ma douleur par amour

Антон большими шагами поднимался на второй этаж, именно там находился злосчастный кабинет обществознания, перед которым он, кстати, так и не покурил. Парень нервно перебирает кольца и браслеты, в неведомом ему самому количестве скопившиеся на его тощих руках, его потрясывает, ведь три года курения не прошли даром, но он всё же не решается – расстраивать Арсения Сергеевича не хочется совсем. Последний же сидит в кабинете, готовится к предстоящему уроку с одиннадцатиклассниками, нервно поглядывая на часы. Попов нервно сглатывает: а вдруг не примут? что если и здесь я буду не нужен? Он старается отогнать от себя эти мысли, правда старается. Арсений встряхивает плечами, поправляет чёлку в экране мобильного и, лучезарно улыбнувшись, распахивает дверь перед учениками. Шумная толпа залетает в класс, они галдят, стараясь найти самое удобное место, толкаются, девчонки взвизгивают и громко смеются, Попов расслабляется. За много лет работы в театре он привык суетливости гримёрок, к шуму толпы и восторженным визгам... Он считал, что, пожалуй, можно привыкнуть ко всему. К сожалению или к счастью, его "расслабление" продлилось недолго: в класс вошло высоченное долговязое зеленоглазое чудо... Сердце пропустили удар. Арсений смахнул наваждение и воззвал к ученикам: – Дорогие учащиеся 11 "В" класса, прекратить галдёж! Я – Попов Арсений Сергеевич – ваш новый учитель обществознания, а так же антрепренёр** вашей школы, – завидев недоумевающие взгляды ребят, мужчина громко вздохнул. – Пожалуй я поясню: я содержу и преподаю театральное искусство в данной учебной организации. Все кто хотят записаться, останетесь после звонка, – учитель нервно выдохнул, – а теперь, начнём урок... – Сегодня у нас урок по теме: "Конституция. Основной закон страны" является вторым уроком модуля "Право". Данная тема является обязательной для изучения курса обществознания, так как каждый гражданин РФ обязан знать об основном законе страны, своих правах и обязанностях. Всё что было после этих слов Антон не различал совсем, в его голове лишь крутилось: "он ещё и актёр! Как же это круто!". Парень отрывками слушал материал урока, бо́льшую часть всё ещё пропуская мимо ушей... – Итак, ребята, в результате нашего занятия вы должны были: получить представление о понятии Конституции, ее основных статьях; получить представление об основных правах и обязанностях граждан нашей страны; воспитать в себе уважительное отношение к закону, правам и обязанностям друг друга; осознать значимость Конституции в современном мире; научиться работать с законами, нормативными документами; научиться обобщать и логически мыслить... – И вся подобная чушь, – пронеслось в голове у Шастуна. Мальчишка задавался вопросом – сможет ли он заниматься театром? – это неплохой вариант свалить из Воронежа в Питер, раз уж на то пошло... За такими интересными планами прошёл весь урок. Шастун всё-таки решился: он запишется в театральный. А вдруг это его призвание? В жизни нужно попробовать всё. Эти мысли утешали и даже слегка радовали бредовую голову подростка и, когда прозвенел звонок, Антон одним из первых подбежал к Арсению Сергеевичу на "запись". Мужчина удивлённо приподнял брови, когда парнишка подбежал и, победив в борьбе за ручку, принялся корябать в тетради своё имя. Арсений Сергеевич придерживал голову рукой – прошло только сорок минут, а голова раскалывается как будто весь день здесь провёл. Шастун заметил изменения в мужчине: усталый вид, затуманенный взгляд и лёгкую головную боль (мужчина активно потирал виски). Недолго думая, зеленоглазый залез в карман ветровки и достал оттуда парацетамол – единственное, на чём вообще держится его жизнь. Он дождался, когда почти все одноклассники выйдут и, громко шлёпнув упаковкой по столу, придвинул лекарство к учителю – Не думаю, что это правда стоило "суматошного" Петербурга, – передразнил Попова Антон. – Возможно ты прав, но не в моих приоритетах так быстро отступать, Шастун, – ухмыльнулся мужчина, открывая пачку и вытягивая целую пластинку парацетамола. – Спасибо, не знаю что бы я без тебя делал, – тёплое чувство растеклось по груди мальчишки, – малыш, – чуть тише добавил Арсений. Шастун, когда смог различить слова, покраснел и, запинаясь, добавил: – Н-не за что, Арсений Сергеевич... Мальчик выбежал из кабинета, казалось, со скоростью света, он сшибал первоклашек, ударялся спиной об открытые двери кабинетов... На его лице играл румянец и озорная улыбка. Антон сам был удивлён такой реакции, пожалуй, он просто не привык к такому ласковому обращению – от его матери только и услышишь: *Шастун!*, *Нахал!* и *Уёбок!*. Воспоминания нахлынули с новой силой, мальчик замер, начал нервно перебирать браслеты и старался отвлечься. Мысли уводили его далеко в детство, туда, куда лишний раз даже из интереса не заглянешь. На такой грустной ноте и прервал размышления парнишка. Прозвенел звонок на физкультуру, которая одним своим видом ужасала... Шастун не просто не умел бегать, его навыки в беге равнялись нулю. Как бы то ни было, на этот урок он решил пойти – первый в году как-никак. Конкретно опаздывая, Антон заходит в зал и сразу же врезается в физрука. Отчитывая его, учитель совершенно не следит за классом. Активно жестикулируя, он срывает голос, грозится поставить двойку в начале года... Что ж, Антону не привыкать. Спустя буквально пару минут в отвлёкшегося на нервного физрука Шастуна летит баскетбольный мяч, он подставляет руки чтобы хоть как-то смягчить удар... Слышится глухой звон – один из его многочисленных браслетов лежит на полу спортзала. На нём скорее всего цепочка разорвалась или, что хуже, помялись сами звенья. Обладатель украшения тут же зажимает в его руке и выбегает оттуда. В глазах застывает влага: – Почему именно этот браслет?! Почему этот?! – это украшение является подарком отца Антона, первым и единственным подарком Шастуна-старшего. Парень мчится по коридору, рыдая уже в голос, его плечи трясутся, ноги подкашиваются и становятся ватными. Кое-как Шастун добегает до туалета, заскакивает на подоконник и закуривает – ему плавать что кто-то увидит, что о о нём подумают... Ему 17 – всем уже должно быть плевать. Горячие дорожки слёз медленно стекают по щекам парня, едкий дым обжигает горло, цепочка приятно морозит кожу... Антона бросает то в жар, то в холод, кружится голова, он ищет в рюкзаке хотя бы один леденец чтобы отвлечься, но не находит. Он соскакивает с окна, пару минут грустно смотрит в него, новая порция слёз катится по розовым щекам. Мимолётные воспоминания крутятся в голове с новой силой, перед глазами пролетают все те моменты, в которые Антон был счастлив. Вот он впервые качается на качели с отцом, вот пробует клубничное мороженое, тут ему покупают любимый сок, а тут они уже в парке аттракционов... Здесь он больно разодрал себе колено, когда катался на велосипеде... Вот родители впервые поссорились, Антон заплакал тогда... В голове всплыли слова папы:

В момент такой слабости нужно либо быть готовым, либо не поддаваться эмоциям.

Первое у него плохо получалось, а на второе не приходится и рассчитывать, так что Антон просто прокручивал в голове всевозможные отмазки для друзей и знакомых, решащих заглянуть к нему "на огонёк". Единственный человек, которого Шастун не ожидал увидеть – Арсений Сергеевич, он же – манерный граф, ангел, актёр и просто преподаватель обществознания. Как только вышеупомянутый зашёл в уборную, по-видимому чтобы поправить причёску, юноша начал нервно вытирать слёзы рукавами толстовки, раздражая нежную кожу. Учитель кинул быстрый взгляд на ученика и, узнав в нём Антона, моментально забыл о всех своих нуждах, подошёл к нему и обнял за плечи. От такой неожиданной ласки подросток лишь отпрянул и ещё глубже зарылся в капюшон толстовки, начиная мелко подрагивать. Молодой человек даёт секундную слабину и отступает, но в тот же момент берёт юнца за локоть и легко разворачивает на себя. Сердце болезненно сжалось: глаза Антона приняли табачно-зелёный оттенок, губы слегка опухли, на щеках блестели солёные дорожки слёз... – Что случилось, Антон? – с непонятной дрожью в голосе произносит мужчина, – не бойся, ты можешь мне рассказать, ничего не случится... – от подростка разило сигаретами, Арсений лишь слегка поморщился, но виду не по́дал... Хотя отругать юнца очень даже хотелось. Голос учителя был мягким и бархатным, руки – нежными и тёплыми... Юноша поддался соблазну и слабо кивнул, поднимая с пола портфель и хватая рукой украшение, а точнее то что от него осталось. – Только давайте не здесь, если можно... – мальчишка залился краской – учитель не просто не отпустил его, а легко коснулся талии и, судя по всему, повёл в сторону своего кабинета. – У меня всё равно окно сейчас, можешь посидеть в классе, там всё и расскажешь, – его голос расслаблял, убаюкивал и даже внушал уверенность. Раньше Антон никогда не задумывался о том как звучат голоса людей и только сейчас, когда его придерживает за талию его же блин учитель обществознания… У Шастуна правда никогда не было времени думать о таком: в мыслях у него было только как поесть и как скоро выйти покурить… А сейчас он был готов рассуждать о великом, изливать душу сколько угодно, лишь бы всё это время смотреть в эти ледяные глаза… Пускай сейчас он их и не видел, но точно знал – на него смотрят, не сводя взгляда, пробираясь всё глубже в душу, находя самые сокровенные тайны и желания. Это одновременно пугало и радовало, ведь возможно впервые в жизни он кому-то (кроме своих ребят) не безразличен. Наедине с такими тяжёлыми размышлениями остаётся не только Шастун… Арсений заинтересованно поглядывает на мальчика, ему хочется снова увидеть свет его зелёных глаз… Ещё тогда, в маршрутке, молодой человек решил очаровать Антона, и, если получится, стать его другом. На большее в нашей стране надеяться не приходилось – гомофобное общество оно на то и гомофобное общество, а осуждений за свою ориентацию Попов получил достаточно ещё в Питере, так что показывать это здесь не видел смысла. Да и к тому же, мальчишка отскочил как от огня, когда Арсений пытался его приобнять, а ведь это просто проявление внимания… Мужчина заметил, как часто юноша перебирает цепочку в руке, судя по всему – это когда-то был браслет. Ключевое слово – когда-то. Сейчас это больше походило на странную горку металла, которую всё крепче и крепче сжимал подросток. Арсений на данный момент располагал слишком скудной для него информацией,: Антон Шастун, 17 лет. Проблемы с родителями. Любит побрякушки. Любит дождь. Неуклюж. Курит. Много курит. Возможно не тактилен. а потому просто завязать диолог не мог. Но он всё больше стремился что-то узнать о Шастуне, понять его и стать для него опорой, в этом ему поможет их разговор... Главной задачей Арсения было не спросить лишнего и тогда, возможно, их общение пойдёт в гору… На его лице появилась счастливая улыбка, но тут же медленно сползла с его лица –послышались всхлипы. В этом, пускай даже плачущем, Антоне было что-то... Притягивающее? Вот так, каждый в своих раздумьях, они добрели до кабинета, на котором красовалась ровная табличка: _____________________ 306. Обществознание. _____________________