Слишком много многоточий...

В какой момент все пошло не так, Антон не знает. Он смотрит на то, что осталось от Арсения, после того, как тот ушел, уже несколько часов подряд. На столике в гримерке лежало четыре коробочки от Попова: для трех импровизаторов и ведущего. Между коробками – краткая записка: «Друг другу не показывать! Top Secret. С любовью к вам, Арс» Шастун так и не решился открыть, потому что боялся, боялся себя, того, что все вспомнит и прямо здесь расплачется, как малое дитя. С начала шоу Шастун и Попов были главной целью для шипперов. Конечно, Сережа и Дима тоже попадали под их влияние, но все же. Антон, кстати, был частично не против. Ему нравился Арсений. Да, в принципе, кому он не нравился? Человек, вроде и был рожден в Омске, но был неотъемлемой частью Питера, как, например, Зимний Дворец или Нева; граф, интеллигент, настолько красивый, что ему можно стихи писать. Его голубые небесные глаза бесконечной глубины, в которую так и хочется упасть, и падать, падать, падать… Улыбка его могла освещать города годами; по красивому стройному акробатическому телу хотелось водить руками, задевая все родинки, все эти маленькие созвездия. Только через несколько сезонов до Шастуна наконец дошло, что Арс для него больше, чем друг. Антон специально пытался касаться Арсения больше, чем было необходимо, продлевал их «дружеские» объятия, выискивал для него свободное время, плевал на указания Стаса. Казалось, для Попова это не было в новинку, как будто ему все так уделяли внимание. Все решило всего одно событие. На одной из вечеринок в честь окончания съемок ребята играли в бутылочку. Нет, не на обычный поцелуй. На пару выдавалось полчаса, их запирали в гримерке Воли, т.к. она самая обширная. Пустая бутылка из-под дорогого вина, кстати, была не первой. Все семеро (Паша, Дима, Арс, Серега, Шастун, пришедший с Ирой и Оксана, которой в тот вечер просто нечего было делать. Стас же сбежал побыстрее, списав все на домашние (срочные!) обязанности) уже были навеселе. Да, Антон пришел с Ирой. Они официально состояли в отношениях, хотя одна сторона сделала это ради шоу и под давлением Шеминова. И да, Ира все же надеялась на взаимность, что давал ей зеленоглазый сперва, но потом все обрушилось. Как только Антону предложили отношения, он мгновенно охладел. Но в итоге, они все равно пришли вместе, сняли несколько совместных историй в Инстаграм, где «Тоша» даже поцеловал Иру в щеку, чем вызвал гвалт умиления ото всех присутствующих. Но тот, за кого он больше всего волновался, выразил свое недовольство лишь взглядом колких сосулек. Только цвет глаз изменился, ни один мускул на лице не дрогнул. (в конце концов, актер драмы!) Через несколько часов, выпитых бутылок и нескончаемое количество импровизированных шуток компания перешла к этой игре. -Давайте, садитесь по кругу, - полупьяным голосом проговорил Паша, резко плюхаясь на пол, куда заранее постелил чью-то куртку. Видимо, он сел на пуговицу или молнию, из-за чего приподнялся и откинул предмет гардероба в сторону. -Чур, я рядом с Антошей, - слащаво и громко объявила Ира, потянула вниз за плечи своего возлюбленного и радостно сверкнула глазами. Первые несколько кругов ничего интересного не было. В гримерке по очереди заперли Диму с Оксаной, затем Сережу с Арсением и, наконец, Пашу с Ирой. Ира долго упиралась, но Шастун резко на нее посмотрел, тем самым показав, что ревновать не собирается, и она в конце концов ушла. -Таааак, - протянул Дима, - давайте последний и хватит. А то уже почти 4 часа утра. Или ночи. Короче, похер. Паша зевнул во весь рот и закрутил бутылку. Горлышко показывало ровно на Шаста, который после этого уже напрягся. Ира уже спала где-то на диване, а оставаться с Арсом не хотелось не меньше. Воля переглянулся с Позом и Матвиенко. Последний хитро прищурился. Арсений всего этого не замечал, т.к. был занят какими-то своими мыслями, обняв колени и смотря в пол. «Какой-то он сегодня грустный», - всплыло у Антона. -Давай, бутылочка, давай, родненькая, - с энтузиазмом воскликнул Позов. Он слишком сильно крутанул, и бутылка прокрутилась два круга, перед тем как показать на Арса. Последний не сразу понял происходящего. Попов не улыбнулся, ничего не сказал, просто поднялся и пошел в гримерку. Антон, наблюдая за ним, забылся и побежал вслед за ним лишь после того, как Дима пощелкал пальцами перед его лицом. Перед этим он, конечно, пять раз споткнулся. Шастун никогда до этого не был в гримерке Воли. Она казалась какой-то запретной зоной. Здесь было уютно. Пара вечнозеленых растений, окно напротив двери с видом на забитое машинами шоссе, кофейный столик со стопкой журналов и мятного цвета обои создавали эту особую атмосферу их ведущего. Антон так засмотрелся, что до него не сразу дошло, когда их закрыли на ключ. С той стороны послышались издевательские смешки. У Антона началась паника. До этого момента наедине с Поповым он не оставался ни разу. Тем более с таким, мрачным, Поповым, который сейчас пугал парня. Старший всегда был полон оптимистичной и странной энергии, которую он передавал другим. На данный же момент этот удивительный во всех смыслах человек сидел за туалетным столиком и смотрел в зеркало убийственным и убитым взглядом. -Эй, с той стороны, - Шастун со всей силы бил кулаками в дверь, - Матвиенко, мразота, открой, мы и так просидим 30 минут! -А вот обзываться нехорошо, - обиженно ответил Сережа, - за это вам еще 20 минут. Ха! Съел? – Антон вдохнул и выдохнул, готовясь устроить истерику. – Ключик-то у нас! -Шаст, подойди поближе, - спокойно проговорил Позов. Антон наклонился, а Поз продолжил уже шепотом. – Вам надо поговорить. Слишком долго вы оба молчали. -Мы придем утром! Только не разнесите мне там все, - смеясь, протараторил Паша. -Шастунчик! Видишь кактус? – Антон оглянулся, а Матвиенко заорал во всю глотку. – ЗАКУСИ! Троица ушла, оставив зелено- и голубоглазого одних в полной тишине и недопонимании. Парень хотел достать телефон, чтобы посмотреть время и просто чем-нибудь себя занять. «Нет. Только не говорите, что… Блять. Да. Он там остался», - Антон ударил себя по лицу. -Если что – время 4:23. Голос графа, с хрипотцой, раздался как гром среди ясного неба. Шастун даже оторопел. Он развернулся и отошел от двери к Арсению. Антон не думал в тот момент. Его голова была забита дождем из Попова. Парень подошел со спины, расставил руки с двух сторон от графа и, облокотившись на них, наклонился очень близко к лицу Арсения. -Что. Такое. Блять. Произошло, - прокричал шепотом на ухо Антон, смотря на собеседника через зеркало. Арс снял с себя очки, протер глаза и ухмыльнулся. «Сука, какой же ты красивый. Что б тебя…» Шастун не мог перестать любоваться Поповым, одетым сегодня в официальный костюм. Две верхние пуговицы от рубашки были расстегнуты, а пиджак не был застегнут вовсе. -Эй! Ты мне ответишь? Тишина. -Мы играем в молчанку? Тишина. -Арс, блять, поговори со мной! -Ты любишь меня? Такой вопрос поставил парня в полный тупик. «Что, простите?..» Граф резко подскочил и, из-за того, что он слишком далеко отодвинул стул, Шастун полетел на пол, прихватив с собой злосчастный предмет мебели. Граф подошел к окну, не обращая внимания на зеленоглазого. Оценив высоту, Попов открыл окно и свесился вниз. Паника снова охватила Антона. Только теперь не по глупой причине, а из-за близкого человека. И она с каждой минутой только возрастала. -Арс. -М? -Отойди, пожалуйста. -А тут не так высоко. -Отойди, еб твою мать! – Шастун стрелой подбежал и оттянул друга за талию почти к двери. -А если бы я прыгнул? -Нет… -Ты бы жалел? -Я… нет… то есть да, но… блять! Арс, стой, кому сказал! Так как Попова опять потянуло выйти за окно, Антону пришлось схватить того за руку и потянуть на себя. Арсений по инерции врезался в грудь длинного, уткнувшись носом в ключицу. Длинные руки Шаста обвили старшего крепко за плечи и прижали еще ближе. Но Попову это видно не понравилось, и он оттолкнул парня со взглядом, пропитанным чем-то неясным для зеленоглазого. Неожиданно граф согнулся пополам, упав на колени. Из его глаз рекой потекли слезы. Для Антона это было дико, в новинку. Такой вечно живой и активный актер, импровизатор, кумир тысячей и слезы, грусть не умещались в одном месте для Антона. Парень подошел к старшему и тоже опустился на колени, протягивая руку, чтобы смахнуть ненавистные слезы с щек. Но Попов резким движением отодвигает ее и подскакивает с криком: -Нет! Его голос срывался. Плач, рвавшийся из его груди, давал о себе знать. -Что случилось, Арсюш? – Шастун пытался говорить максимально спокойно, но внутри него взрывались те самые созвездия. -Не. Называй. Меня. Так! – кричал, плача и задыхаясь, граф. – Нет! Не надо мне снова подавать надежды, а затем все опять рушить! Ты все внутри меня сломал! Сначала Алена, теперь ты! Вы как будто моей жизни не хотите! И мама с отцом туда же! Господи, - Арс так тяжело выдохнул так, что парню самому хотелось заплакать, - как я устал… -Арс… -Что «Арс»? Что «Арс» ?! Сколько лет я «Арс»? Антон больше не захотел слушать все эти крики и рыдания Арсения и несмотря на его протесты обнял, крепко-крепко прижав к себе и зарывшись носом в волосы. Попов пах домом. Да. Только Арсений был домом для Шастуна. Граф, в свою очередь, уткнулся лицом в ладони и оперся о зеленоглазого, не сдерживая плач. -Они говорят… что я… никудышный актер… и никому нахер не нужен… что я недостоин Кьяры или Оскара, что лучше бы обо мне мир и не узнавал… что мои мечты – полная чушь… Тош… -Арс… прости меня. Прости. Пожалуйста. Антон взял лицо Арсения в руки и слизал очередную слезу. -Мой ответ на оба твоих вопроса – «да», - Антон посмотрел прямо графу в глаза. Зелень лиственного леса после дождя столкнулась с глубиной темного, неспокойного моря во время шторма. – Да, я люблю тебя, Арсений Сергеевич, и да, я бы жалел, не то, чтобы жалел – жить бы не смог. Прости меня. Граф впервые за вечер улыбнулся. Почему за вечер? Так искренне он в последний раз улыбался, когда увидел свою дочурку. У Антона внутри загорелось солнце от этой улыбки. Хотелось взять Арсения и не отпускать больше никогда. Резко граф изменился, а Антон заранее знал, о чем будет дальнейший разговор. -А Ира? -Ради Стаса. Ну да, она мне сначала нравилась, и все такое, но как подруга. А потом Шеминов сказал, чтоб шипперы эти успокоились, с ней начать встречаться. Мы с ней даже спим в разных кроватях. Не люблю я ее, в общем, что не скажешь про нее. Не ревнуй только, Арсюш, - игриво добавил Шастун. -Дракоша… - Попов немного растерянно и абсолютно смущенно прошептал, еле слышно для них обоих. -Что? – рассмеялся длинный. -Кьяра тебя так называет. «Дракоша Тоша». Она тебя любит. Как я. -Серьезно? Я ее, по-моему, даже ни разу не видел. -Она очень хочет встретиться. Увидеть папиного любимого дракошу. Арс рассмеялся. Антон тоже не сдерживался. «Дракоша… Папин любимый…» -Заедешь вечером ко мне? С Кьярой познакомишься как раз. А то она тебя знает только по фотографиям и твоим рассказам. -А что с Алёной? – Шастун поздно пожалел. Арсений сразу же отдалился. С болью посмотрел на длинного. -Мы развелись, - слова Попова эхом отдавались в голове Антона. Он как будто не сразу их понимал, - но живем вместе. Спасибо ей хотя бы за то, что дочку разрешила видеть. Только ты это, не сильно афишируй. Не хочу, чтобы еще какие-то слухи распространялись. Окей? Антон утвердительно кивнул. Он сел на диван, раскинув во все стороны свои длинные конечности, и поманил рукой Попова. Граф скинул мешавший ему пиджак, сел рядом, положив свои ноги на ноги Шастуна, а голову ему на грудь. -Слушай, Арс, у меня сейчас лицо от умиления треснет. Что же ты со мной делаешь? – уже шепотом добавил длинный. -Что я делаю? Сильно люблю, дракош, - Арсений чмокнул парня в щеку, вернулся в свое исходное положение, а уже через несколько минут смешно сопел. Чувства раздирали Антона изнутри. Но это были те чувства, которые он хотел испытать. Они приятно щекотали мысли, заставляя думать только о тои, как много люди еще не знают про Арсения Сергеевича Попова. Про то, какой он сейчас и сломленный, и счастливый. Какой он теплый. Как вкусно пахнет. Пахнет Питером. И домом. Одновременно. Возможно, Питер когда-нибудь станет домом для Шастуна.