одним лишь зеленым гринфилдом, поскольку он вряд ли сможет сейчас позволить себе что-либо дороже галазолина и каких-нибудь дешевых эвкалиптовых леденцов от боли в горле.
До вечера парень валяется в кровати и смотрит незатейливый сериал «Пригород», решив немного разгрузиться и хотя бы денек не думать о недописанной курсовой работе. Он весь день ничего не ест, ведь аппетита нет, и литрами пьет зеленый чай, иногда даже с лимоном, четверть которого лежала в его холодильнике уже пару дней. Кажется, у него немного поднялась температура, ведь щеки порозовели, а лоб взмок, отчего несколько прядей на чуть вьющейся русой челке намокли. Он раздраженно зачесал волосы назад, смахнул пот, и включил следующую серию. Даже заставка не подошла к концу, как телефон, лежащий поблизости, завибрировал, давая понять, что ему звонят. Антон слегка нахмурился, не желая ни с кем общаться, но его выражение лица сменилось, когда он увидел, от кого исходил вызов.
— Привет, Арс, — донельзя довольно растягивая слова, проворковал Антон, давно ожидая, когда же его хороший друг, работающий врачом в местной частной клинике, наконец-то освободится и найдет в своем загруженном графике время, чтоб провести время с Антоном. С Арсением всегда было весело, несмотря на разницу в возрасте в почти десять лет.
— Привет, Антош, — раздался мягкий голос Арсения. — Какие планы на вечер? — спросил он с читаемой в голосе улыбкой.
— Абсолютно никаких, — отозвался юноша, прокашливаясь.
— Я могу заехать за тобой через час? Предлагаю съездить в «Желтую рыбу» — это новый паб, открылся буквально на днях, говорят — хорошее место, — Антон закивал головой, но, осознав, чтоб собеседник его не видит, легонько ударил себя по лбу, понимая, что сделал глупость.
— Да, я с радостью, — отозвался студент.
— Отлично, жди, — произнес Арсений, после чего сбросил вызов.
Антон на всякий случай меряет свою температуру, и, увидев неудовлетворительную цифру «37,6» на термометре, недовольно поджимает губы. Решив ничего не говорить Арсу, чтоб тот не волновался из-за такой мелочи, убирает градусник обратно, а сам умывается холодной водой, чтоб немного сбить румянец с лица. Кажется, помогает, и он выглядит чуть лучше. Надев на себя черную футболку, сверху он накидывает белое худи, ведь на улице, хоть и начало мая, прохладно из-за дождей, которые щедро льют в Питере всю последнюю неделю с небольшими интервалами на солнечную погоду днем. Закрепив черные джинсы ремнем, чтоб не болтались на худой фигуре — Арсений часто угрожает откормить его так, чтоб он в них больше не влез — Антон поправляет русые волосы, чтоб не выглядели как взрыв на макаронной фабрике, и, обувшись в массивные белые кроссовки, которые минут пять протирал салфеткой до чистоты, сидит на пуфике в гостиной с телефоном в руках, пролистывая новостную ленту, в ожидании звонка.
Спустя пятнадцать минут ожидания Арсений перезванивает, уточняя, что подъехал, и Антон быстро преодолевает три лестничных пролета, спускаясь вниз. Покинув пределы подъезда, он видит знакомый черный лансер, рядом с которым его уже ожидает хозяин иномарки — Арсений широко улыбается, завидев друга, и раскрывает объятия навстречу. Он всегда относился к Антону как к любимому младшему братику, которому дарил свою заботу и тепло. Шастун, слегка смущаясь, утыкается носом в шею брюнета и обнимает его поперек торса.
— Как ты, малой? — спрашивает врач, поглаживая парня по спине. Он знает, что Антон устал на этой неделе бегать к своему научному руководителю, ведь они постоянно поддерживали связь по переписке, и хотел максимально закомфортить мальчика этим вечером, возможно даже слегка напоить, а потом оставить ночевать в своей квартире, ведь он знал, как Шастун любил иногда оставаться у него и спать на большой двуспальной кровати с мягким матрасом и теплым одеялом. Однако, парня это смущало, ведь у него есть своя квартира, которую мама оставила ему, а сама уехала жить и работать в другой город, где снимала себе жилье. И, пускай условия проживания Антона куда более скромные и не сравнятся с квартирой Арсений, на которую врач заработал сам, трудясь в частной больнице, студент все равно ощущал себя каким-то нахлебником и чуть ли не содержанкой, когда ночевал у Попова, а такое происходило пару раз, ведь иногда парень банально опаздывал на метро или общественный транспорт, когда они слишком увлекались совместным отдыхом с Арсением, зависая в очередном популярном месте в городе, отчего врач настаивал, чтоб студент остался с ночевкой у него, а не тратился на такси.
— Я устал, — ожидаемо отозвался юноша, вздыхая. В объятиях Арсения было комфортно, спокойно и просто уютно. Жаль, что они не могут видеться чаще из-за плотного графика работы мужчины.
— Вижу, — констатировал Попов, окидывая студента сочувственным взглядом. — Может, стоит перенести встречу? Ты какой-то бледный, и вид у тебя подавленный, — Антон, сделав шаг назад, тут же покачал головой из стороны в сторону.
— Нормально все, Арс, — отмахнулся он. — Поехали, мы и так редко видимся, — Попов, мысленно соглашаясь с этим аргументов, прошел к машине и открыл перед парнем дверь лансера, приглашая занять место впереди. У Антона от такого жеста заботы щеки покрылись еле видным румянцем. Или это из-за температуры?.. Попробуй разбери еще теперь.
— Если почувствуешь, что хочешь домой и спатки — просто дай знать, — попросил мужчина.
— Ладно, — согласился студент, пряча взгляд. Ему было приятно такое участливое проявление заботы со стороны Арсения, однако он боялся открыто показать это, словно это плохо или эгоистично — чувствовать себя нужным.
По дороге они говорят о том, как у кого прошли последние дни, о планах на следующую неделю, и в целом ведут отвлеченные бытовые разговоры под негромко играющую музыку из последнего альбома Лазарева, звучащую из динамиков авто. Оказавшись в пабе уже через пятнадцать минут, они занимают свободные места около барной стойки.
— Что будешь пить? Я угощаю, — добавил Арсений, улыбнувшись.
— Я сам могу за себя заплатить, — отозвался парень, не желая становиться содержанкой в глазах своего старшего друга.
— Антон, я заплачу, — настоял на своем врач, подзывая бармена. — Давайте нам для начала один ваш фирменный лонг для моего друга, а я пожалуй выпью безалкогольный мохито — произнес он, не вслушиваясь в протестующее «Нет, Арс, я сам заплачу» со стороны студента. — По правилам этикета тот, кто пригласил, платит за обоих, — обернулся к Антону мужчина, окидывая взглядом пронзительных голубых глаз. — Дай мне соблюсти вежливость, — с улыбкой закончил он. Шастун нахмурился, глядя на собеседника, но молча отвернулся, понимая, что Арсения уже невозможно переубедить, раз он твердо стоит на своем.
— Ты не будешь пить? — уточнил Антон, вспомнив, что приехали они на машине врача.
— Пока нет, но, если мы задержимся, то просто вызову такси, — пожал плечами Арсений. Его задачей было расслабить Антона и ознакомиться с новым заведением, чтоб в будущем при желании вернуться. — Хочешь заказать что-нибудь перекусить? — поинтересовался он.
— Пока нет, — юноша мотнул головой из стороны в сторону в отрицательном жесте.
Антон выпивает бокал фирменного лонга со льдом на основе ликера со вкусом дыни, и почти сразу начинает кашлять от того, что холодный напиток заставил явно воспаленное горло вновь неприятно засаднить. Арсений бросил на него долгий взгляд сощуренных голубых глаз, наблюдая, как парень старается закрыть рот рукой и сделать вид, что его легкие не разрывает от удушающего приступа кашля. Во взгляде врача проносится беспокойство.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спрашивает он настороженно, заглядывая в зеленые глаза.
— Угу, — отзывается парень, шмыгая носом.
— У тебя щеки красные, — хмурится врач, полностью оборачиваясь корпусом на собеседника. Антон хочет уткнуться головой в сложенные перед собой на барной стойке руки, только бы на него не смотрели так внимательно.
— Это от алкоголя, — пробурчал в ответ парень, стараясь вообще не смотреть на мужчину.
— Антош, на меня посмотри, — мягким голосом обращается к нему врач. Антон нехотя выполняет просьбу, и на его лоб тут же опускается сухая теплая ладонь. Попов снова хмурится, молча вынимает из кармана купюру, бросает на барную стойку и, поднявшись на ноги, тянет Антона за собой. — Додумался же промолчать, что заболевший, — беззлобно ругается Арсений, утягивая парня за собой на выход.
— Арс, да я слегка приболел, нормально все, — растерянно отзывается студент, не ожидавший, что из-за этого Попов захочет отвезти его домой. Они ведь итак нечасто видятся!.. Чертов дождь, под который парень неудачно попал, испортил весь сегодняшний вечер.
— У тебя температура, и кашель сухой — это не просто «слегка приболел», — строгим голосом отозвался мужчина, обернувшись через плечо на мальчишку, который без желания перебирал ногами, следуя за ним. Вот и закончилось веселье. Оказавшись на парковке, Арсений открывает перед ним дверь, и, когда парень усаживается, захлопывает ее, обходит машину и занимает водительское место. — Когда это началось? — спрашивает он, заводя лансер.
— Вчера, кода под дождь попал, — отозвался Антон голосом обиженного ребенка, которого уводят с прогулки в дом, хотя он еще не нагулялся.
— Ты попал под дождь? Зонт с собой носить не судьба? — поинтересовался Арсений, смерив его строгим взглядом.
— Да я туда-обратно в универ бегал, я не дома был, откуда я зонт бы взял, — Попов громко вздохнул.
— То есть, ты еще и пешком ходил? — Антон пожал плечами.
— А че там, двадцать минут идти… Всего-лишь, — добавил он неуверенно, тушуясь по строгим раздраженным взглядом голубых глаз.
— У тебя в голове вата или опилки, скажи мне, дорогой? — задал он риторический вопрос. У Антона в голове отложилось только «дорогой», мысленно обведенное розовыми сердечками с двух сторон.
— И то, и другое, — ответил он с робкой улыбкой. Арсений, хмыкнув, свернул в противоположную от дома Антона сторону.
— Куда мы едем? — выгнул бровь мальчишка, оборачиваясь назад, провожая взглядом пропущенный нужный поворот к его квартире. Попов что, провтыкал нужный съезд, пока отчитывал его?..
— Ко мне, — просто отозвался мужчина.
— В смысле? — округлил глаза парень. — Зачем?
— Потому что знаю я, как ты относишься к своему здоровью, наверняка, лечишься чаем и молитвами, — Антон закатил глаза. Вообще-то, просто чаем!..
— Арс, мне приятно, что ты обо мне заботишься, но это лишнее, не надо, я сам справлюсь. Отвези меня, пожалуйста, домой, — Антон пытался контролировать голос, чтоб не дрожал, ведь он чертовски боялся врачей, и даже то, что Арсений — его друг, ситуацию не спасало. Он избегает всех медицинских манипуляций, и привык лечись дома сам, а в больницу добровольно не отправится даже под страхом смерти — только в обморочном состоянии, и то с чьей-то подачи, но не по своему решению. Нет уж. Это не для него.
— Я знаю эту твою интонацию, — Арсений коротко усмехнулся. — Она означает «Я боюсь и хочу в свою зону комфорта, чтоб сдохнуть там», — Антон закатил глаза и цокнул языком. Да, Попов прав, и?.. И что?.. Молодец, пусть возьмет с полки пирожок. — А это значит, что мы тем более едем ко мне, — закончил мужчина.
— Я вызову такси от тебя и поеду домой, — ответил Антон капризным тоном, вынимая свой телефон из кармана и открывая приложение такси. Взгляд Арсения меняется, становится темнее на оттенок, и он отвечает более низким, хрипловатым голосом, от которого непроизвольно мурашки бегут по коже:
— Если ты сделаешь это — я выпорю тебя, Шастун, потому что ты ведешь себя как ребенок, которого хочется наказать за плохое поведение, — Антон округляет глаза, его брови вздымаются вверх, и он смотрит на Арсения, забыв про телефон в руках. Попов раньше пару раз шутил про порку, которую студент по его мнению иногда заслуживал, но никогда не делал этого такой серьезной интонацией.
— Арс, ты чего, — смутился он, не сразу придя в себя от такого заявления.
— А ты чего? Прекрати свои капризы, мы едем ко мне, и я быстро поставлю тебя на ноги. У тебя через неделю защита курсовой, которую тебе еще нужно доработать, будь благоразумнее, никому не будет легче, если ты сейчас сляжешь с болезнью, — Антон, нехотя мысленно признав, что Попов прав, молча уткнулся взглядом в боковое окно, наблюдая, как мимо мелькали огоньки фонарей. — Я не желаю тебе зла, — добавил Арсений смягченным голосом.
— Я знаю, — вздохнул Антон, все равно боясь того, что Попов включит режим врача. Парня в дрожь бросает от любых медицинских манипуляций — и он ничего не может с собой поделать, чего уж здесь.
Приехав к месту назначения, они поднимаются в квартиру Арсения. Антон чувствует легкий запах лаванды, оказавшись в прихожей, и слегка улыбается уголком губ. В этом месте ему всегда было комфортно. Однако, его тревожило, что сейчас он приехал не к Арсению-другу, а к Арсению-врачу, а это, ну, вы понимаете, это другое.
— Проходи в спальню, я разведу тебе порошок от простуды, выпьешь перед сном. Выбери в шкафу, в чем будешь спать, — Антон кивнул, тихонько поблагодарил, и прошел в знакомую комнату, которую Арсений всегда уступал ему, когда студент оставался ночевать, а сам занимал удобный раскладной диван в зале. Вытянув из шкафа простую длинную белую футболку и спортивные серые шорты, юноша переоделся и, заглянув в ванную, чтоб помыть руки и умыться перед сном, залез под одеяло. Арсений вернулся с обещанной кружкой терафлю с лесными ягодами, и всучил ее парню. — Измерь температуру, — попросил он, вынимая из прикроватной тумбочки аптечку, где быстро нашел градусник, ведь все медикаменты были грамотно расфасованы во вместительной сумке врача. У Антона пробежала дрожь по телу от одного вида содержимого красной сумочки с белым крестом: таблетки, какие-то баночки с непонятным содержимым, одноразовые шприцы… Это напоминало ему набор для пыток. — Антош, там нет ничего интересного, — Арсений коснулся пальцами его подбородка и развернул лицом к себе, отвлекая от оставшейся лежать открытой аптечки. Он был наслышан о том, что парень побаивался всего медицинского, но впервые столкнулся с этим на практике.
— Пообещай, что не будет никаких уколов, — испуганно попросил мальчишка, сглатывая ком в горле.
— Не могу ничего гарантировать, — улыбнулся врач, проводя рукой по его русым волосам, стараясь успокоить таким ласковым жестом. — Смотря, как будет протекать болезнь, — Антон закусил губу и посмотрел так, что захотелось его прижать к себе и защитить от всего на свете, но Арсений знал, что это уловка, и вестись на нее категорически нельзя, а то залезет на шею и не начнет нормально лечиться еще долго, если его жалеть. — Будешь и дальше медлить — вставлю ректально, — пригрозил он, взмахнув градусником в руке. Антон, покраснев, взял в руки термометр и вставил подмышку. Спустя пять минут Арсений забрал его обратно. — 38,2, — покачал он головой. — Почему сразу не сказал, что болеешь? Зачем поперся со мной в паб? Еще и алкоголь холодный выпил, — закатил глаза Попов, раздраженный этой безответственностью.
— Всего лишь каких-то 38, — фыркнул мальчишка. — К утру спадет, — добавил он.
— Угу, надейся, — отозвался Арсений, касаясь его щеки тыльной стороной руки, зачем-то убеждаясь, что она горячая.
***
Арсений почему-то знал, что так будет. Честное слово, он прямо-таки предчувствовал, что утром застанет Антона в таком состоянии, а вот парень, кажется, искренне удивился. Шастун проснулся во взмокшей от пота одежде, его морозило, а щеки горели. Голоса почти не было, и даже сглатывать слюну было больно. — Ну, догулялся под дождем? — спросил Попов, сидя на краю кровати и поглаживая парня по животу, зная, что этот жест всего успокаивал его в любой ситуации, пока мальчишка лежал с градусником подмышкой и шмыгал носом. — Отстань, — хрипло отзывается он севшим голосом. Арсений вздыхает, тянется к его челке, поправляет прилипшие ко лбу волосы, убирая их назад. — Начнем с порошка от простуды, потом накормлю тебя бульоном, — решает Попов, вспоминая, что в холодильнике со вчерашнего вечера лежит свежая куриная грудка, а в шкафу должна найтись пачка лапши. — Я не хочу, — отозвался мальчишка, поморщившись. Его аппетит всегда махал ручкой и надолго покидал бренное тело во время любой болезни. — Я разве спрашивал? — риторически вопрошает Попов, изогнув бровь. Антон, желая возмутиться в ответ, только закашлялся. Арсений, вздохнув, снова принялся поглаживать его худой живот через одеяло. — Худющий стал, еще больше, чем раньше, — подметил он вслух, слегка приспуская одеяло, чтоб убедиться в своей теории. Действительно, одни ребра торчат. — Буду тебя откармливать всю неделю, пока анорексиком не стал, — решил Попов. — Да отстань, — снова возмутился юноша. — Я тебе сейчас так отстану, еще неделю сидеть не сможешь, — нахмурившись, строгим голосом отозвался Арсений, устав от пререканий друга. — Хватит угрожать, — уже менее решительным голосом ответил ему мальчишка. — Могу перейти к действиям, — рыкнул Попов, забирая градусник. Антон закатил глаза, но Арсений, увлеченный цифрой на термометре, не заметил этого жеста. — 38,9, прими мои глубочайшие поздравления, — мрачно подытожил он, исподлобья взглянув на Шастуна. — Доволен, что погулял под дождем? — вкрадчиво поинтересовался он. — Доволен, — кривляя его интонацию, отозвался судя по всему бессмертный Антон, показывая язык. — Не боишься оказаться у меня на коленях с красной задницей за свое поведение, Антош? — Арсений заметил, что любой намек на наказание заставлял парня заткнуться и покраснеть, и не сдержался от очередной угрозы. Шастун ожидаемо отвернулся и поджал губы. — Вот и правильно, лежи молча, пока голос совсем не сел. Кстати, горло покажи, — он потянул парня за скулы на себя. — Сделай «А-а», — произнес он классическую врачебную фразу. — А-а-а, — вытянув язык, послушно выполнил указание студент, боясь нарваться на очередную колкость. — Умничка, — похвалил его мужчина, отпуская скулы. — Горло красное, сейчас выпьешь порошок и попшикаешь спреем, — наставляет врач, поднимаясь на ноги, чтоб отправиться на кухню. Антон молча соглашается, ведь выбора у него нет, раз уж за лечение взялся доктор А.С Попов — Антон видел, у мужчины так на бейджике написано. — Ты на работу не опоздаешь? — спросил Шастун сиплым голосом, когда Арсений вернулся с кружкой теплого терафлю. — Я разве могу оставить тебя сейчас одного, дурашка? — мягко улыбнулся в ответ врач. — Я поменялся сменами, два дня побуду с тобой, если этого не хватит — возьму отпуск за свой счет, — у Антона сердечко сначала замерло, а потом забилось чаще от осознания, что ради него Арсений разобрался со своим плотным рабочим графиком и выделил ему в нем место. Шастун никогда не думал о том, что он настолько… дорог? важен? нужен Арсению?.. — А чего моська сразу такая загадочная? — улыбнулся Арсений, садясь рядом и проводя рукой по мягким русым волосам. — Потому что мне приятно, — тихо и очень смущенно отвечает парень, пряча взгляд. Попов беззвучно смеется. — Такой ты милый, слов нет, — объясняет он свою реакцию. Антон краснеет еще сильнее. — Как чувствуешь себя? — парень пожимает плечами. — Хочу спать, ничего не делал, но уже устал, — зевает он неосознанно. — Это нормально, организм борется, все силы уходят на это, — кивает головой врач. — Тем более, откуда в тебе силы, если ты такой худющий. Когда ты ел в последний раз? — Антон неуверенно хмурится. — Вчера? — робко предположил он, не до конца уверенный в своем ответе. — Антош, это совсем не дело, — вздохнул Арсений, неудовлетворенный ответом. — Сейчас сварю тебе бульон, — и он уходит, не желая откладывать это дело в дальний ящик. Шастун засыпает, а просыпается от того, что его легонько тормошат за плечо. — Я приготовил, — сообщает Арсений, указывая на тарелку супа на прикроватной тумбочке. — Молодец, — хвалит его Антон, сонно потягиваясь и переворачиваясь набок, вновь закрывая глаза. — Антон, я не хвастаться пришел, — вздохнул врач. — Я кормить тебя пришел, — терпеливо добавил он. — Я не хочу пока, — широко зевает парень, вытягиваясь на кровати во весь рост, как кот, который решил потянуться всем телом. — Антош, твоему организму это нужно, — настойчиво произносит Арсений, накрывая рукой поясницу лежащего на боку Антона и поглаживая. Парень жмурится от удовольствия. — Организм говорит, что обойдется, — отзывается студент. — Передай организму, что я строгий врач, который не будет долго сюсюкаться, — вздохнул мужчина. — Ну Арс, — почти прохныкал парень. — Я правда не голодный совсем, лучше дай попить, — Арсений окидывает его обеспокоенным взглядом, придвигается ближе, тянется корпусом вперед, нависая над мальчишкой, и касается губами взмокшего лба. Антон удивленно моргает пару раз. От такой нежности внутри все переворачивается на мгновение. — Ты очень горячий, — комментирует врач, беря в руки градусник. — Тош, измерь температуру, — добавляет он взволновано, самостоятельно вставляя градусник подмышку студенту, который не хочет делать никаких лишних движений. — Да тебе кажется, — снова зевнул Антон. Он и вправду чувствовал себя плохо, но это же, ну, нормально при болезни?.. Да ведь?.. — Мне не кажется, — резюмирает врач спустя пять минут. Градусник показывает 40,1. Он поднимает обеспокоенный взгляд голубых глаз на парня, который внимательно смотрит в ответ своими большими зелеными глазами, почти не моргая. — Антош, нужно быстренько сбивать температуру, — произносит он, убирая градусник в сторону, и притягивая к себе аптечку. Парень хмурится. — Дай мне таблетку и поспать, уверен, она спадет сама, — Арсений отрицательно мотнул головой. — Ты уже пил таблетки, они на дают результата, — Попов вынимает из красной сумки шприц в упаковке и ампулу с тонким горлышком. Антон расширяет глаза, отползает на кровати назад, хоть сил в теле и мало, и смотрит испуганно. — Нет, Арс! — громко восклицает он своим сиплым голосом. — Антош, это уже не шутки. У тебя реальный жар, и поможет только укол, не будь как маленький, — просит его мужчина, обрабатывая руки спиртовой салфеткой. — Арс, я серьезно, нет, — Антон порывается даже встать с кровати, но стоит ему рыпнуться, как в глазах темнеет, и он, слабо промычав что-то невнятное, оседает обратно. — Антон! — замечая это, строго восклицает Арсений. — Ляг спокойно, — добавляет он рычащим голосом. — Я сказал, Арс, не надо, — все еще протестует юноша вялым из-за слабости голосом. — Ты получишь у меня ремня, Шастун, я тебе обещаю, — рычит раздраженно врач, толкая парня в грудь, чтоб, наконец-то, лег. — Все нервы вытрепал своим поведением, безалаберный ты мальчишка, — добавил он интонацией, в которой смешались строгость и волнение. — Я не собираюсь причинять тебе вред, но ты все равно делаешь все наперекор, — добавляет он, желая немного осадить нрав парня. Антон пристыженно отводит взгляд и все равно тяжело дышит, словно злясь — то ли на Арса, то ли на себя, то ли на ситуацию. — Перевернись на живот, — добавил врач, с характерным звуком надламывая стеклянную ампулу и опуская обработанную иглу в емкость, чтоб вобрать в шприц лекарство. — Арс, — снова пытается что-то ответить парень, но мужчина бросает на него такой взгляд, что Антон затыкается, поджимает губы, а затем неуверенно выполняет озвученную просьбу. Убрав шприц в сторону, закрыв иглу колпачком, Арсений берется обеими руками за резинку шорт и одним движением спускает их вместе с бельем до колен. Антон пунцовеет, и он рад, что в этот момент врач не может наблюдать его лицо. У него буквально приоткрывается рот, и глаза расширяются, ведь он ожидал, что с него лишь слегка приспустят белье. Холодная вата, обработанная спиртом, касается нетронутой молочной кожи. Парень учащенно дышит, сжимает руками подушку и подрагивает в ожидании боли. — Антош, расслабься, пожалуйста, — просит Арсений, вздохнув. Шастун молча шмыгает носом, старается расслабиться, но все равно тоненько вскрикивает, когда игла проходит сквозь кожу. — Да я же тебя не пытаю, Господи-Боже, что за крики, — удивляется такой яркой реакции Арсений, быстро вводя лекарство и, вынув иглу, зажимает место укола ваткой, массируя кожу. Убрав опустевший шприц в сторону, он надевает на Антона шорты, и просит полежать так еще с минутку.***
Видеть Антона, идущего на поправку — сплошное удовольствие. Парень быстро начал приходить в себя к концу выходных, и Арсений даже вовремя вышел на работу, но настоял на том, чтоб Антон пробыл у него еще до конца недели, угрожая снова начать делать уколы — с витаминами, для укрепления иммунитета — если попробует сбежать раньше, поскольку в Питере начался сезон дождей, и отпускать парня в такую среду врач не хотел — для его же блага. — Ну что, как ты? — спросил его Арсений во вторник, вернувшись с работы. Антон сидел на его кухне, пил какао, и тепло улыбнулся при виде друга, который буквально вытащил его из болезненного состояния, в котором парень рисковал загнуться надолго. — Хорошо, с утра температуры не было, — сообщил он, глядя на то, как мужчина выпивает стакан воды. Арсений был одет в джинсы, затянутые ремнем, и парень ненароком вспомнил о его угрозах. — Мне снилось, что ты угрожал меня выпороть, или это была правда? — чуть хмурясь, силясь припомнить, решил уточнить Антон. Эта картинка на самом деле долго не выходила у него из головы. В последний раз его пороли в глубоком детстве за какую-то провинность. Шастун даже вспоминал, как у него был фетиш на порку на первых курсах, и он смотрит сотни порнороликов с этой тематикой, а потом как-то забылось. А сейчас вот Арсений со своими разговорчиками вновь подогрел интерес к этой теме. — Кстати, ты прав, — вдруг изрек мужчина, глядя на Шастуна, который уставился в ответ своими зелеными глазами и чуть закусил губу. — Я вещь обещал, что выпорю тебя за плохое поведение, как только ты поправишься, — кивнул он, подтверждая. Тут же его руки легли на ремень, расстегивая металлическую пряжку. — Иди-ка сюда, Антош, — резюмировал он, вытягивая ремень из шлевок и складывая пополам. Парень округлил глаза, наблюдая за этой картиной как завороженный. Арсению подходил ремень. Смотрелся он во всяком случае органично. — А м-может не надо? — запнувшись, несмело попросил Антон, не уверенный, что это правильно — быть добровольно выпоротым. Может, Арсений шутит? Пытается развести его, а потом высмеет за доверчивость?.. — Я так больше не буду, — выдал он классическую фразу, заученную с детских лет. Арсений, окинув его взглядом, качнул головой из стороны в сторону. — Я ведь обещал, — ответил он с едва уловимой ухмылкой на кончике губ. — Пойдем, Антош, время получить наказание, — решил он, указав ремнем направление в сторону комнаты. Антон, опустив взгляд, просидел так еще секунд пять, но, осознав, что это не шутка, послушно поднялся на ноги и поплелся в спальню Попова, перебирая ногами. В голове роилось много мыслей, и он не успевал ухватиться ни за одну из них в полной мере. Но, черт возьми, неужели Арсений действительно сделает это?.. Попов просидел на край собственной кровати, где Антон спал все это время, благо, она хотя бы была заправлена. Он положил ремень рядом с собой. — Снимай шорты, Антош, — попросил он. Парень замялся, посмотрел на него своими зелеными глазами, и его брови выгнулись внутренними уголками вверх. — Давай, я жду, — настойчиво добавил врач. — Ты сам виноват, — резюмировал он. Студент, рвано вздохнув, словно воздух в его легких заканчивался, медленно потянул вниз спортивные шорты Арсения, в которых все еще ходил по дому. Трусы стали съезжать вместе с ними и он неловко схватился за резинку боксеров, намереваясь удержать — Арсений ездил к нему домой на выходных, чтоб привезти чистое белье, и это тоже было как-то… унизительно. — Трусы тоже, — добавил мужчина, внимательно наблюдая за действиями парня чуть сощуренным взглядом голубых глаз. Антон покраснел еще сильнее, услышав эти слова, и, развернувшись спиной, стянул трусы. — Молодец. Ложись ко мне на колени, — попросил врач. Парень, прикрыв руками пах, неловко подошел ближе и быстро опустился на колени Попова, чтоб тот не рассматривал то, что находилось впереди. Это ужасно смущало. — Тебя когда-нибудь пороли раньше? — поинтересовался врач, положив ладонь на пока еще светлые ягодицы и погладил их сверху-вниз. — Угу, — сдавленно просипел мальчишка. — Хорошо. Тебе понравилось? — задал следующий вопрос врач с нескрываемой улыбкой в голосе. — Ты нормальный? Нет, — пробурчал парень, но подсознание издевательски шептало: ты уверен? — Ладно, я просто спросил, не злись. Я хочу выпороть тебя до красных ягодиц, чтоб ты еще парочку дней вспоминал эту порку, когда садился. Начнем? — Антон тяжело вздохнул вместо ответа. — Сочту за «да», — решил Попов и, замахнувшись ладонью, опустил ее со шлепком на ягодицы мальчишки, который вздрогнул всем телом, не ожидая этого удара. — Постарайся на напрягать тело, — посоветовал врач, замахиваясь и шлепая вновь — еще сильнее. Антон выдохнул сквозь сжатые зубы. — Я разогрею тебя ладонью, чтоб не травмировать, — сообщил он будничным голосом, шлепая несколько раз подряд. Антон поджал пальцы на ногах, испытывая болевые ощущения. — А затем буду пороть ремнем, — добавил он, методично шлепая то по правой, то по левой половинке. Антон на его коленях ерзал, шипел, всхлипывал и старался прикрыться руками, но Попов перехватил его ладони и прижал к пояснице крест-накрест, сжимая одной рукой оба запястья у основания. — Арс, больно! — вскрикивает мальчишка на очередном шлепке. — Все верно, это ведь наказание, — Арсений бьет его без остановок около минуты. Антон вскрикивает, хнычет, как ребенок, и виляет бедрами, но мужчина немилосердно ударяет еще и еще, почти не сбавляя силу удара, отчего на зеленых глазах появляется пелена слез. У парня все губы покусаны, но он перестает сдерживать себя, и начинает без стеснения подвывать от боли, не в силах сдерживаться. Когда Арсений останавливается, он надеется, что мужчина сжалился, но когда его разгоряченной кожи касается ремень — натурально хнычет и всхлипывает, а слезы начинают катиться по щекам непроизвольно. — А-Арс, п-пожалуйста, — всхлипывает он, пытаясь закрыться от ремня, но рука Арсения все еще держит его. — Прости, малыш, но какой смысл в порке, если не довести ее до конца? Это урок, который ты должен усвоить, — мужчина поглаживает его ремнем по розовым ягодицам и, замахнувшись, бьет. Антон брыкается, словно стараясь соскочить с колен, дергает бедрами, вскрикивает тоненькое «А-а!» и громко плачет, когда Арсений бьет еще раз по тому же месту. — Мне больно-о-о, — воет мальчишка, когда его шлепают снова. — Я знаю, малыш, я знаю, — отзывается Попов, хорошенько замахиваясь, окрашивая бледно-розовый участок в красный. Полосы от ремня на коже припухают, воспаляясь, и краями ложатся друг на друга, отчего Антон почти не перестает громко хныкать и вскрикивать. Он очень тактильный мальчик — Арсений убеждается в этом в очередной раз. Шастун чувствует слабые отголоски возбуждения внизу живота, но чем дольше длится порка — тем сильнее на передний план выходит боль. — Я ударю еще три раза, и мы закончим, Антош, будь хорошим мальчиком — постарайся выдержать, и наказание будет окончено, — решает Попов, снова поглаживая ярко-пунцовую, воспаленную от частых ударов, кожу. Антон всхлипывает несколько раз, немного успокаивается, и лишь после его его тихого «Хорошо» ремень снова жалит кожу — до вскрика. — Два, — ведет обратный отсчет врач, снова ударяя — на этот раз по центру, и Антон плачет навзрыд, стараясь перетерпеть волну боли. — Последний, — сообщает мужчина прежде, чем ударить по низу ягодиц. — Все, Антош, мы закончили, — сообщил он, убирая ремень в сторону. Худое тело на его коленях подрагивает и всхлипывает. Арсений ощущает сочувствие и гордость за то, что парень выдержал порку до конца, хоть и мог бы сказать, что больше не может, что Арсений должен немедленно прекратить это. — Иди сюда, маленький, — нежно произносит он, помогая парню подняться. Поравнявшись с ним, он обнимает мальчишку, прижимая к себе, и гладит по волосам. Антон доверчиво утыкается носом в его шею и все еще похныкивает, обнимая в ответ. — Ты молодец, ты умница, — хвалит он его, по-отечески целуя в макушку. — Сейчас уложим тебя в кроватку, я нанесу заживляющую мазь, сразу станет полегче, — говорит он мягко, целуя в висок. — Хочешь, поглажу тебе животик? — зная, как Шастун это любит, предлагает Арсений. Парень кивает головой. Вечером, когда ягодицы Шастуна уже дважды нежно обработаны доктором Поповым заживляющей мазью, Арсений лежит с ним в одной кровати, приобнимая со спины лежащего набоку Антона, и круговыми движениями гладит его впалому животу, пока парень нежится в этих ласках. Порка того стоила.
