Любить и быть любимым

Ещё один день. Очередной. Словно отсчитывание дней до смерти. Ночью Антон внимательно рассматривал фотографии Арса, больше получаса, а по ощущениям – минут пять от силы. Так и заснул – погрязнув в раздумьях, нравится ли он Арсу или всё это – просто глупый спектакль-комедия, чтобы сделать ему в очередной раз больно. Писана она, к сожалению, не столь полюбившимся ему Гоголем, а самой матушкой-судьбой. К слову, если бы не фотографии Сеньки Попова, уже как плесень покрывшиеся в мозгу Антона, то вряд ли бы он вообще уснул. Но нужды ложиться пораньше не было, ибо завтра чёртово долгожданное Шастуном воскресенье, а потому можно и лечь куда позже обычного. В общей сложности ему никто никогда и не запрещал ложиться поздно, но он чувствовал каждой клеточкой своего тела, что сдохнет молодым с этой «ебучей в рот её сессией, кому она блять нахуй всралась». Стрелки на часах медленно подходили уже к цифре «12», но у Шастуна даже в планах не было как-то взаимодействовать с внешним миром – бредовые сны о радужных желейных мишках его привлекали гораздо больше, чем суровая реальность. Именно эта суровая реальность и решила наконец дать пинка "лентяю и тунеядцу" – как называла его мама. Наполовину разряженный телефон, лежащий неподалеку от мягкой подушки, на которой сладко сопел Антон, противно завибрировал и издал звонкий звук падающей капли воды. Пришло уведомление. Антону редко кто писал, не говоря уже о звонках, на которые он просто-напросто не отвечал, за исключением – если это кто-то из семьи. Не ответит – опиздюлится только так. Внутри тревожно прозвенел звонок и Шастун, все же перебарывая себя и мармеладных мишек, лениво потянулся, хватая длинной ладонью свой телефон, тут же снимая его с блокировки и недовольно щурясь. Он был готов почти ко всему: к уведомлению о конце света, к смске о том, что он 23 наследник престола какой-нибудь Намибии, к лотерейному выигрышу и невесть чему еще. 11:45 Уведомление от ВКонтакте. Арсений Попов оценил вашу фотографию.

Что. Это. Блять. Такое.

Шастун вновь прикрыл веки, откладывая телефон в сторону, пытаясь переварить прочитанное, и, как только его осенило, словно гром средь ясного неба, он, словно ошпаренный подскочил с кровати, округлив глаза, как пятирублевые монеты и прикрыв рот ладонями. В груди громко раздался бешеный стук сердца, а в теле словно разлилась горячая жидкость, от чего стало невыносимо жарко.

Это блять что за нахуй? Скажите, что мне показалось. Сеня, ты чё блять, ебу дал? Нет, нет, нет...

Шастун снова судорожно схватился за телефон, проверяя, не показалось ли ему. Не показалось. Он, словно маленькая девочка завизжал, задергав ногами и руками, как контуженный. — Господи, блять ебаный в рот, Арсений, Арсений, Арсений! — радостно взвизгивал зеленоглазый, крепко сжимая в руками своего плюшевого медведя, который чуть ли по швам не трещал от таких объятий. Он не мог поверить. Просто не мог. Шастун снова схватил свой телефон какой-то старой марки, набирая номер "любимого" Матвиенко. Не прошло и трёх гудков, как в трубке прозвучало басистое и хрипловатое "алло". —Хуем по лбу не дало? Серый, блять, ты сейчас коньки откинешь, бля буду! Арс фотку мою лайкнул, прикинь?! — Кричал в трубку младший. — Бля, мелкий, кто из нас сейчас откинет коньки, так это ты от пердечного сриступа. Ну лайкнул он, дальше что? — недовольно пробубнел тот, параллельно чем-то занимаясь, судя по шороху в трубке. — Ой, какой ты душный, Матвиенко. Порадовался бы за друга. Ты там дрочишь, что-ли? — с усмешкой спросил Антон, уже наперёд угадывая ответ. — Ага, вот ты позвонил, решил на твой голос передёрнуть, я ж тоже гЭй, не знал? — Шутливо ответил армянин. — Эх, Серёга, над юмором тебе бы поработать. У меня, короче, предложение есть, отказы не принимаются. Пойдём всей компашкой в парк, на скейтах погоняем, я сейчас в нашу беседу напишу. Всё, не хочу ничего слышать, люблю, целую, обнимаю. — на последнем издыхании практически прокричал зеленоглазый, сразу отключая звонок. ВКонтакте он оставил короткое сообщение: 12:05 Антон Шастун в парке, через час, со скейтами. <3 Сообщение осталось без ответа, но его отправитель прекрасно знал, что парням требуется просто прочитать, и в назначенное время они уже будут на месте. Антону, самому младшему, отказать - грешно, особенно так думал Димка, он сам даже когда-то говорил: "Меня Шаст если просто гулять позовёт – я пойду, не смогу ему отказать". И эту фразу Антон запомнил, как школьное "London is the capital of Great Britain". И именно после этой фразы Позова, на Антона частенько вечерами находила приятная волна размышлений, о том, как же ему повезло. В школе у него не было друзей и частенько от его одноклассников можно было услышать колкое слово в адрес парня, из-за чего куча комплексов и травм теперь всегда с ним, словно собственная тень. Шастун редко выходил из дома и ни с кем не гулял – попросту было не с кем, да и какая-то мотивация в принципе отсутствовала. Большая половина учителей его не любила и один за одним постоянно твердили о том, что с его успехами в учёбе он ничего не добьётся. Особенно это любила говорить его "любимая" математичка. Единственным учителем, с которым у Антона были вполне дружеские отношения, была учительница географии – Наталья Александровна. Когда наступило время выбора дополнительных экзаменов Антон хотел выбрать самые легкие предметы по его мнению, в этот список впадали биология и география. И всё время подготовки Наталья Александровна твердила: "Шастун, ты у меня географию на все тридцать два балла сдашь, я в тебе ни капли не сомневаюсь". Экзамены ему, правда, так и не пришлось сдавать: из-за карантина отменили сдачу основных государственных экзаменов и оценки выставлялись по годовым итогам. И с одной стороны Шастун этому был безмерно рад, ведь был уверен, что математику не сдаст с вероятностью в сто процентов. Но деньги, вложенные в подготовку и потраченные нервы было жаль. А ещё ему неимоверно хотелось доказать всем, учительнице по математике в особенности, что он сможет всё и будущее не ограничивается школьными оценками и итогами экзаменов. Оказавшись в колледже, изменилось буквально всё: Тоша, тот самый тихий, неуверенный в себе, закрытый от всего мира мальчик стал более уверенным в себе, а ещё социализированным в обществе. У него впервые за десять лет есть какая-то мотивация учиться, получать знания и просыпаться в чёртовых шесть часов утра, даже ехать в донельзя забитом автобусе. Он может общаться с людьми, просить кого-то о помощи в учёбе, ведь знал — ему помогут. У него появились люди, которые ценят его как человека, друга, а не за то, что он даёт списывать. Он чувствовал себя живым. В раздумиях Антон и собирался. Широкие чёрные штаны, такой же свитшот и лёгкая куртка. Питер не радовал солнечной тёплой погодой, впрочем, как и большую часть времени, но это никогда не мешало пятерым друзьям встретиться. Нацепив на пальцы уже такие родные кольца и расчесав свои русые волосы, парень схватил скейт и вышел на лестничную площадку, быстро спускаясь, боясь опоздать, хоть и знал, что в случае чего ругать его не будут. Воткнув наушники в уши и включив любимые "Порнофильмы", Шастун, решив обойтись без своего привычного автобуса, кинул скейт на асфальт и направился на лично указанное место встречи. Антону Шастуну – высокому и худому парню в чёрном, с наушниками и на скейте, ничуть не мешал легкий прохладный ветер и серые облака Питерской пыли. Добравшись, Шаст ярко заулыбался, приветственно замахав левой ладонью, как только увидел всех парней в сборе. Лица тех, в свою очередь, так же покрылись улыбками, парни помахали в ответ, а Позов даже подошёл обняться, что, к слову, достаточно сильно удивило Антона. Но ещё больше шокировала его тёмноволосая каланча, которая сносила ему крышу.

Что он здесь блять забыл??

Антон задержал свой взгляд на нежданном госте буквально на пару секунд и, немного потупив, сделал шаг назад, вновь натягивая пластмассовую улыбку на своё худощавое лицо, потирая влажные от волнения ладони. Никто вроде не принял все эти действия за какие-то знаки, их в общей сложности никто не заметил, кроме того самого голубоглазого чёрта, который уже ехидно и как-то злорадствующе улыбался, словно припоминал всё то, что было между ними за такой короткий отрывок знакомства. И было видно, что эта ситуация его никак не смущает – наоборот: он получал дикое удовольствие, наблюдая за тем, как младший смущается от всяческих знаков внимания в его сторону. На благо Антона, всю ситуацию наконец разрулил Добровольский своим громким: "Кто последний – тот лох", от чего все сразу же покидали скейты на землю и направились в сторону входа в скейт-парк, как маленькие дети-бунтари, устроившие побег из детского сада. Ну, или как гномы-переростки, из-за капюшонов, который формой напоминал конусы на головах парней. В целом, ситуация выглядела со стороны довольно комично, от чего какие-то прохожие улыбались, видимо, вспоминая свою молодость, а какие-то недовольно хмурились и фыркали, что-то бормоча себе под нос. И насколько бы предсказуемо со стороны Антона это не было, он умудрился упасть почти кувырком на асфальт, чудом ничего себе не сломав и не повредив одежду, но было ясно точно – гематомы останутся. Счесанные об асфальт ладони неприятно и болезненно пекло. Парни, которые уже пересекли автомобильную трассу и стояли у входа в скейт-парк, испуганно обернулись, а Сёрежа даже попытался выбежать прямо под машину, дабы помочь другу, но Дима, не смотря на страх, который окутал его буквально на миг, старался оставаться в здравом уме, потому резко схватил армянина за капюшон и тут же, под его благие маты, потянул на себя. Попов в критических ситуациях сильным тупизмом и паникой не отличался, потому сразу же слетел со своего скейта, буквально перебрасывая его через дорогу и подхватывая почти двухметровое недоразумение вместе с его мини-транспортом под руку, крепко придерживая. Под гул сигналов машин парень перетащил младшего в безопасное место.       — Антон, блять, ты думаешь вообще головой? Тебя могла машина переехать, ты в глаза долбишься или что?! — Агрессивно выкрикнул он, смотря на испуганного и сидящего на тротуаре парня. — Арс, Арс, тише, — отдернул того Позов, отводя немного в сторону. — Он сам испугался до усрачки, а тут ещё ты глотку на всю улицу надрываешь. Он же не специально. Арсений хотел было выкрикнуть что-то в ответ – и это было вполне объяснимо: испугался, вот на эмоциях и спизданул, но все прекрасно понимали – он не со зла. Тяжело выдохнув, тёмноволосый достал из кармана мантии пачку сигарет с зажигалкой и, вытянув одну никотиновую палочку, с ходу сделал затяжку, постепенно унимая агрессию и дрожь в руках. Попов стоял в сторонке, тихо покуривая и всё обдумывая, пока все остальные приводили Антона в чувства. — Парни, парни, всё нормально, обошлось без травм, я испугался просто, сейчас уже в себя приду, не переживайте, — отмахивался Шастун, смотря куда-то вниз расфокусировавшимся зрением, в сознании прорисовывая события произошедшего. — Не ссы, все же обошлось, — Паша протянул небольшую бутылку с водой, слегка толкнув друга в плечо, дабы вывести того из транса. Антон слегка дрогнул от неожиданности, но всё же взял бутылку благодарственно кивая. Кинул негромкое "спасибо", то ли из вежливости, то ли из реальной благодарности, и сделал пару жадных глотков. Антон осторожно вытер стекающие по подбородку капли воды, тяжело выдохнул и поднял взгляд на своего курящего спасителя. Немного обдумав всё и мысленно взвесив все "за" и "против", он сделал глубокий вдох полной грудью и, кое как, набравшись смелости произнёс: — Арс... Арсений... — запнулся тот, не зная, какое обращение будет правильнее. — Спасибо... Попов, затушив уже закончившуюся сигарету о кору дуба и выкинув бычок в стоящий рядом мусорный бак, повернулся к сидящему на земле подростку. Томно осмотрев его с ног до головы и уже давно усмирив свой пыл, приподнял уголки губ в лёгкой, нежной улыбке и, сделав пару шагов вперёд, протянул руку Антону, что достаточно сильно удивило и смутило его. — Вставай, балда ты, простынешь ведь, не август месяц на улице, — добродушно промолвил старший, смотря прямо в глаза парнишке, от чего сердце того то и дело ёкало, норовясь вырваться из груди и завизжать, словно маленькая девчушка. Немного полюбовавшись Арсением, от чего тут же стало стыдно, Шастун всё же протянул свою ледяную ладонь, сразу же обхватывая ею чужую, и наконец поднялся с земли, отряхивая одежду от всякого мусора. Колени до сих пор дрожали, но Антон честно не знал, как это остановить. — Спасибо, Арсе... — не успел договорить Шаст, как его тут же перебил голубоглазый. — Арс. Просто Арс. Ну или Арсюша, обожаю когда меня так называют, — с усмешкой добавил он, мягко улыбаясь, так и не сводя взгляда с Антона. — Хорошо, Арс...— назвать того Арсюшей у Тоши язык просто не поворачивался. Ему казалась эта форма имени чем-то личным, сокровенным, словно так его можно называть только самым-самым близким людям, а таким Антон себя не чувствовал, по крайней мере сейчас точно. Настало минутное молчание, которое прервал Паша. Как всегда вовремя. И как ему это удаётся? — Антон, ты себя нормально чувствуешь? Кататься ещё сможешь? — Обеспокоенно спросил Добровольский, на что получил лёгкую улыбку и кивок, в знак одобрения. — Я бы побеспокоился насчёт его умения кататься. Может не стоит? — с ноткой язвительности спросил Попов, на что получил злой взгляд от Матвиенко. — Не душни, Арс. Это была чистая случайность и ты это прекрасно понимаешь, — выпалил хвостатый, как будто ругая ребёнка за сказанное плохое слово. Арсений лишь цокнул и закатил глаза пробубнев себе под нос: " сами вы душные, шуток не понимаете". Наконец, закончив небольшую потасовку между собой, мальчики успокоились и продолжили веселье на скейтах, время от времени падая и получая синяки на коленках и руках, зато счастливые и смеющиеся. Алый закат покрыл город, озаряя его приглушённым золотисто-красным светом, а прохладный ветер пробирал до мурашек. Замёрзшие, искалеченные, но счастливые. Увы, как бы не хотелось продлить подобные счастливые моменты, но время не имеет свойства останавливаться или идти медленнее, потому, ближе к восьми часам вечера начало темнеть, а оказаться в больнице с поломанной шеей никто не хотел. Нехотя компания стала прощаться, хотя каждый знал – скоро понедельник, следовательно они ещё успеют провести кучу времени вместе. Антон даже приобнял парней, тем самым запустив цепочку объятий, от чего все сразу же звонко начали хохотать. Но, когда объятия коснулись Попова, Шастун отчасти замялся, не зная, как будет правильнее поступить, а Арс же, в свою очередь, не особо раздумывая, притянул парнишку себе, заключая его в нежные объятия, что повергло младшего в полнейший шок. Арсений обнял Антона. Сам. И Шастун хотел бы сматериться, хотя бы в мыслях, но его мозги буквально начали плавиться от резкого повышения температуры и смущения, потому он не то, что ничего не смог сказать, он даже не мог думать. В его голове буквально сейчас была пустыня и огромный кустарник перекати-поле, пролетающий через одинокую тропинку. Не было даже пульсацией отдающего столь любимого слова "блять". Просто ебучее перекати-поле. Ну, или обезьяна, стучащяя тарелками. Арсений, ослабив хватку объятий, наконец высвободил Шастуна, который стоял, словно оловянный солдатик и глазами с пятирублёвые монеты, что до дикости умиляло Попова. Ебать он мило смущается... Я ведь просто обнял его... Щёлкнув средним и большим пальцами перед лицом парня, Арсений тихо засмеялся, стараясь не привлекать внимание компании, ибо знал, что как минимум его братишка Паша это не оценит, а если и оценит, то далеко не положительно. — Эй, Шаст, очнись. Домой идти пора, балда, — с лёгкой улыбкой проговорил Попов, пытаясь вывести всё ещё шокированного мальчишку из транса. Секундно кинув взгляд Арсу прямо в глаза, Тоша сразу же сконфуженно закивал, приобнимая свой скейт и делая шаг назад. — Л...Ладно парни, до завтра, как доберусь до дома – напишу, — отрапортовал Шастун, после чего быстрым шагом, не поднимая головы, стал удаляться. Скрывшись из зоны видимости компании, он натянул капюшон на голову, кинул доску на асфальт и старался как можно быстрее добраться до дома. Он даже не надевал наушники – было просто не за чем, его голова буквально кипела от всех мыслей и даже если бы Шаст сильно захотел – он бы не понял ни слова из песни. Он даже пару раз по случайности врезался в прохожих, из-за чего его крыли блаженным трёхэтажным матом, но если бы эти прохожие знали, насколько Антону похуй – они бы заплакали. Наконец, вернувшись домой, Антон демонстративно хлопнул дверью, как бы показывая всем присутствующим в квартире, что вот он я – любите и жалуйте, хоть и прекрасно знал, что это, вероятнее всего не заметят. Стянув обувь и закинув её куда-то в угол, он буквально забежал в свою комнату, сразу замыкая дверь, прыгая в кровать прямо в уличной одежде, хватая подушку и пища. Он крепко сжимал её в кулаках, глаза зажмурил до появления разноцветных, изредка больно вспыхивающих фейерверков и просто пищал от накипевших эмоций. На одежде даже остался ярко выраженный запах духов Арсения, от чего Шастуну кружило голову, а лицо всё сильнее и сильнее заливало румянцем. А на телефон снова пришло чёртово уведомление, которое прервало поток приятных эмоций и мыслей. Сначала Антон подумал, что это парни переживают о его местоположении, но потом он вспомнил, что перед входом в квартиру он оповестил всех друзей о том, что дошёл без происшествий. Почти. Логически откинув версию с парнями, Шаст стал раздумывать что это может быть, ибо тянуться за телефоном ему было ну невероятно-ультра лень, но, не придумав ни одного весомого аргумента, всё же переосилил себя, тяжело вздохнув и, наконец встал с мягкой кровати. Нажав на кнопку включения мобильника и прочитав входящее уведомление, парнишка тут же выронил свой телефон из рук и тот с довольно громким звуком упал на пол. Сейчас, Антон не волновался о целости своего телефона. Сейчас Антон не волновался ни о чём, кроме пришедшего на телефон уведомления. Уведомление от ВКонтакте. Арсений Попов хочет добавить вас в друзья. "Мило смущаешься, Тоша)".