ma douleur par amour

Раннее утро, в комнате Антона царит сумрак. Сумрак царит и в душе, хотя пожалуй там даже темнее. Да, определённо темнее. Изумрудные глаза уже около пяти часов сверлят потолок. Ему не спится. В отличии от матери, друзей и всего Воронежа в целом. Свет берёт своё. Первые солнечные лучи медленно ползут по полу, потолку и стенам комнаты. Кротко блестят занавески. В воздухе клубится пыль. Город просыпается. Рука Антона медленно тянется к тумбочке, скользит по ящикам вниз и толкает один. Тонкие пальцы лениво шарят по дну и достают оттуда аспирин. На тумбе по обыкновению стоит наполовину пустой стакан воды. Почему не наполовину полон? Антон за все его часы бодрствования не раз задумывался над этим вопросом и пришёл к очевидному выводу: наполовину пуст. Только такая формулировка была всегда кстати. Парень высовывает язык, машинально кидает на неё таблетку и запивает ледяной водой. Когда утренний "ритуал" выполнен, Антон поднимается с кровати и в полусознательном состоянии бредёт в сторону ванной комнаты. В зеркало даже смотреть не хочется, но ведь нужно оценить масштабы разрушений..? Он поднимает уставший взгляд и ужасается: чёрные дыры под глазами стали ещё чернее, ранее изумрудные глаза покраснели, а цвет лица стал неестественно бел. Такое зрелище ему не очень-то и понравилось, парень даже задумался о пересадке лица или сразу мозга... Нет. Слишком дорого. Ванные процедуры затянулись, Антон заглядывает в телефон – 6:30, первый урок начинается в 8:15. Слишком много времени для утренних дел и слишком мало для самокопания, которым и решает заняться парень. Он проходит на кухню, заваривает себе чай, садится на стул и принимается за это нелёгкое дело. Антон достаёт из кармана толстовки леденец, (которые вот уже несколько лет рассованы по разным карманам всех его вещей) кидает его в рот и запивает его и без того сладким чаем. Откидывая голову на спинку, Антон прикрывает глаза и медленно рассасывает конфету. В голову закрадываются тревожные мысли: начинается новый и последний год, проблем не становится меньше, друзей – больше, причины жить растворяются на глазах. Одна из них – отец, ушедший из семьи когда Антону было 10. Он так нуждался в отце последние 7 лет, но тот, в свою очередь, в нём ни капли не нуждался. Перед глазами пролетели последние годы его жизни... В 11 парнишка спросил куда делся его отец. В 13 впервые увидел пьяной свою мать. В 14 стал активно курить. В 15 начал обеспечивать себя самостоятельно. В 16 в первый раз напился до беспамятства. В 17 понял, что ему вовсе не нужна была мать, он сам прекрасно справлялся. Своими способами, не всегда правильными, но справлялся. Теперь Шастун не задаёт глупых вопросов, домой приходит поздно, а уходит как можно раньше, выкуривает пачку за два дня, часто остаётся у друзей или, когда тепло, попросту на детской площадке около дома, не считает его сожительницу своей матерью. Его мать умерла когда ему было 14. Именно тогда она впервые выгнала его из дома. Маленький Антон понял, что теперь он не маленький и "маму" уже не вернуть. Уж поверьте, он пытался... Рисовал ей рисунки, пел колыбельные, читал вслух, только вот она либо делала из них подстилку для рыбы с пивом, либо не слышала пока спала в пьяном угаре. Мысли парня прервало оповещение. *Серёга* Ну чё, Шаст, ты сёдня придёшь? А то за тебя Димка волнуется))) *Поз* На линейке тебя не было, мы уж было подумали что с тобой что-то случилось, всё в порядке? *Поз* Волнуюсь не только я, поверь)

*Шастун* Да ребят, обязательно буду, а на счёт линейки – хуй я на неё клал, вот что.

Чай остыл. Антон, прерванный своими друзьями, посмотрел на время: 7:30, он опаздывает. Дело в том, что до его школы на автобусе нужно ехать около 30 минут, а он стоит посреди кухни в длиннющей толстовке с кружкой в руке и гнездом на голове. Проходит ещё пара минут, перед тем, как мозг юноши начинает соображать: ОН ОПАЗДЫВАЕТ!!!!! Забавно со стороны наблюдать за тем, как по квартире носится двухметровый, худощавый и неуклюжий мальчишка. Правда. Очень забавно. Его зелёные глаза быстро бегают по комнате, ухватывая нужную информацию. Проходит не меньше десяти минут. Парень уже закрывает дверь на ключ и бежит в школу. Лишь бы успеть. Лишь бы успеть. Шастун стоит в забитом до такого состояния автобусе, что, кажется, пассажиры сейчас выдавят окна. К сожалению или к счастью, такого не происходит. Пока что. Его "место" между достаточно объёмной женщиной с ребёнком около семи лет и высоким тёмноволосым мужчиной, стоящим к нему спиной. Его пальто Антон, пожалуй, уже где-то видел, жаль только не может вспомнить где. Остановка. Юноша пытался выйти и протиснуться между тучной женщиной и каким-то мужчиной с гигантским портфелем. Все попытки оказывались безуспешными. В первый раз он ударился головой о поручень, во второй – его чуть не задавили. Автобус тронулся. Антон пропустил свою остановку. За всей этой ситуацией, казалось, равнодушно наблюдали холодные глаза мужчины в чёрном пальто. Ухмылка на его лице становилась улыбкой с невероятной скоростью, он издал смешок и, наклонив голову, откинулся на окно. Расстроенные малахитовые глаза подростка встречаются с ледяными и холодными глазами мужчины. Антон теряет дар речи, молодой человек оказывается в 100 раз красивей, чем он себе представлял. Он даже, пожалуй, усомнился в своей гетеросуальности. Парень туго соображал и, когда автобус резко дёрнулся он полетел прямо на того мужчину. Тот, на удивление, не оттолкнул долговязого паренька, а наоборот, как это было возможно, раскинул руки в стороны и позволил мальчишке коснуться долгожданной опоры. Антон, по счастливой случайности, почти лежал в объятиях "ангела" (так он прозвал голубоглазого), до него донёсся приятный аромат: лаванда, свежая выпечка, кофе и мужской одеколон, очень приятный, между прочим. Подросток выпускает из объятий "ангела" и мгновенно краснеет. – П-простите, мне правда неудобно...– бормочет Шастун. – Ничего, я понимаю. К тому же ты пропустил свою остановку, пожалуй, ты можешь выйти со мной..? – с той же прекрасной улыбкой говорит мужчина. – Я хотел выйти на своей остановке на обратном пути. Пришлось бы пропустить несколько уроков, но я думаю это даже к лучшему. Сейчас идёт дождь, а я хоть и люблю такую погоду, но я промокнуть не особо хочется. – раздосадовался мальчишка. – Зонт у меня достаточно большой и, я думаю, поместимся вдвоём, – со всей серьёзностью заявил молодой человек. – Ну так, что? Идём? Парню ничего не оставалось делать как выйти вслед за "ангелом" и встать под его зонт, который был под стать своему обладателю: чёрный, с матовой ручкой и серебристыми спицами. Только когда молодые люди вышли из автобуса, Антон смог рассмотреть своего "ангела". В своём "человеческом обличии" он похож на графа: чёрное пальто с аккуратным воротником, брюки цвета горького шоколада и терракотовый свитер, – всё в нём было идеально. На голову парня спешно упали несколько ледяных капель. Антон огляделся и понял: граф ушёл без него, ну точнее почти ушёл. Мальчишка в несколько больших шагов преодолевает расстояние между ними и встаёт под зонт. – Вы говорили, что мы пойдём вместе, так почему же ушли? – надулся Антон. – Не хочу опоздать на твой урок, думаю ты тоже, – мужчина с ухмылкой наблюдал как глаза паренька ползут вверх, а рот открывается и закрывается в попытках что-то сказать, – Я твой новый учитель обществознания. – Прерывает неловкое молчание он. – Вы? Мой учитель? *– Чудеса... Но вы же самый настоящий...* – Ангел. – Случайно произносит вслух парень. – Это ты про меня? Или мне показалось? – удивлённо говорит учитель. Он знает что про него, прекрасно знает... – Да так, песня просто... – импровизирует Антон. Получается неплохо. – Хорошо, надеюсь что так. Иначе мне придётся завалить тебя сегодня, чтобы доказать обратное, – шутливо добавляет граф. – Я Антон Шастун, но можете на ты, если всё же захотите устроить мне допрос, – язвит мальчишка. – Для друзей я Арс, для тебя – Попов Арсений Сергеевич, – ухмыляется мужчина. – Хорошо, Арсений Сергеевич, могу ли я спросить... Почему вы вдруг оказались в Воронеже? Я вас здесь раньше не видел, а я тут, уж поверьте, всех знаю. – Ну раз вопрос ты уже задал... Приехал отдыхать от суматошного Питера, если честно. Глаза мальчишки снова полезли на лоб. Отдыхать? От Питера? Вот чего он точно не мог понять, так это то как можно отдыхать от мечты всей его жизни. Антон мечтал переехать в Санкт-Петербург с самого детства, он казался ему величественным и до жути эстетичном (особенно после "признания" "ангела"). По его мнению, он был в сотню раз лучше Москвы, даже со своей ужасной погодой. – Я мечтаю поехать туда, Арсений Сергеевич, возможно даже жить там. Не представляю почему вы отказались от этого, – расстроенно произнёс Антон. – Не отказался, а устроил годовой отпуск. На счёт твоей мечты... Она вполне осуществима, ты только учись хорошо, – Арсений задумался... Опустил взгляд на землю. Не́когда сверкающие ледяные глаза перестали блестеть. Никто не знает из-за чего он уехал. И никогда не узнает. – Что-то случилось? Я спросил что-то не то? – Мгновенно погрустнел Антон. Вопрос мальчишки оставили без ответа. Всю оставшуюся дорогу они молчали. Антон боялся что сделал что-то не то и всё испортил, боялся что теперь ему не видать общения с этим человеком, хотя он ещё нэне определился зачем оно ему вообще нужно. Парень вообще мало с кем общался, друга у него было только два: Дима Позов и Серёга Матвиенко. Дима был почти отличником. Физрук его вечно заваливал, да и сам парень смысла в этом уроке не видел. Он прекрасно знал биологию и собирался в медицинский. На стоматолога. Он точно понимал и представлял своё будущее в отличии от своих друзей. Серёжа же учился на тройки, так как предпочитал брать от жизни всё и не заваливать голову ненужной информацией, в году же всё равно старался вытянуть на 4 (Позов в гневе был страшен). Он считал что предоставить всё судьбе и плану не может, поэтому всегда принимал решения сам. Чаще всего импровизировал. Третий же из друзей – Антон – троечник, хотя и двойки были для него не редкостью. Мечтательный, впечатлительный, эмоциональный – всё это описывает его. Парень не составлял чётких планов, не принимал координатных решений, а просто "следовал за мечтой". Такой уж он был человек. Он, казалось, выплёскивал эмоции за всех ребят в целом, может даже за весь мир. Одним словом – королева драмы. Я говорила что у Шастуна с математикой проблемы? Не то что с литературой: разглагольствовать он мог долго и на любые темы, не касающиеся уроков, конечно. Неловкое молчание продлилось до входа в школу, к тому времени Антону уже очень сильно хотелось курить. Коробок от сигарет уже порядком измялся, зажигалка же чуть не треснула от такого напора мальчишки. Одно только мешало. Точнее один. Граф. У самых дверей Арсений остановился: – Хочешь курить? Кури. Только не перед моим уроком, Антон, пожалуйста, у меня аллергия на табак, – мальчишка был в шоке... Как он догадался? Неужели это так заметно? – Если что, это не так заметно заметно, – словно мысли прочёл Попов. Утро с каждой минутой становится всё страннее и страннее...