Любить и быть любимым

— В смысле пидор? — Матвиенко заметно напрягся, испепеляя Шастуна взглядом. Антон сразу зажмурился, инстинктивно прикрываясь руками, опасаясь агрессивной реакции Серёжи. Однако он не боялся побоев, напротив, даже был бы рад этому в каком-то смысле. Больше всего парень боялся, что от него откажутся, и, словно маленький ребёнок, прятался. — В прямом... Я... Я кажется... — заикаясь проговорил Шастун, стараясь не дать волю эмоциям, не заплакать.

Ты мужик или кто? Не смей ныть. Как девчонка. Фу.

— Серый, я на Арса дрочил... — тихо, но вполне разборчиво пробормотал тот, стыдливо смотря на друга исподлобья. Матвиенко округлил свои карие глазища, явно ахуевая от происходящего. — Я пойму, если ты... ты больше не захочешь меня видеть, но... Можешь на меня накричать, можешь ударить, да что угодно... Но только... только не уходи, пожалуйста... — жалобно заскулил младший, хватаясь за запястья армянина и крепко сжимая, чтобы тот никуда не сбежал. Серёжа же, переварив всё сказанное, осторожно высвободился из хватки, взял Шастуновские окальцованные пальцы в свои руки и принялся успокаивать. — То есть ты не уверен, гей ты или нет? — стал рассуждать хвостатый. — Верно... — кивнул Антон, всё ещё подрагивая от страха и пряча глаза. — Блять, ну хочешь, я тебе хуй резиновый куплю? Проверим! — с явным сарказмом предложил Матвиенко, едва сдерживая усмешку. Антон же сразу нахмурился, с раздражением взглянул на своего друга, на что тот кивнул, соглашаясь с неуместностью юмора в этом положении. Внезапно Сергей протянул руку к своему рюкзаку, открыл его и достал небольшую бутылку коньяка. — Ты просто сказал, что это срочно, — завидев опешивший взгляд товарища, он принялся оправдываться, — вот я и подумал, что... — не успела фраза закончиться, как послышалось звонкое и одновременно отчаянное Антоновское «хуй с ним, наливай!». Опустошив первые рюмки, Матвиенко, хрипя, продолжил диалог. — Вообще Арсюха тоже... ну, из этих рядов ваших, скажем так, — Антон уже успел и обрадоваться, и ахуеть, и выхуеть одновременно, но его сумбурный поток мыслей прервала очередная фраза Серёги. — Но я бы не советовал с ним сходиться, на самом деле. Был у него уже один неприятный опыт под именем Лёша. — Какой Лёша? И почему опыт неприятный? — моментально зашевелился Шастун, вопросительно смотря в глаза напротив и нетерпеливо кусая губы. — Да там... Дело было в том, что Лёша любил его, буквально повернут был, а Арс не видел между ними ничего, кроме дружбы. У них, правда, даже секс был по-пьяне, у обоих в первый раз. Но Арс всё равно отмахивался, говорил, мол, просто попробовал, ничего ему не обещал, а у пацана-то нервный срыв случился, он закрылся от всех, и больше ни с кем из нас не разговаривал, а потом... убился... — поверхностно рассказал Матвиенко и, тяжело вздыхая, опрокинул в себя очередную рюмку коньяка, погружаясь в воспоминания.

***

flashback

Арсений лежит в объятиях белобрысого парнишки. В глазах одного из них бесконечный поток любви, буквально одержимость, а у другого - жажда чего-то нового, возбуждение, безумство, вызванное большим количеством алкоголя. Брюнет плавно опускает руку на ягодицы Алексея, крепко сжимает, буквально рыча, на что тот в ответ лишь нежно припадает губами к шее предмета обожания, тихонько постанывая. Парни, сидящие рядом, распивают спиртное, весело болтая о чём-то повседневном, время от времени обращая внимание на эту парочку. Я просто хочу попробовать. Мы всё равно пьяные - на это и спишу. Да и он не дурак, всё поймёт.

Это шаг к чему-то большему. Шаг к тому, чего я так долго ждал.

Господи, я так люблю его!

Мальчики плавно перебрались из гостиной в спальню, не переставая целоваться. Оказавшись на мягкой кровати, блондин оседлал друга и, тягуче поцеловав куда-то в ключицу, принялся стягивать с него одежду. Лёша ещё не был уверен, чем всё обернётся. Но он так надеялся, что секс поможет Арсению разобраться в своих чувствах. Надеялся, что после этого всё изменится. Что голубоглазый, наконец, скажет, что всё взаимно. Лёша так хотел любить и быть любимым. Сняв с себя и с брюнета футболку, мальчик принялся хаотично покрывать поцелуями чужие плечи, ключицы, грудь, шею, изредка оставляя алые засосы. Блондин буквально опьянён своим другом, готов сейчас сделать всё, что тот попросит. Арсений, закинув голову назад, хрипло стонал, жадно хватая воздух ртом. Когда обладателю лазурных глаз надоело бездействовать и подчиняться, то он, обхватив руками чужую талию, перевернул Лёшу на спину, подмяв под себя. Оказавшись сверху, Арсений некоторые время жадно разглядывал своего товарища, и в глазах его была пелена похоти и разврата. Насмотревшись, он прильнул к его губам, жарко целуя, постепенно опускаясь ниже. Остановившись внизу живота, брюнет поднял горящие глаза на блондина и, дождавшись молящего гортанного стона, одним движением избавил того от штанов и боксеров. Несмотря на отсутствие опыта, старший действует умело, уверенно, пока младший, краснея, стыдливо жмурится, хотя очень хочет перейти к самой сути. Стянув оставшуюся одежду и с себя, Арсений навис над Лешей и, оглаживая юное тело, начал шептать на ухо всякие пошлости, от которых последний то распахивал глаза, то вновь зажмуривал, тяжело дыша, и нетерпеливо всхлипывал от уже болезненного возбуждения. Когда стало совсем невтерпёж, то старший перестал мучить и приятеля, и себя, попросил того перевернуться на живот и встать на четвереньки, а сам полез в барсетку за презервативами и смазкой, предусмотрительно купленные заранее. Выдавив немного лубриканта на пальцы, Арсений аккуратно ввёл сначала один, потом второй, а затем и третий палец под скулёж и шипение партнёра. Боль постепенно стала уходить, и, когда Лёша уже насаживался самостоятельно, сдавленно постанывая, брюнет вынул пальцы с пошлым хлюпом и, распаковав резинку, растянул её по твёрдому члену. — Готов? — Да. Се... Сень, пожалуйст... а, — жалобно простонал парень. Старший медленно погрузился в друга и, дав некоторое время, чтобы тот привык к внушительному размеру, начал двигаться. По началу он был медлителен и осторожен, но, когда крышу от возбуждения снесло окончательно, Арсений сорвался, и движения стали быстрыми и резкими. Блондина втрахивают в кровать. Бесчувственно, страстно, по-животному вдалбливают. Из его уст вырываются громкие пошлые стоны, больше проходящие на взвизги, которые распаляют старшего всё сильнее и сильнее. Лёша всё ещё надеется на нежность и внимание. Он всё ещё верит, что секс, пусть и в пьяном угаре, что-то изменит. Верит, что Арсений тоже почувствует любовь. Но Арсений же просто хочет разрядки. Ни симпатии, ни влюблённости, лишь сексуальный интерес. Попов ещё пару раз грубо двинулся внутри друга, и оба кончили. То, чего так ждал Арсений. А Алексей взаимности так и не дождался. Прийдя в себя, они быстро натянули на себя одежду и молча вышли из спальни к своей компании. Лёшу потряхивает. То ли дрожь посли оргазма ещё не утихла, то ли страх быть отвергнутым разрастался, то ли всё вместе. Сил терпеть это уже не осталось.       — Сень, я, кажется, люблю тебя... Нет! Нет, мне не... не кажется. Я точно люблю... — робко признался блондин, с огоньками в глазах смотря на старшего. Надежда умирает последней, так ведь? Но тревога разливается по телу быстрее с каждой секундой, и Алексей уже и перестаёт верить в лучшее. Попов молчит. Он не планирует отвечать взаимностью. Он ничего не чувствует. И не чувствовал. Парень молчит, так как надеется, что товарищ сам всё поймёт. Ему не хочется объясняться. Ведь только совсем идиот не поймёт, что трах по пьяне ни о чем не говорит. Арсений ничего ему не обещал. Он просто хочет ещё выпить и перекурить.       — Сень... А что... насчёт тебя? — Лёша осторожно взял того за руку, стараясь обратить на себя внимание. Оставшаяся компания парней сидела, удивлённо смотря на происходящее. Не то, чтобы никто никогда не замечал симпатию со стороны младшего, нет, все всё видели. Просто они надеялись, что это надуманное, что это пройдёт. Они знали, что у этих двоих никогда ничего не выйдет. Арсений просто не согласится, не захочет.       — Лёш, да чё ты прицепился? То, что мы потрахались, ничего не значит. Я же тебе ничего не обещал. Правильно? Правильно. Мы просто попробовали. С чего ты взял, что это что-то изменит? Забудь о случившемся. Было и было, — Отрезал старший и, раздражённо вырвав руку, отошёл в сторону, к столу с напитками, корча заёбанную гримасу, — И отпусти эту затею с любовью. Хуйня всё это. Мы друзья, и чем-то большим никогда и ни при каких обстоятельствах не станем. Не отъебёшься с этой идеей - перестанем быть даже приятелями, понятно? — налив в стаканчик немного виски, Арсений повернулся к другу и скептично взглянул тому в глаза, — Только без обид, окей? А дальше всё как в тумане: истерика, задыхающийся Лёша на полу, ребята, не ожидавшие такого грубого ответа от Попова и такой реакции от Алексея, и, представьте себе, абсолютно равнодушный Арсений. Приезжала скорая: блондин никак не мог успокоиться и пару раз даже терял сознание, говорил, что он наивный идиот и грязная шлюха, кричал и всё плакал и плакал. После была попытка суицида, потом реабилитация в психиатрической клинике. Появилось ощущение, что всё более-менее наладилось: Лёша после лечения вел себя очень спокойно, пусть даже почти ни с кем не разговаривал. А потом он несколько дней не посещал колледж и не выходил на связь. Вторая попытка суицида, в этот раз уже удачная. Наглотался таблеток. Оказалось, что у мальчика была удивительно слабая психика, и он не смог справиться со своими переживаниями. И на этом всё. Больше ребята никогда ничего и не слышали о таком парне, как Лёша, что буквально видел в Арсении смысл жизни, что не смог пережить отказ. И больше о нём предпочитают не говорить. Хоть и старая, но до сих пор незажившая рана. А что Арсений? Он, конечно, сначала был шокирован и даже расстроен потерей товарища, но вскоре оправился и продолжил жить, как ни в чем ни бывало. Ведь его вины в случившемся нет. Наверное.

flashback

***

— Серый, приём, Земля вызывает вас обратно, — Шастун помахал ладонью перед глазами впавшего в транс Матвиенко, — В смысле убился? Блять. Типа, я понял, но... чего? — Да забей, это давно было - никто уже и не вспоминает. Короче говоря, быть ебучим Амуром я не собираюсь. Ты всё-таки наш друг, и я не хочу, чтобы ты пострадал из-за чувств к Арсению. Советую держаться от него подальше, правда. Но дело, конечно, твоё, — Мрачно проговорил Серёжа, собирая все свои вещи и натягивая на себя куртку. Шастун, поблагодарив друга, проводил его и с каким-то до боли щемящим внутри чувством закрыл дверь на ключ, пытаясь переварить всё. Он никак не мог поверить, что Арсений, такой прекрасный, со смолянистыми волосами и бездонными голубыми глазами парнишка, мог оказаться таким мудаком. Но с другой стороны Серёжа ведь сказал, что это было давно. Мало ли, может, всё поменялось? Ночью Антон спал плохо: кошмары не давали насладиться полноценным сном, поэтому на утро мальчишка выглядел, мягко говоря, неважно. Нацепив мятые вещи и закинув рюкзак через плечо, он покинул дом и поспешно добрался до учебного заведения. Из всего состава их компании был только один Шастун. Парни имели привычку опаздывать на десять-пятнадцать минут - к этому он уже привык. Завалившись, на удивление, не за привычную первую парту второго ряда, а за четвертую первого, он улёгся на стол, устало прикрыв веки. Антон успел было даже задремать, как получил несильный подзатыльник от неизвестного. Тут же подскочив, русоволосый осмотрелся, стараясь быстро сориентироваться, и тут с его уст полились уже привычные фразы: — Матвиенко, блять, гандонский ты пропёрдок ебучей пиявки, беги нахуй, сраный многопиздоблядун! — Шастун подскочил, догоняя своего "любимого" друга. Но не успел. Приход преподавателя в класс перенёс избиение Сергея. Парни расселись по местам, и началась прежняя рутина, от которой Шастун был готов вешаться прям в кабинете. И хоть Инна Сергеевна была не особо строгой, но спать во время её пары было не лучшей идеей, так что Антон старался хоть как-то себя отвлечь от зеваний и дикого желания поспать. Каким образом? Он доставал Диму. Позов, да и вся компания однажды беспардонно взяла его вещи и перенесла за другую парту, а Антон и сам был тому рад: сидеть за первой партой далеко от своих друзей было не особо весело. На перемене, к счастью Матвиенко, Шастун, то ли забыв о наказании, то ли просто растратив все силы, не стал примерять роль палача и забыл о каких-то обидах на армянина. Всё было спокойно, пока кто-то, а если быть точнее, то Арсений, не замаячил в дверях. И если парни, увлечённые разговором, не заметили его появления, то девочки же не оставили его незамеченным, сразу начав шушукаться и стрелять глазками, желая обратить на себя внимание. Арс, привыкший к повышенному интересу к своей персоне, лишь обезоруживающе улыбнулся им, кивнув - девушки едва не писались кипятком. На непонятный писк и шуршание среагировали мальчики и тоже обратили внимание на причину оживления одногруппниц. Обернувшись, они стали искать гостя в своей аудитории. И Антона словно пробило двести двадцать вольт сразу. Его голубоглазый пидор. — Попов, ты хули тут забыл? Кабинеты попутал, дизайнер херов? — язвительно спросил Добровольский, когда брюнет подошёл к их компании. — Тебя забыл спросить, в какой мне кабинет заходить, мелочь, — так же, с ноткой недовольства, ответил Арсений, кинув пристальный взгляд на его зеленоглазый объект обожания, — Ключи дай мне, а то я свои дома забыл. — А голову свою ты дома не забыл, блять? — перековеркал столь шаблонную фразу учителей младший брат, копаясь в рюкзаке в поисках связки ключей. А Шастун готов сквозь землю провалиться от этих пронзительных голубых глаз. Как бы он не старался спрятаться, ёрзая и аккуратно прикрываясь телефоном, всё равно затылком чувствовался этот взгляд, что сверлил в нём дыру. Матвиенко лишь тихонько хихикал, то и дело слегка толкая своего самого младшего одногруппника в бок.

Паша, блядодерьмо ты залупское, ищи свои ключи, блять, быстрее!

— Так у вас же ещё одна пара, вроде, должна быть. Разве нет? — Дима нахмурился. — Бля, Поз, ты думаешь: ему есть до этого дело? Там по-любому какую-то хуету поставили - какой смысл оставаться? — толкнул его Сергей, смеясь. Арсений хрипло засмеялся в кулак, кивая, всё ещё ожидая ключи. Антон вздрогнул, молясь всем богам, что кроме него этого никто не заметил. А этот самый никто заметил. Интересно. Смех у парня был настолько бархатный, приятный, пробирающий до костей, что Шастун невольно заулыбался и начал краснеть, стараясь как-то незаметно исподлобья увидеть эту, должно быть, прекрасную улыбку.

Тоха, блять! Тоха! Это че за нахуй? Ты ебу дал?

Павел, наконец нащупав на дне рюкзака ключи, вручил их брату. — Только никуда не уходи до моего возвращения. У меня ещё одна пара, — предупредил тот, на что получил лёгкий кивок уходящего прочь Арсения. Антон, мысленно поблагодарив всех возможных богов, которых знал, наконец развернулся, расслабленно выдыхая и бегло окидывая взглядом его «голубоглазого пидора». Арсений, покидая аудиторию, перед самым выходом обернулся, кокетливо подмигивая Шастуну, и с яркой улыбкой выскользнул из кабинета, получив вслед неодобрительный взгляд от Паши.

У него блять мышцы лица заклинило, или он серьёзно мне подмигнул..? Блятьблятьблятьблять!

Не особо умея контролировать свои эмоции, Антон тут же раскраснелся до кончиков ушей, прикрываясь ладонями, словно пятиклассница. — Пиздец... — выругался младший, глубоко вдыхая, стараясь усмирить бешеный ритм сердца, — Паш... А ты назвал его Поповым, вроде как. У вас разные фамилии? Или я чего-то не понимаю? — попытался перевести тему смущённый парнишка. — А? А, Да. Батя Арса съебался, как только узнал, что мама беременна, а она, недолго думая, нового нашла, и вот он я - Добровольский собственной персоной! — умхмыляясь, гордо проговорил Павел. — Оу, Ясно... — тупо ответил Шастун, — А он на дизайнера учится, да? Почему там? В какой группе? — зеленоглазый закидал дополнительными вопросами приятеля, что отчасти смутило последнего. — Ну, да, дизайнер... Хер его знает, почему, если честно. Он просто рисует круто, наверное, из-за этого. А группа... Одиннадцатая, вроде, — как-то нехотя ответил тот, задумавшись. — Ясно... — вновь продублировал ответ Антон, тоже подавшись в раздумья, вспоминая ту яркую улыбку, бархатный смех и подмигивание Арса.

Значит, он ещё и рисует хорошо...

Ну, Попов...