Дождь в Запретном лесу.

Он шёл по коридору, на ходу пытаясь понять по лицам портретов, что здесь не так. Со всей Школой, с кем-то из учеников, а может быть, лично с ним. Портреты молчали, так же пристально вглядываясь в его всегда мрачное лицо. Он вслушивался в звук собственных шагов, гулко отдававшийся от стен, он с каждым шагом осознавал, — что-то уже случилось. Лестница вильнула в сторону прежде, чем он успел шагнуть на неё, и время застыло несколькими мгновениями ожидания следующей. За эти секунды он оглядел лестничный проём, случайно скользнув взглядом по стене гриффиндорской гостиной. Полная дама — бессменная смотрительница за львятами на своей огромной картине — заставила его взгляд задержаться в недоумении. Она держала в руках бокал, планируя вновь потренироваться в пении, но привлекало не это. Её волосы сегодня были огненно-рыжими. Профессор едва не оступился, шагая на подъехавшую лестницу и направляясь вниз. Нужный коридор уходил вглубь стены перед большим залом, и портретов там больше не было. Навстречу быстро промелькнула, чуть слышно поздоровавшись, коллега и начальница Минерва МакГонагалл. Женщина держала в руках кипу бумаг, в которой и спрятала проницательный, обычно холодный взгляд. Но из-под её привычной шляпки выбивалась рыжая прядь. Северус Снейп не сразу понял, что его взгляд выхватил в облике гриффиндорской деканши, он уже успел посмотреть под ноги, но тут же развернулся к уходящей женщине. Он не ошибся, прямо к её плечу спускалась длинная прядь рыжих, цвета лисьего меха, волос. Возможно, такими они были в её молодости, но Северус привык видеть бывшую учительницу со светло-русой, подёрнутой сединой причёской, собранной в тугой хвост. Он шёл медленно, чувствуя, что каждый шаг даётся ему всё тяжелее. Он зажигал на ходу факелы, не находя в себе и вокруг причин странного предчувствия, словно окутавшего сейчас его, коридор, весь замок. Это самый обычный осенний день, начавшийся с похода в библиотеку за парой не особенно важных фолиантов. Самый обычный день, который сейчас продолжит урок с проклятыми гриффиндорцами. Снейп стиснул зубы, вспомнив, как на прошлом уроке Поттер пытался в очередной раз украсть что-то из шкафа. И знать бы ещё, что… Может, профессор согласился бы «помочь», просто закрыв на это глаза. Но в шкафу были и опасные вещества. Задумавшись, он не сразу различил впереди нарастающий гул, создаваемый группой студентов. В свете очередного факела взгляд выхватил рыжую парочку, стоящую поодаль от остальных, не доходя до лаборатории. Разумеется, мистер Уизли, младший. И, судя по всему, ещё одна Уизли — самая младшая. Он видел напряжение в лице тихо говорившего парня, видел, как сжимаются кулаки девушки, как вся её поза говорит о бессильной злобе. Не к парню, нет. К чему-то, что, видимо, является предметом их беседы. Продолжая наблюдение, мастер зелий приблизился к ним. Девушка так и не обернулась, зато её волосы, пышная копна чуть вьющихся мягких волос — что она сделала с тонкими прямыми прядями? — словно сияли в свете факела неярким блеском темной, красноватой меди. У Снейпа кольнуло под сердцем, когда он вспомнил, как лет двадцать назад мог приближаться по этому же коридору к обладательнице таких же прекрасных, завораживающих его волос. Как давно это было. Как же давно, и как мало с той поры было в Школе рыжих студенток. Хотя это распространённый цвет шевелюры на Британских островах, но огнегривых студентов, кроме семьи Уизли и милой сердцу Лили, Снейп вспоминал единицы. — Мисс Уизли, — Северус осветил узкий коридор ещё и люмосом, — уже прозвенел звонок на урок. Вы успеете наговориться с вашим братом, — сухо добавил он, бросив взгляд на упомянутого. В глазах парня промелькнуло непонимание, сменившееся странными искорками. Северус Снейп так же отметил, что цвет волос у парочки совсем разный, у парня его короткие, торчащие в стороны волосы кажутся блеклыми на фоне шикарной, глубокого оттенка гривы гриффиндорки. — Мисс Уизли? — нетерпеливо повторил Снейп. — Пока ещё нет, — она обернулась одновременно с прозвучавшим ответом этим уже шесть лет знакомым голосом, неизменно звучавшим на каждом их уроке. С подробнейшими ответами, дотошными вопросами, просьбами пояснить что-то по дополнительным материалам, с выражением собственных мыслей по использованию ингредиентов. Сейчас её ответ прозвучал не грубо, но с тенью лёгкой насмешки, и Снейп едва заметно вздрогнул, чувствуя, как утренние сомнительные предчувствия уступают место обычной злости. Как будто он должен узнавать со спины каждую нелепую особу, решившую вдруг кардинально изменить внешность. Перед ним стояла несносная гриффиндорская заучка, оставшаяся такой и сейчас, когда он вёл своё желанное ЗОТИ, предмет, не требовавший изучения пыльных томов теории — только выдержку и сноровку, только умение применить свои силы, сохранить и умножить энергию. Но девушка, очевидно не имея ни выдержки, ни сноровки, каждый урок притаскивала тяжеленные книги, уточняя у мастера разную ерунду. Конечно, перемены проходили быстрее, когда он не бессмысленно упирался взглядом в выцветшее витражное окно, глядя на плывущие за ним светло-серые хмурые облака, обещавшие холодный дождь. Теперь он уже уговорил Минерву вернуть ему кабинет в подземельях, чтобы и ЗОТИ проводить там же, потому что смотреть в окно, видеть там ясный свет и слышать вот это пасмурное, хмурое дыхание разгорающейся осени, было невыносимо. В родном кабинете его взгляд чаще упирался в свитки с различными формулами или в стакан чая на каменной, повреждённой зельями столешнице. Но гораздо спокойнее оказалось отвлекаться на ответы столь прилежной ученице, наблюдая, как её хрупкие пальцы скользят по строчкам потускневших страниц, выискивая что-то, требующее пояснений. Изредка в перемены в классе оставался кто-то ещё, недотёпы, не успевшие решить задачу до звонка или забывшие написать конспект по другому предмету и теперь спешно исправляющие оплошность, но чаще она одна, единственная, у кого всегда находились не только ответы, но и вопросы. Заставлявшая его своим случайным присутствием вернуться к реальности, но не той, которую рисовало мрачное грядущее, а самой обыденной реальности текущей минуты. Сейчас же Снейп с ужасом осознал, что этот глубокий, благородный оттенок тёмной меди, сияющий блеском металла в свете факелов и вся эта восхитительная волнистая рыжая грива принадлежат Гермионе Грэйнджер. Выдержав паузу, чтобы скрыть своё удивление, Снейп смерил девушку взглядом. — А что, теперь факультетских старост обязали быть одинаковыми, а не только носить значки? — насмешливо уточнил он, и глаза девушки сузились. — Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы, сэр, — с достоинством сообщила гриффиндорка. — Правила школы не запрещают выглядеть так, как хочется. — Возможно, — фыркнул Снейп, снова и снова обводя взглядом выбившийся из её гривы яркий локон, непослушным завитком отвлёкший его внимание в сторону от взгляда девушки. «Пока ещё нет», — эхом отдалось в его голове то, как она ответила минутой раньше. «Пока ещё», — прозвучало в ушах снова, и лицо профессора исказила кривая улыбка. Ему стало смешно, а ещё больше — неприятно вспомнить обладательницу таких же рыжих волос, — как она на седьмом курсе изо всех сил старалась соответствовать своему гриффиндорскому избраннику, не пропускала ни одной квиддичной тренировки, разгуливала по школе в ало-золотой спортивной форме, хотя и не играла сама. Как её румяные щёчки по воскресеньям украшали изображения снитчей, а в руках истинной болельщицы неизменно появлялся флаг с колдографией любимого Джеймса Поттера. Мужчина скривился отвращением, но это было не так заметно здесь, в тусклом освещении коридора. — Вы, наверно, просто решили именно так казаться ближе к вашему… однокурснику, — с прежней насмешкой добавил профессор, уже обойдя пару и зашагав дальше в сторону кабинета. — Что?! Что вы сказали, сэр? — Гермиона заставила его обернуться неожиданной яростью в голосе. В словах звучала и обида, и удивление его выводом. — У вас проблемы не только с… головой, а ещё и со слухом? — тихо спросил Снейп. — У меня нет никаких проблем! Вы газеты читаете?! Проблемы вот-вот будут у всех! — Не надо, — едва слышным шёпотом произнёс Рон, потянув Гермиону за рукав. — В газетах теперь пишут о причинах для изменения стиля? Возможно, это какой-то подходящий день для вашего знака зодиака? — Северус пытался избавиться от ненужной ему самому злости, изливая её в виде сарказма. — Мерлин, — Гермиона успокоилась гораздо быстрее. — Профессор, прочтите вчерашний «Пророк». — Всенепременно. А что же с вашими волосами? Перепутали шампунь с настойкой огнецвета? Или на вас попала слюна железнобрюхого дракона, переболевшего ржавчинной болезнью? — Нет, сэр, — разозлилась Гермиона. — Никакие драконы меня не слюнявили. Это краска для волос. Магловская. «Красное золото». Если хотите… у меня… у меня есть ещё. — Вы мне что сейчас, краску предложили? — опешил Снейп. — Рыжую?! — Это не рыжая! Это — «красное золото», — со знанием дела возразила девушка. — Нет, то есть… нет, ничего. — А я уж подумал, это к «Пророку» приложили пробник косметического зелья для таких целей, — усмехнулся профессор. — Чего? — протянул Рон. — Не обращай внимания, — шепнула ему подруга. — Сэр, а вы что, привыкли видеть пробники в газетах? Вы читаете «Ведьмин досуг»? — зло буркнула она. — Вы же в Ордене феникса… и вы… вы не знаете, что… — Рон, Гермиона, — перебил её речь быстрый громкий возглас. — Вот вы где. Ой… здравствуйте, профессор, — тише добавил подошедший Поттер, и Северус перевёл взгляд на него. После созерцания рыжей шевелюры гриффиндорских старост встретиться с этим немыслимо-зелёным, до боли родным взглядом, взглядом Лили, но выражающим сейчас слегка удивлённое недоверие за круглыми очками, было выше сил зельевара. Он быстро шагнул в темноту, забыв зажечь следующий факел на стене. — Профессор Снейп, — тут же окликнула его Гермиона, и со взмахом её палочки факелы вспыхнули до самого кабинета. — А вы… вы правда не знаете? — Не знаю ещё чего-то про вашу краску? Мисс Грэйнджер, мне безразличен ваш цвет волос, — мужчина резко развернулся к ожидающему преподавателя классу. Его взору открылась знакомая группа с нелюбимого факультета, но головы студентов, за исключением Поттера, словно горели сейчас всеми оттенками рыжего: от ярких апельсиновых, желтоватых, огненных с почти алым отливом, до тёмных и насыщенных, медных, переходящих в спокойный цвет красного дерева. Едва сдержав внезапное желание перекреститься, опешивший Снейп замер, медленно изучая взглядом лица учеников. Придя в себя, он снова повернулся к старостам. — Сэр… — Гермиона почти тревожно посмотрела в его глаза, растерянные и опустевшие. — Если… если хотите… — в её руках уже показалась картонная коробочка из магловского магазина, с изображением симпатичной рыжеволосой особы.