ни хороший, ни плохой

M.S Art - Any Other Name       Спустя шесть месяцев после того, как ворота императорского дворца навсегда закрылись за паланкином Ёнбока, на далеком севере не переставала быть суровая зима, когда везде в Империи опадали листья от глубокой осени. Здесь, в стенах древнего монастыря, вросшего в скалы, воздух был настолько холодным, что каждое дыхание превращалось в ледяной пар.       В небольшой келье, где единственным источником тепла был скудный очаг, разыгрывалась последняя глава великой трагедии. Холодный северный ветер просачивался сквозь щели в камне, касаясь тонких, замаранных кровью нижних одежд Ёнбока. Омега лежал на жестком ложе, его лицо было белее простыней, а пальцы до белизны сжимали руку старой повитухи.       И вот, когда предрассветные сумерки окрасили снежные шапки гор в нежно-голубой цвет, тишину монастыря прорезал громкий, требовательный крик. Этот звук, вдохнувший в себя свежесть морозного утра, заставил пламя свечей дрогнуть и содрогнуться.       Новорожденный альфа явился в этот мир, неся в своих венах императорскую кровь, которая когда-то правила миром. Но не только кровь выдавала его происхождение. Редкие волосы на маленькой голове, больше похожие на нежный пух, были ослепительно белыми. Такими же белыми были и его ресницы, словно тронутые вечным инеем.       Повитухи, принимавшие ребенка, замерли в суеверном восторге. Они осторожно передали его изможденному Ёнбоку, шепча друг другу:       — Посмотрите... это настоящий принц севера. Он вобрал в себя всю белизну снега с этих вершин.       Это был альфа. Ребенок, рожденный для того, чтобы носить золото и командовать легионами. Он мог бы стать великим Императором, объединить земли и вписать свое имя в хроники, но жизнь распорядилась иначе.       Ёнбок прижал к себе это маленькое, пахнущее морозом и молоком чудо. Он смотрел в его крошечное лицо и чувствовал странное умиротворение. Этот ребенок никогда не узнает тяжести короны и не почувствует запаха ртути. Он никогда не увидит высоких стен дворца, не узнает лица своего отца и не услышит страшных сказок о том, через какой ад пришлось пройти его папе-омеге, чтобы спасти эту крохотную искру жизни.       Для всего мира он был обычным ребенком при монастыре. Но для Ёнбока он был искуплением.       За окном кельи солнце наконец коснулось верхушек гор, и их белизна на мгновение совпала с белизной волос спящего младенца. Здесь, в снежной тишине, начиналась новая жизнь - чистая, как первый снег, и свободная от проклятия власти.