Rainbow Veins (Радужные вены)

Бокуто Котаро считал себя кем угодно, но прежде всего сильным, бесстрашным и жёстким. Когда ему было 15 лет и он сломал руку после очень рискованного волейбольного трюка со своим лучшим другом Куроо Тецуро, оказалось, что он не был ни тем, ни другим. В настоящее время он находился в отделении неотложной помощи ближайшей к его школе больницы, задержавшись на одном из стульев с правой рукой, покрытой белым гипсом. Его глаза всё ещё щипало от слез боли, которые он пролил, и в целом он был в очень плохом настроении. — Это все твоя вина, — пробормотал он своему лучшему другу, который сидел рядом с ним. — Перестань быть таким ребенком. Это была твоя идея, а не моя. Возьми ответственность на себя. Это замечание заставило его фыркнуть. — Смотри, кто говорит. Тецуро только усмехнулся в ответ, что заставило его поднять все ещё неповреждённую руку. Но прежде чем он успел ударить его, вернулись его родители в сопровождении врача. Котаро застыл, увидев салфетку между пальцами матери и слезы в её глазах. Он мгновенно схватил за рукав рубашки своего лучшего друга и повернулся к нему с широко раскрытыми глазами. — Я так и знал! Я черт возьми это знал… и это все твоя вина, придурок! — Затем он снова отвернулся от Тецуро, откинул голову назад и провел пальцами по своим серебристым волосам. — Я никогда больше не смогу играть в волейбол. — Не мог бы ты хоть раз бросить свой надоедливый волейбол и послушать, что скажет доктор, Котаро? Парень, о котором шла речь, только сглотнул и мгновенно закрыл рот. Его отец почти никогда не был таким серьезным, но когда он был таким, это было страшно. О боже, он собирался умереть… Доктор начал говорить с ним очень медленным голосом. Это не сильно успокоило его. Как будто он был ребенком, который вот-вот расплачется, потому что уронил рожок с мороженым. Ладно, может быть, он действительно заплачет, когда уронит свое мороженое, но только потому, что мороженое было вкусным, а не потому, что он был ребенком. Сейчас он учился в старшей школе и был очень зрелым. Он почувствовал, как локоть Тецуро коснулся его бока в болезненной попытке привлечь его внимание. — Чувак, ты меня слушаешь? — Он снова обратил свое внимание на доктора, как только тот сказал что-то о рентгеновских снимках, которые он должен был сделать, и опухолях на одном из рентгеновских снимков. Его глаза мгновенно расширились в панике. — Мама! Он выжидающе повернулся к матери, как будто она хотела сказать ему, что все, что только что сказал доктор, было просто шуткой или чем-то в этом роде. Элегантная женщина села рядом с ним и взяла его на загипсованную руку в свою. — Ко, детка, не паникуй сейчас, ладно? — Твоя мать права. К счастью, врачи обнаружили это так рано. Никто не хочет представлять, что бы случилось, если бы ты сегодня случайно не сломал руку. — Его отец все ещё выглядел довольно серьезным, но в уголках его губ появилась лёгкая улыбка. Однако это не заставило Котаро чувствовать себя намного лучше. — Видишь? — Тецуро смешался с толпой. — Значит, сегодня я действительно спас тебе жизнь. Ты должен быть благодарен, парень.  Он просто бросил на своего лучшего друга раздражённый взгляд. Неужели он единственный здесь паникует, потому что у него грёбаный рак? Доктор продолжил: «Ну, ещё даже не ясно, злокачественная ли опухоль. Нам все ещё нужно провести некоторые тесты. Если это окажется безвредным, вам может вообще не понадобится операция». — О-операция?! — Котаро спрятал лицо на плече матери, на глазах у него выступили слезы. Должно быть, это был худший день в его жизни. Позже в тот же день его поместили в детскую палату, чтобы врачи могли как можно скорее начать обследование. Котаро сидел на одной из кроватей в комнате, которую они делили с другими детьми. Все они были больны, некоторые были раздражающе молоды и поэтому слишком шумны, и Котаро уже знал, что он очень сильно возненавидит это место. Он перевернулся на кровати, все ещё одетый в школьную форму, так как его родители возвратились домой, чтобы собрать вещи для его пребывания и купить пижаму. — Это отстой… — Он пожаловался в пятый раз с тех пор, как они были здесь, и Тецуро только вздохнул. — Ну, по крайней мере, у тебя не будет занятий в течение следующих, нескольких, недель? месяцев немного взбодрись, ладно?  — Ты самый худший друг в мире, ты это знаешь? — Последняя часть была приглушена, так как Котаро в данный момент мрачно зарывался лицом в подушку. — Ты любишь меня, — донеслось с другой стороны его кровати, где черноволосый подросток устроился поудобнее. Да, возможно, так оно и было. Но сейчас дело было не в этом. — Эй, Тецу…» — Хм? Он обернулся и посмотрел на другого подростка с серьезным выражением лица. — А что, если у меня действительно рак? Другой поколебался, прежде чем дерзко ухмыльнуться. — По крайней мере, у тебя есть причина избавиться от своих ужасных волос. Котаро схватил подушку и швырнул ее в сторону своего так называемого лучшего друга, отчего тот чуть не упал с кровати. Он бы это заслужил. Он пробормотал что-то о том, что волосы Тецуро больше похожи на крушение поезда, чем на его собственные, но тот только рассмеялся. — Эй, брат. — Хмм… — Я уверен, что ты выглядел бы чертовски хорошо, если бы был лысым. — Заткнись, идиот. Дурачество не прекращалось до тех пор, пока не вернулись родители Котаро, к большому огорчению других детей и родителей в комнате. Между двумя парнями летало много подушек, пока не пришла одна из медсестер и не конфисковала их все. Их маленькая драка подушками, по крайней мере, отвлекла Бокуто, что, казалось, немного успокоило его родителей. Настроение Котаро было намного лучше, чем раньше, даже если они ругали его за то, что он не мог вести себя должным образом. Тецуро должен был скоро уйти, так как на следующий день была школа. Они обнялись на прощание, и черноволосый парень пообещал навестить его завтра сразу после тренировки. Его родители задержались еще немного, но в конце концов им тоже пришлось уйти. До тех пор у Котаро все шло хорошо, так как компания друга успешно отвлекла его от всего, что произошло за последние несколько часов. Но теперь, когда он был один, тревожные мысли и лёгкое беспокойство, формирующееся в его кишках, возвращались. Не говоря уже о том, что действие обезболивающих тоже медленно спадало, из-за чего его рука снова начала болеть. Котаро уткнулся лицом в подушку и тяжело вздохнул. Он слегка замер, пока не почувствовал, как кто-то потянул его за рукав пижамы и закатал его. Он резко проснулся и в панике огляделся. Как только он увидел большой шприц в руках медсестры, стоявшей перед ним, он отдёрнул руку. — Всё впорядке. Нам просто нужно немного вашей крови, — объяснила медсестра. — Это не повредит, обещаю. Она улыбнулась, но Котаро не позволил себя обмануть. Черт, он собирался позволить себе сосредоточиться на этом. — Ммм… — невинно промурлыкал он, садясь. — У меня немного кружится голова.» Можно мне перед этим выпить стакан воды? — Медсестра вздохнула, но согласилась. Однако в тот момент, когда она повернулась к нему спиной, Бокуто мгновенно вскочил с кровати и исчез в темноте больничного коридора. Он нашел пустую комнату в конце коридора и спотыкаясь, вошёл в неё, бесшумно закрыв за собой дверь, чтобы не привлекать внимания. Он сделал несколько шагов назад и теперь стоял посреди темной комнаты. Его дыхание вырывалось мелкими вздохами. Он издал низкий стон и схватился за лицо. Они определенно собирались найти его и отругать за причинение неприятностей. В свой первый же день здесь. Это уже второй раз. Его родители будут в ярости… — Что ты здесь делаешь? Котаро тихо вскрикнул от неожиданного голоса и прикрыл рот рукой, чтобы больше не издавать никаких звуков, когда за его спиной зажёгся ночник. Седовласый парень медленно повернулся и прищурился от внезапного источника света, прежде чем смог наконец разглядеть человека, сидящего на одной из кроватей, которую он ранее считал пустой. Он моргнул. Это был парень примерно его возраста, с сонными глазами и темными спутанными волосами, которые завивались на концах. Даже в этом маленьком источнике света его кожа выглядела довольно бледной. В общем, он был очень хорош собой. Парень только моргнул в ответ, и Котаро понял, что ещё не ответил на его вопрос. — Ну что ж… — неловко начал он. — Я определенно не прячусь от шприца или чего-то подобного. Я не трус. Или что-то ещё. Хаха… Он поднял руку и почесал шею, прежде чем смущённо опустить глаза. Парень на кровати ничего не сказал, но когда Котаро снова поднял глаза, он увидел, что парень прикрывает рот, отворачиваясь от него. Следующее, что он помнил, так это то, что его сердце пропустило удар, когда приглушённый фыркающий звук, похожий на очень тихое хихиканье, достиг его ушей. Бокуто просто смотрел на него, пока он снова не успокоился и на его губах не появилась улыбка. — Кстати, меня зовут Котаро. Бокуто Котаро! — наконец сумел представиться он, оправившись от краткого мгновения пустоты, вызванного мягким смехом бледного парня. — Акааши Кейджи, — сказал он мягким голосом. Котаро почувствовал, как все его тело вспыхнуло от лёгкой улыбки, которая все ещё украшала губы паренька на кровати. — Это действительно красивое имя, — сказал Бокуто, не успев подумать. Когда тот только пожал плечами в ответ на странный комплимент, Котаро осмелился подойти ближе и присел на край кровати. — Почему ты здесь? — спросил он, его взгляд блуждал по куче личных вещей, разбросанных на тумбочке. Казалось, он уже провел в этой постели ужасно много времени. Там было много книг, ручек и блокнотов. Там же стояла ваза с красивыми цветами, но никаких открыток с надписью «Выздоравливай скорее», которые он почему-то ожидал там увидеть. Не похоже, чтобы у этого человека было много посетителей. — Я жду новое сердце. — Котаро оторвал взгляд от цветов и посмотрел на своего собеседника широко раскрытыми глазами. — Сердце?.. — недоверчиво повторил Бокуто. — А что не так с твоим? — спросил он, когда парень напротив только что кивнул. — Оно слишком слабое, — лёгкая улыбка на губах Акааши, наконец, полностью исчезла с этими словами. Бокуто почувствовал, как его собственное сердце упало в груди. Теперь, когда он присмотрелся к нему повнимательнее, парень выглядел действительно напряжённым. И таким хрупким. Кто-то такой красивый определенно не должен так выглядеть. Котаро хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо… — Ты не можешь… Есть ли какой-нибудь способ исправить это? — наконец спросил он, но Акааши только покачал головой. — Я родился с этим… Врачи пытались исправить это с помощью лекарств, но они не помогли. Поэтому мне нужно новое сердце, пока моё не перестанет биться. — И… что произойдет, если он не будет биться до того как ты получишь новое? — Я умру, -ответил парень как ни в чем не бывало, как будто уже привык к этому вопросу. Бокуто просто смотрел на него широко раскрытыми глазами, не веря тому, что только что услышал. — Это… это действительно ужасно… Это было все, что он мог сказать в тот момент. Ещё одно пожатие плечами. — Всё в порядке. Как я только что сказал, я уже родился с этой сердечной недостаточностью. — Всё равно это несправедливо… — сказал Котаро, на этот раз чуть громче. Ему было так жаль Кейджи. Последовало короткое молчание, прежде чем другой, наконец, спросил, в чем причина его собственного пребывания. — Я уверен, что они не оставят тебя на ночь только из-за твоей сломанной руки, — он указал на пластырь на своей руке, и Бокуто недовольно вздохнул. Он наблюдал, как темноволосый парень немного опустил взгляд, прежде чем снова поднять глаза сквозь полуприкрытые веки. — Это ужасно. Мне жаль тебя, — Котаро изо всех сил старался изобразить лёгкую искреннюю улыбку. — Не волнуйся. Твоя причина гораздо хуже. В конце концов, это всего лишь подозрение. Врачи сказали, что это может быть безвредно в любом случае, так что… — Он попытался сопротивляться, учитывая, что ему все ещё было намного лучше, чем парню, сидящему напротив него. — Я надеюсь, что это так для тебя, — эта драгоценная, но едва заметная улыбка. Достаточно заметная, чтобы сердце Котаро забилось быстрее в груди. Не убедительное «Спасибо» было всем, что он успел сказать в ответ, прежде чем последовало ещё одно долгое молчание. Когда Котаро заметил сонное выражение лица Акааши, он вспомнил, что, вероятно разбудил его, ворвавшись в его комнату. Он вытянул руки над головой и изобразил лёгкий зевок. Кейджи снова опустил глаза и начал теребить простыни между пальцами. Бокуто моргнул, ожидая что он скажет что-то ещё, но когда он этого не сделал, он, наконец, встал и потянулся в другой раз. — Ну что ж… тогда удачи тебе с твоим сердцем, я думаю… — начал он и неловко улыбнулся. — Тогда увидимся… Он уже почти вышел за дверь, когда тот, наконец, окликнул его. — Бокуто-сан…? — Да? — немедленно ответил он, не теряя ни секунды, чтобы снова обернуться. Очень гладко, Котаро. Действительно. — Ты… — начал парень, но запнулся, явно подыскивая нужные слова. — Ты придёшь ко мне завтра? — Яркая улыбка быстро украсила лицо Бокуто — Сразу после завтрака — Кейджи ответил самой широкой улыбкой, которую Котаро когда-либо видел, и когда он вернулся в свою комнату, игнорируя грозные взгляды медсестер, которые искали его больше получаса, он не мог перестать улыбаться. Возможно, его пребывание здесь будет не таким плохим, как он ожидал вначале. В конце концов, у Бокуто взяли кровь медсёстры посреди ночи, когда он был слишком сонным, чтобы протестовать. Было не так больно, как он ожидал, и на следующее утро доктор принес хорошие новости. — Это безобидно, — объяснил он, и мать Котаро наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, как будто это его заслуга в том, что опухоль не была злокачественной. Котаро подозрительно сузил глаза. Доктора, похоже это не обрадовало, и ещё до того, как Котаро закончил свою мысль, мужчина уже продолжил: — Тем не менее, я поговорил со своими коллегами, и мы все согласились разрешить удаление хирургическим путём. Поскольку опухоль расположена рядом с одним из ваших лимфатических узлов, в будущем могут возникнуть осложнения, если она продолжит расти. — Оба его родителя кивнули после того, как врач объяснил ещё несколько обстоятельств, они сразу согласились с ним. Котаро только застонал. — Всё в порядке, дорогой, — она ​​изо всех сил старалась унять его горе. — Ты ведь слышал доктора? Это всего лишь небольшая операционная система, правда? — Она повернулась к доктору, который кивнул, а затем ободряюще улыбнулась своему сыну. Это совсем не помогло ему почувствовать себя намного лучше. — Послушай свою мать, Котаро. В любом случае тебе нужно отдохнуть из-за твоей руки. И как только всё заживёт, можно вернуться к любимому волейболу. — Седовласый парень моргнул, глядя на отца, в этом он был прав. Мужчина торжествующе улыбнулся ему, и Котаро надул губы, прежде чем скрестить руки.  — Хорошо… — недовольно пробормотал он. Ему не нравилась мысль о том, что ему придется оставаться в этом месте надолго, не говоря уже об операции. Но когда это означало, что он может продолжать играть в волейбол, не слишком беспокоясь о своем здоровье, он подумал, что все в порядке. После того, как он наконец согласился и его родители ушли на работу, Котаро наконец-то позавтракал. Он поспешил вниз, и после того, как медсестры закончили протыкать его ещё большим количеством шприцев, ему наконец разрешили встать с кровати. Ему не потребовалось много времени, чтобы решить, куда идти. — Эй, эй, Акааши! — крикнул он, войдя в дверь комнаты знакомого парня. — Доброе утро, Бокуто-сан, — ответил другой более спокойным голосом, но похоже, не обратил внимания на его волнение этим ранним утром. Кейджи держал книгу перед лицом, которая опустилось в тот момент, когда Котаро сел на задний край своей кровати. На его губах появилась лёгкая улыбка, и седовласый уже почувствовал, как бабочки взбесились у него в животе. Черт возьми. Его улыбка была еще красивее при дневном свете… — Что ты читаешь? — Он вопросительно указал на книгу, и Кейджи проследил за его взглядом, лаская пальцами изношенную обложку. — Книжный вор Маркуса Зусака, — ответил он таким трогательным голосом, как будто он говорил о собственном ребенке. — Это моя любимая книга. — О чем она? — немедленно спросил Котаро, и глаза темноволосого парня немного расширились. Похоже, он не ожидал, что Бокуто действительно проявит интерес к его чтению. — Речь идёт о девушке, которая крадёт книги во время войны, чтобы сбежать от реальности, — объяснил он тогда, и другой нахмурился, склонив голову. — Звучит немного мрачно. — Ну да, это так. Но это также о надежде и мечтах. И красиво написано, мне это очень нравится. — Ах, тогда я понял. — Он одарил его нежной улыбкой, и Кейджи слегка ответил ей.Однако после короткой паузы он спросил: «Хочешь прочитать?» и передал Бокуто книгу. — Ах, ммм… Я не особо увлекаюсь книгами, ты же знаешь. И разве ты не хочешь сначала закончить? — Я уже читал это бесчисленное количество раз. А у меня дома есть новый экземпляр. Ты можешь взять её. В глазах Кейджи загорелось что-то близкое к возбуждению, и это лишило Котаро физической возможности отказаться. — Хорошо, — сказал он, взяв книгу в свои руки и несколько раз повернув её, чтобы рассмотреть внимательно. — Так как мне всё равно придётся остаться здесь ещё ненадолго, думаю, было бы хорошо иметь что-нибудь в рукаве, если станет слишком скучно. — Он усмехнулся и ожидал, что другой отразит его выражение, но Кейджи только нахмурился. — Так это всё-таки рак? — спросил он, и Котаро немедленно покачал головой. — Нет! Нет, всё нормально. Я в порядке, — заявил он, а затем продолжил объяснять другому, что операция, которую ему пришлось перенести, была лишь профилактической мерой. — Но я всё ещё немного напуган. Доктор сказал, что это обычная операция, но да… никогда не знаешь, — он попытался отшутиться, но страх в его глазах был очевиден. — Я действительно трус, не так ли… — Он вздохнул и нервно провел рукой по серебряным волосам. Кейджи же только покачал головой. — Я совсем не считаю тебя трусом. Это нормально — бояться чего-то подобного, — сказал он спокойным голосом, и каким-то образом это мгновенно заставило Бокуто почувствовать себя лучше. — Я думаю, у тебя все будет хорошо. Я сам уже перенёс операцию, и это было совсем не так страшно. — Ты сделал? — быстро спросил Котаро, и его глаза расширились от волнения. — Остался шрам? — Кейджи казался немного сбитым с толку этим вопросом, как будто для мальчика-подростка было совершенно необычно удивляться чему-то столь же отвратительному, как постоянный след на его коже. — Ну, да. Конечно. Хочешь видеть его? — Котаро с энтузиазмом кивнул и смотрел, как Кейджи расстёгивает свою пижамную рубашку. Он старался не смотреть на обнаженную мягкую бледную кожу и сосредоточился на красной отметине, которая тянулась через грудину Акааши. — Уууу… — Он наклонился немного ближе. — Было больно? — Не совсем так, потому что я был под наркозом. Впрочем, потом немного чесалось. Вероятно, это было преуменьшение того момента, но Кейджи действительно не хотел пугать парня даже больше, чем он уже пугал. — Рад. — Котаро только прокомментировал, и Кейджи фыркнул, снова задирая рубашку. — Какие? — Ничего такого. Просто… ты действительно странный парень, Бокуто-сан. — В хорошем или в плохом смысле? — Хмм… Темноволосый мальчик на мгновение сделал вид, что задумался, прежде чем края его губ наконец изогнулись вверх. — В хорошем. Котаро просиял. — Тогда всё в порядке. Они продолжали так говорить, и в конце концов Котаро спросил, как продвигается «миссия Кейджи по поиску нового сердца». Он узнал, что подобные вещи не происходили в одночасье, и что существует список, который регулирует, кому первым пересаживают сердце, если оно есть. Сердце Кейджи все еще было достаточно сильным, чтобы ему не требовалась внешняя поддержка со стороны машин, поэтому его нынешнее положение в списке было не таким высоким. Однако, поскольку его состояние могло ухудшиться в любой момент, ему всё равно пришлось оставаться в больнице. Прошло почти три месяца. — Ты к этому привыкаешь. — Это все ещё так несправедливо… — Седовласый мальчик повернул голову и задумчиво посмотрел в окно. — Ты должен быть снаружи, а не заперт внутри. Бегать, может, занимается спортом. Наслаждаться своей жизнью. — Но не то чтобы у меня была вся плохая жизнь. Я, например, читаю много книг. Я получаю частные уроки. И у меня дома есть домашняя собака. Её зовут Снежок, и она очень пушистая. — Котаро подумал, что это была самая скучная жизнь для 14-летнего парня, который он мог себе представить, но последняя доля такта в его разуме не позволила ему сказать это вслух. Этому парню уже и так было хуже. Он оставался там до полудня, пока не постучали в дверь и не вошла медсестра, чтобы проверить Кейджи. Вместе с ней шла высокая, решительно выглядящая женщина, и Котаро не потребовалось много времени, чтобы понять, что она мать Кейджи, поскольку она была по крайней мере такой же красивой, как и ее сын.  — Ты уже достаточно болен, Кейджи. Несколько солнечных лучей тебе не повредит, правда? — пожаловалась она, но остановилась в движении, отодвигая шторы, когда заметила Котаро. — Кто ты? — Мама, это- — Я Бокуто Котаро, — крикнул он с яркой улыбкой и вежливо поклонился. Женщина лишь на секунду равнодушно моргнула, прежде чем, наконец, повернуться к сыну, не сказав больше ни слова, и продолжила ругать его. — Ты снова забыл принять лекарство? Ты выглядишь даже бледнее, чем обычно. И не мог бы ты уже прекратить читать эти депрессивные книги? — Котаро только стоял и моргал, наблюдая, как медсестра ёрзала с трубкой, выходящей из сгиба руки Кейджи, а его мама переставляла подушки и одеяла на его кровати. Он почему-то внезапно почувствовал себя лишним. — Тогда увидимся завтра, Акааши, — пробормотал он в конце концов и, наконец покинул комнату, когда ответа не прозвучало. В тот вечер Котаро много думал. Ему очень нравился этот парень Кейджи. Он был милым, вежливым и у него была красивая улыбка. И он был очень красивым. Действительно, очень мило. Но почему-то Котаро не мог выбросить из головы мысль, что, что-то не так. Ему показалось странным, что Кейджи был так изолирован. В этой палате никому, кроме него, не было отдельной комнаты. И поведение матери тоже вызвало у него подозрения. Как будто он даже не стоил её времени. Разве она не должна радоваться тому, что кто-то составил её сыну компанию? Котаро вздыхал весь вечер, и даже попытки Тецуро показать ему новую игру, позаимствованную Кенмой, не смогли поднять ему настроение. Может, было бы лучше, если бы он больше не навещал Кейджи. Он действительно так думал после того дня. Это было по крайней мере до тех пор, пока через два дня в палате не сработала аварийная сигнализация. Котаро знал, что это означает, что чье-то сердце перестало биться, и его пришлось реанимировать. И когда он сидел на своей кровати и смотрел, как медсестры и доктора в коридоре в хаосе проходят мимо, он просто не мог вынести мысли, что это мог быть Кейджи. Ему не потребовалось много уверенности в себе, чтобы наконец встать и проверить парня. Он чуть не распахнул дверь и громко позвал Кейджи по имени, на что тот просто опустил книгу и моргнул, приподняв бровь. — Что случилось, Бокуто-сан? — спокойно спросил он. — Тебе снова нужно укрытие? — Я в порядке, — смущённо пробормотал Котаро. Тц… Почему он вообще беспокоился о нем… — Что привело тебя сюда? Вчера я тебя не видел, поэтому боялся, что тебя перевели в другую палату. — Он говорил беспечно, но Котаро не мог не почувствовать себя немного неудобно из-за того, что не навестил его накануне. Он вздохнул, когда Кейджи жестом пригласил его сесть на край кровати, как он делал это за несколько дней до этого, и Котаро сдался, не требуя особого убеждения. Он никак не мог отказаться от предложения этого драгоценного парня. — Ага, об этом, извини… думаю, я не был в настроении навестить тебя. — Он почесал затылок, сидя на матрасе, скрестив ноги. — Не нужно извиняться. Если это как-то связано с моей матерью, то я должен извиниться. — Теперь настала очередь Кейджи вздохнуть. — Ты знаешь, она очень занятая женщина.  — Всё в порядке. Я просто не хотел мешать, поэтому ушел. — Другой гудел, и наконец, смелый тон аварийной ситуации, исходивший из коридора, утих. — Чьё-то сердце просто перестало биться, и я боялся, что это твоё. Так что я пришёл сюда, чтобы проверить. — Глаза Кейджи расширились, и он быстро отвёл взгляд. Котаро наблюдал, как он неловко играл с краем рукавов, явно ища слова. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, — наконец пробормотал он с застенчивым выражением лица. Пристально наблюдая за ним, седовласый парень широко улыбнулся. — Конечно я! Мы ведь друзья, да? — Я думаю, да… — и когда Кейджи немного покраснел и одарил его своей драгоценной улыбкой, Котаро решил, что больше никогда не захочет покидать эту сторону парня. Несколько дней спустя Котаро лежал на спине рядом с ногами Кейджи на матрасе и раздражённо фыркал. Было утро его пятого дня здесь, а ему все ещё не сделали операцию. Не то чтобы он этого ждал, но это становилось скучно. Реально скучно. — Я уже сказал тебе, ты можешь прочитать одну из моих книг. — Он застонал. — Тогда я лучше продолжу смотреть в потолок. — Ты невероятно упрямый, знаешь? — И ты невероятный ботаник. — Кейджи только закатил глаза и продолжил зарываться носом в одну из своих книг. По крайней мере, это было то, что он планировал сделать. — Эй, Акаашиии… — Между ними наступила короткая пауза, и когда старший не продолжил, Кейджи вздохнул. — Что случилось, Бокуто-сан? — Скажи, ты вообще когда-нибудь встаёшь с постели? — Да. Очевидно, чтобы воспользоваться ванной. — Кроме этого я имею в виду. Типа, пойти на прогулку или что-то в этом роде. Когда ты вообще в последний раз выходил на улицу? — Другой только пожал плечами. — Тогда давай прогуляемся вместе! — Я не могу, мама этого не допустит. — Ну, твоей матери здесь нет, так что. — Котаро сел и прежде, чем Акааши успел его остановить, он уже нажал кнопку, чтобы вызвать медсестру. — Что ты делаешь? — Кто-то должен, конечно, отключить тебя от всего этого, — сказал он и указал на трубки, выходящие из сгиба его руки и тыльной стороны ладони. Кейджи вздохнул, но прежде, чем он смог сказать что-либо ещё, медсестра уже вошла в комнату и спросила их, что случилось. В конце концов, Котаро потратил около получаса, пытаясь убедить медсестру и ещё несколько человек позволить им прогуляться по зданию. После того, как врач пришёл чтобы проверить состояние Кейджи, его наконец отпустили, и Котаро, не колеблясь ни секунды, вытащил его из постели и утащил парня с собой. — Видишь? Сказал тебе, что все будет хорошо, — радостно крикнул он. Они медленно двигались по залам, Бокуто следил за тем, чтобы Кейджи мог следовать за ним, несмотря на его слабое состояние. Его шаги всё ещё были немного неуверенными, учитывая все недели, которые он провёл в постели. Котаро не мог не найти это восхитительным. — Ты можешь взять меня за руку, если хочешь. Ты почувствуешь себя в большей безопасности, — наконец предложил он, увидев, как его друг спускается по лестнице маленькими осторожными шагами. — Разве это не было бы странно — Котаро только пожал плечами и протянул руку, улыбаясь, когда Кейджи схватил её, несмотря на взгляд, исходящий от парня. Он не отпустил его, когда они достигли конца лестницы, но, похоже Кейджи к тому времени не возражал. Они достигли отделения для новорождённых и наблюдали за несколькими новорождёнными, пока о них заботились медсёстры. Котаро поклялся, что один из них в детстве выглядел точно так же, как он, и Кейджи фыркнул. После этого они пошли в детский сад, где их встретили несколько малышей, которые отчаянно хотели поиграть с ними. Они сели на крошечные стулья посреди комнаты, и пока Котаро начал читать вслух рассказ из книги, Кейджи потратил изрядное количество времени, рисуя маленьких сов на гипсе на руке. Когда Котаро закончил рассказ, пролив лишь небольшую слезу о принцессе, наконец обретшей свою настоящую любовь, они в конце концов продолжили путь в кафетерий. Так постепенно наступил вечер, Котаро предложил последним пунктом их назначения на крыше. — Я не уверен, должны ли мы подниматься сюда, — заявил Кейджи с намёком беспокойство на лице. Тем не менее они поднялись по лестнице и вскоре достигли тяжёлой двери, ведущей на улицу, и Котаро пробил её без малейшего сожаления. — Какая разница? Это весело. Посмотри на эту хорошую погоду! — Он наступил на середину плоской крыши, раскинул руки и несколько раз повернулся. Казалось, прошло много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал солнце на своей коже. — Что ты там делаешь, Акааши. Иди сюда и наслаждайся солнцем! — наконец крикнул Бокуто, заметив, что Кейджи всё ещё стоит у двери. — Я думаю, нам следует вернуться. — Седовласый парень остановился и игриво надув губы, подошёл к нему. — Ты совсем не весёлый, Акааши. Давай, забирайся мне на спину, — предложил Котаро и повернулся, немного прогнувшись. — Зачем? — Просто сделай это. — Кейджи вздохнул, но всё равно залез на спину. — И сейчас? — он спросил. Прежде чем он успел закончить свой вопрос, Котаро уже бросился на другую сторону крыши, где металлические решётки на стене вели на ещё более высокую крышу. Не обращая внимания на массовый протест Кейджи, он поднялся на них. Когда они наконец оказались на вершине, Котаро снова осторожно опустил друга. — Вот и мы, — усмехнулся он. — Это действительно было необходимо, Бокуто-сан? — Другой только повернул голову в сторону солнца, которое медленно садилось над крышами города. Отсюда открывался прекрасный вид. — Ох… — Красиво, не правда ли? — Ага. Это. И когда Котаро наблюдал, как обычно бледная кожа Кейджи постепенно становилась золотистой в свете заката, он никогда в жизни не чувствовал себя более комфортно. На обратном пути Кейджи был на удивление тихим, и Котаро заметил, что он выглядел очень усталым. — Может, мне снова нести тебя? — Другой лишь слегка покачал головой. — Я в порядке. Котаро смотрел на него с сомнением на лице, но не сказал ни слова. Когда они наконец прибыли в свою палату, Котаро уже издалека мог различить мать Кейджи. Она выглядела встревоженной, и седовласый подросток почувствовал нарастающее чувство вины. Когда женщина их заметила, она мгновенно бросилась к ним. Прежде чем Котаро смог даже открыть рот, чтобы извиниться за их опоздание, она уже подняла руку, и на его щеке образовалась жгучая боль. — Этот парень заболел до смерти, и ты думаешь, что это хорошая идея — взять его с собой в одно из своих глупых приключений? Разве родители не научили тебя думать?! — Котаро посмотрел на неё испуганными глазами, но женщина отвернулась только к своему сыну, который слабо прислонился к ней. — Всё в порядке, дорогой, — сказала она спокойным голосом и убрала несколько прядей растрёпанных волос с его лица. — Пойдем спать, хорошо? — Котаро наблюдал, как Кейджи кивнул, и вместе с медсестрой они оба исчезли в комнате Кейджи в конце коридора. Когда они ушли, парень с серебристыми волосами поднял руку и приложил ее к горящей щеке. На его глаза навернулись слёзы. Затем он вернулся в свою комнату, залез под одеяло и не двигался, пока не пришло время ложиться спать. На следующий день Котаро разбудила медсестра, сообщившая, что его операция состоится через несколько часов. Его родители тоже были там, но большую часть времени они проводили, разговаривая с горсткой врачей. Он просто оставался, свернувшись калачиком, в своей постели, совсем не в настроении вставать. Так было до тех пор, пока не постучали в дверь. Сначала он предположил, что это посетитель одного из других детей в комнате. Однако, когда он услышал, как кто-то маленькими шажками подошёл к его кровати и остановился у неё, Котаро, наконец обернулся, и его глаза расширились от удивления. — Акааши, что ты здесь делаешь? — Другой застенчиво улыбнулся и сел на край кровати. Котаро заметил, что сегодня он выглядел намного лучше. — Очевидно, чтобы пожелать вам удачи в операции. Сердце Бокуто забилось в груди, и он сразу почувствовал облегчение. — Так ты на меня не злишься? — Кейджи покачал головой, прежде чем извиняющимся тоном опустил взгляд. — Конечно нет. Моя мама не имела права свалить это на тебя. — Но она была права, это была моя идея. Я не должен был уговаривать тебя не подумав… — Он склонил голову и начал возиться с концом одеяла. Мать Кейджи, должно быть, так волновалась и боялась, что теперь Котаро понял это. Он тоже волновался после того, как увидел, как внезапно Кейджи выглядит напряжённым. — Просто… я и не подозревал, что твоё состояние настолько серьезно. Я просто хотел, чтобы ты хорошо провёл время, а потом это чуть не закончилось тем, что ты потерял сознание. Твоя мама имела право на меня кричать…  — И всё же я рад, что ты взял меня с собой… — заявил Акааши. — Мне очень понравился тот день с тобой. — Его спокойный голос заставил Котаро снова поднять глаза, и его глаза расширились от удивления. — Ты сделал? И когда Кейджи улыбнулся, яркий характерный луч на чертах седовласого парня наконец вернулся. Они продолжали говорить, в основном о том, что Котаро все ещё очень боялся своей операции. Однако всё было не так плохо, как несколько часов назад, так как спокойные слова Кейджи успокоили его во многом. В конце концов, его родители вернулись, и им очень хотелось познакомиться с мальчиком, «о котором Котаро не переставал говорить целую неделю». Кейджи покраснел от их слов, и Бокуто подумал, что это было самой милой вещью на свете. Но он тоже покраснел. Когда Котаро нужно было подготовиться к операции и пришло время прощаться, Кейджи схватил его за руку и мягко сжал. — Тогда увидимся позже, Бокуто-сан. — Да — это всё, что удалось Котаро, прежде чем он увидел, как Кейджи снова отпустил и вышел из комнаты, его собственное сердце трепетало в груди. Краем глаза он видел, как его родители обмениваются странными взглядами, но ему было наплевать. Он просто отчаянно надеялся, что Акааши позволит ему снова взять его за руку, как только всё закончится. Когда через несколько часов Котаро проснулся, у него все ещё кружилась голова от наркоза, и ему потребовалось время, чтобы разглядеть лица его родителей и его лучшего друга. У него немного болела голова, и он почувствовал жгучую боль где-то сбоку. — Где… — начал он медленно, пытаясь сосредоточиться на словах, исходящих из его рта, не задумываясь. — Мы все здесь, дорогой, — сказала его мать и взяла его за руку. — Всё нормально. Всё прошло нормально. Никаких осложнений во время операции. — Он только смущённо моргнул и снова закрыл глаза, всё ещё истощённый после операции. Хорошей операция… — Где Кейджи… Котаро был почти уверен, что это его лучший друг стонал тогда, бормоча что-то о том, насколько он «далеко зашёл», но подросток не слушал. Плевать. Он хотел, чтобы Кейджи был рядом с ним. Посмотреть, как он улыбается и переплетает их пальцы друг с другом. — Я спрошу медсестру, можно ли его сюда доставить, — наконец пробормотал его отец после того, как никто не сделал ни единого движения. Котаро слабо улыбнулся, прежде чем снова медленно потерять сознание из-за своего истощения. Когда он проснулся во второй раз за этот вечер, его руку сжала другая рука, но на этот раз это была не его мать. — Привет, — мягко поприветствовал его Кейджи своей еле заметной улыбкой. Однако Котаро знал, что она была там. Он всегда так делал. — Эй… — ответил он и не отпускал руку парня всю оставшуюся ночь. Поскольку это была лишь небольшая операция, Котаро нужно было выписать из больницы всего через несколько дней. Попрощаться с Кейджи было сложно, особенно с учётом того, что седовласый подросток все ещё должен был оставаться в постели на следующей неделе. Делает невозможным для него посещение Кейджи. — Обещай писать мне каждый день, — потребовал он, пока Кейджи давал ему свой телефон, сохранив у него свой номер телефона. — Я сделаю это, — пообещал он с лёгкой улыбкой и забрал свой телефон. Затем седовласый подросток заколебался, на мгновение уставившись на своё одеяло, подыскивая подходящие слова. — Я… я буду скучать по тебе, Акааши. — Кейджи вздохнул и опустил взгляд, при этом смахнув тёмную прядь за ухом. — Не говори таких неприятных вещей, Бокуто-сан… — Но это правда! — он сразу крикнул. Последовавшие объятия удивили его. Он был мягким и теплым, с приятным запахом. Котаро понравилось, и он с радостью обнял друга в ответ. Следующие две недели были мучительными. Во-первых, Котаро умирал от скуки. Его заперли в своей комнате, и его чрезмерно заботливая мать очень баловала его. Единственный, кто посетил его, был его лучший друг, который продолжал говорить о том, как весело сейчас в волейболе и как хороша их команда, несмотря на его отсутствие. Это совсем не улучшало его настроения. Во-вторых, он скучал по Кейджи больше, чем хотелось бы признать. Они обменивались сообщениями каждый день, как и обещали, но это было не то же самое. Он хотел, чтобы он был здесь, рядом с ним. Хотел увидеть его улыбку, подержать его за руку и просто прижать к себе. Это было неприятно. День, когда Котаро наконец разрешили встать с постели, был долгожданным. Он встал рано, чтобы помочь своей маме приготовить небольшой бенто из любимой еды Кейджи. Он знал, что Акааши уже давно устал от больничной еды. Что-то самодельное могло немного подбодрить его, поскольку Котаро не мог не заметить, что его сообщения в последние дни звучали немного мрачно. Он даже подумал о цветах, но потом вспомнил, что другому они не нравятся. Он ненавидел смотреть, как они увядают или что-то в этом роде, если Котаро правильно помнил его слова. Его родители сопровождали его в больницу, так как у него также была назначена встреча, чтобы наконец наложить пластырь на руку, лежащую на груди. Когда это было сделано, Котаро не терял ни секунды, чтобы попрощаться с ними и подняться по лестнице на 5-й этаж. Он ворвался в комнату Кейджи, широко распахнул дверь с яркой улыбкой и гордо поднял перед собой самодельный бенто. — Акаашиии, посмотри, что я- Его голос стих сразу же, как только его взгляд упал на другого парня. — … Сделал, — он сдержанно закончил фразу и тут же опустил руку. Нет. Это был не Кейджи. Это был не тот парень, с которым он прощался две недели назад. Это должен был быть кто-то другой, верно? Этот бледный мальчик с сероватой кожей и темными мешками под глазами, из-под одеяла выходят бесчисленные трубки и провода, соединяющие его с кучей поддерживающих устройств; это просто не мог быть он. Упомянутый парень медленно открыл глаза и взглянул на него с лёгким намеком на улыбку. — Эй… — всё, что удалось сказать Кейджи, прежде чем его веки снова закрылись, и он закашлялся, задыхаясь. Котаро сразу же почувствовал, как его глаза наполнились слезами. — Что происходит? — пробормотал он и отвернулся от парня на кровати, недоверчиво глядя на медсестру, возящуюся с одним из устройств. Этого просто не могло быть. — Время уходит… — терпеливо объяснила медсестра. — Если он не получит новое сердце в ближайшее время, его лёгкие тоже откажутся. Котаро опустился на стул рядом с кроватью Кейджи, давно забытый бенто аккуратно положив ему на колени. Его взгляд задержался на парне перед ним, наблюдая, как его грудь тяжело поднималась и опускалась в слабой попытке набрать достаточно воздуха. Он лежал на спине, и из его ноздрей выводили трубку, вероятно, для снабжения его кислородом. — Меня не было всего две недели, как… — Голос седовласого подростка чуть не сорвался, когда он заговорил. — Почему ты мне не сказал? Мы… мы переписывались каждый день… я понятия не имел… — Кейджи снова открыл глаза, и его взгляд встретился с закрытыми веками Котаро. — Мне жаль. Я… не хотел беспокоить тебя… — сказал он хриплым голосом, и это было всё, что потребовалось для Котаро, чтобы наконец разразиться слезами. — Ты такой идиот… — всхлипнул он, взяв Кейджи за руку и отказался отпускать её, пока ему снова не пришлось уйти поздно вечером. С тех пор он продолжал навещать Кейджи каждый день, даже когда ему в конце концов пришлось вернуться в школу. Его состояние со временем немного улучшилось, но бывали дни, когда Акааши не мог есть или вообще почти не разговаривал. Поскольку он больше не мог вставать со своей кровати, Котаро большую часть времени проводил на стуле рядом с кроватью Кейджи, изо всех сил стараясь улучшить своё настроение и сделать свои дни лучше. Они вместе читали книги, в основном Котаро читал вслух, а Кейджи слушал. В лучшие дни, когда Кейджи мог сидеть в постели, они вместе играли в настольные игры или смотрели телевизор. Это было не самое захватывающее времяпрепровождение, но Бокуто наслаждался каждым мгновением, которое они проводили вместе. Однажды он принес в больницу акварели и весь полдень рисовал небо на стене, пока другой спал. У него было много неприятностей из-за этого, но это стоило лёгкой улыбки на лице Кейджи, когда он проснулся и увидел большую радугу, теперь украшающую его комнату. Однако вся ситуация была не из лёгких, и для слишком чувствительного парня, такого как Котаро, скорее всего, он в конце концов выпустил свои нервы. — Это просто не справедливо! — воскликнул он однажды вечером с разочарованным стоном. Он отчаянно ходил по комнате. — Ты в основном ещё ребенок! Перед тобой вся твоя жизнь, так почему же тогда ты не на первом месте в списке? Это нелепо! — Пожалуйста, учтите, что есть и другие дети, которым хуже, чем мне, Бокуто-сан. — Хуже чем тебе?! — произнёс он и повернулся к другому подростку, глядя на него с подавленным выражением лица. — Ты даже не можешь больше дышать самостоятельно, Акааши… Ты… Я не хочу, чтобы ты… — Он остановился, прежде чем снова рискнуть заплакать. — Всё в порядке… — Кейджи тут же успокоил его, подняв руку, чтобы другой взял её. «Я все ещё здесь… и я не оставлю тебя так скоро. Котаро подошёл ближе и отчаянно сжал его руку, прежде чем сесть рядом с ним. — Я просто… я просто надеюсь, что скоро у тебя появится новое сердце, — пробормотал он, не задумываясь о своих словах. Он посмотрел на друга остекленевшими глазами, но не ожидал, что Кейджи внезапно отпустит и отвернется от него. — Не говори таких вещей, Бокуто-сан, — сказал он с горечью в голосе. Котаро почувствовал нарастающее замешательство и злость. — А почему бы и нет? Не говори мне, что ты уже потерял надежду, Акааши! — Дело не в этом… но ведь нельзя просто искусственно создать сердце, понимаешь? Когда ты говоришь такие вещи, это означает… — Котаро наблюдал, как тот в агонии закусил губу. — Это значит, что вы желаете смерти другому ребёнку ради моей жизни… — Но я, конечно, не это имел в виду! — он попытался защитить себя, очевидно, обиженный тем, как Кейджи внезапно заговорил с ним так холодно. Он не хотел слушать. — Я думаю, тебе пора идти, Бокуто-сан. Уже поздно, и я устал… — Когда парень даже не потрудился взглянуть на него ещё раз, Котаро вскочил и ушёл, не сказав больше ни слова. Вернувшись домой, он прошаркал мимо своих родителей в гостиной, не сказав ни слова, направился прямо в свою комнату и плюхнулся на кровать после того, как захлопнул дверь с громким хлопком. Он зарылся лицом в подушку, и вскоре первые слезы потекли по его лицу, гнев и сожаление о том, что он просто оставил Акааши, как это накапливается. Это было несправедливо. Это было несправедливо… В конце концов его рыдания были заглушены осторожным стуком в дверь. — Ко, детка… Могу я войти — Приняв молчание сына как «да», его мать вошла в комнату и села рядом с Котаро на кровать. , — Хочешь рассказать мне, что случилось, дорогой? Чья-то рука начала поглаживать его растрёпанные волосы и сразу же немного успокоила его. — Всё ли в порядке с Акааши-куном…? — После этого Котаро вскинул голову и отчаянно посмотрел на мать. — Нет, это не так! Вовсе нет! Он покачал головой и закусил губу, на его глаза навернулись слёзы. — Он до смерти заболел, мама! Он заболел до смерти, но всё, что его волнует, это то, что другие дети заслуживают сердца больше, чем он… — Громкий всхлип сорвался с его губ, и когда его мать решила промолчать, он, наконец продолжил: «Как будто он считает, что его собственная жизнь недостаточно достойна. Это… как будто он даже не хочет больше жить. Как будто он уже принял свою смерть и только ждал её… — Его мать только протянула руку и смахнула несколько слез с его щеки тыльной стороной ладони. — Может быть, потому что так оно и есть… — сказала она спокойным голосом. — Не лучше ли что он принял это, чем нет? — Но я этого не принял! — в отчаянии крикнул он и сжал руку матери. — При этом она протянула руку и прижала сына к груди, крепко обняв его. — Я не хочу, чтобы он умер, мама… — Я знаю детка. Я знаю… этого никому не нужно. — Это так несправедливо…  — Да, это так. На следующий день он колебался, когда остановился перед закрытой дверью в комнату Кейджи. Был уже вечер, так как сегодня школа продлилась до полудня и приближались экзамены. Хотя большую часть времени во время учебы он продолжал смотреть в стену, думая о Кейджи и событиях последних недель. Он очень хотел быть с ним, но ему потребовалось огромное мужество, чтобы постучать в дверь и открыть её. Затем он вошёл в тускло освещённую комнату, тихонько закрыв за собой дверь. Кейджи лежал на спине с закрытыми глазами, и единственный шум исходил от его хриплого дыхания и тихих писков кардиомонитора. Он выглядел ещё бледнее, чем обычно, и часть Котаро хотела развернуться и просто убежать, никогда больше не возвращаясь. Он ненавидел себя за эту мысль. Котаро сел на стул, но не осмелился сказать ни слова, прежде всего потянулся к руке, чтобы удержать её, чтобы поддержать. В животе скапливалась нервозность. — Я боялся, что ты не придёшь… — тихий шёпот наполнил напряжённый воздух. Котаро закусил губу, сдерживая рыдания. Он не заслужил этого парня. — Где твоя мама? Акааши только фыркнул. — Наверное, спорит с кучей врачей… как всегда… На какое-то время он замолчал. — Я хочу извиниться перед тобой…. за вчера. Кейджи наконец открыл глаза, и его взгляд скользнул по седовласому подростку, глаза которого в мгновение ока расширились. — Необязательно! — Он крикнул и отчаянно покачал головой, прежде чем склонить голову с чувством вины. — Это… это я должен извиниться… за то, что ушёл вот так. — После нескольких минут тишины он почувствовал, как кончики холодных пальцев касаются его собственной руки. — Я рад, что ты пришёл ко мне сегодня, Бокуто-сан. — Когда Котаро взглянул на него, он столкнулся с самой грустной улыбкой, которую только мог вообразить. Слёзы навернулись на его глаза, и он быстро стёр их рукавом. Другой рукой он наконец взял руку Кейджи и отчаянно сжал её. — Я тоже. И наконец, Котаро понял. Почему он вообще не хотел сюда ехать. Почему он испугался. По той же причине, по которой его родители, мать Кейджи, медсестра… даже Тецу… почему никто из них не хотел, чтобы он слишком близко подходил к Кейджи. Этот парень умирал. Он умирал, и всё же Котаро не мог не влюбиться в Кейджи с каждым днём ​​всё больше. И это было ужасно, потому что он вот-вот потеряет его навсегда. Когда на улице стемнело и официальные часы посещения закончились, Котаро отказался идти. — Я бы хотел остаться, — сказал он медсестре. Были небольшие споры, но в конце концов она позволила ему остаться. — Тебе не обязательно, — пробормотал Кейджи, когда она ушла. — Я хочу, — просто ответил Котаро и сильнее сжал его руку. — Как насчёт твоих родителей? Они будут волноваться… — Они знают, что я здесь, — настаивал он. — Пожалуйста, позволь мне остаться. Они молча обменялись взглядами, прежде чем темноволосый парень закрыл глаза и слабое «хорошо…» сорвалось с его губ. Шли часы, и они становились всё тише. В какой-то момент глаза Котаро закрылись, и он резко проснулся, когда Кейджи сцепил его пальцы. — Мне очень жаль, — пробормотал он, даже не зная, за что он извиняется. Часы на тумбочке показывали, что уже за полночь. Мамы Кейджи всё ещё не было. — Уже поздно, — заявил Акааши. — Я не устал, — соврал Бокуто. — Я уверен, что есть где-нибудь дополнительная кровать, на которой ты можешь спать. Я могу позвонить медсестре, если ты… — Я в порядке. — Бокуто-сан… — Я сказал, что у меня всё хорошо, — пробормотал он суровее, чем предполагалось. Кейджи только вздохнул, и когда он внезапно отпустил руку, Котаро испугался, что он снова обидел его. Он уже поднял глаза, чтобы извиниться, но замер, когда увидел, как Кейджи похлопывает свободной рукой по пустому месту на кровати рядом с ним. — По крайней мере, иди сюда тогда. Глаза Котаро расширились, и он покачал головой, пытаясь скрыть румянец, который определённо образовался на его щеках. — Тебе не нужно… т-трубки и всё такое… я не хочу… — Мы просто должны быть осторожны, вот и всё. — Котаро тяжело сглотнул. Можно ли вообще было отказать этому парню? Возможно нет. — Х-хорошо. — Затем он медленно поднялся, забрался на кровать другого подростка и осторожно лёг рядом с ним. Их взгляды встретились, и Котаро почувствовал, как в горле образовался ком, когда Кейджи поднял руку и провёл тыльной стороной по щеке. Она была холодной и ккостлявой поскольку Акааши перестал нормально есть, так как его состояние ухудшилось. — Котаро? Это был первый раз, когда Кейджи обратился к нему по имени, и Котаро вздрогнул. Ему хотелось, чтобы это было не в такой момент, когда его голос звучал так слабо и устало. — Если я умру… ты пожалеешь что встретил меня? Котаро медленно положил свою руку поверх ладони Кейджи и искренне уставился на него. — Я благодарен за каждую минуту, которую я провёл с тобой, Кейджи, — прошептал он и увидел, как слёзы начали выступать в глазах Кейджи. Котаро протянул руку и убрал с лица несколько прядей темных волос. Он впервые увидел плачущего Кейджи. Он мог многое сказать ему прямо сейчас. Например, сказать ему, что он не умрёт. Сказать ему, что у него всё ещё есть шанс. Он мог бы сказать ему, что плакать можно и бояться — это нормально. Он мог бы сказать ему, что его мать эгоистично оставила его одного. И что он хотел бы, чтобы рядом с ним было больше людей в такие времена. Он мог бы сказать ему, что любит его. Вместо этого он просто осторожно притянул его к себе и прижал их лбы вместе. Тихий писк и мягкое хныканье были единственным звуком, который звучал в комнате, когда Котаро продолжал гладить волосы Кейджи, их лбы были плотно прижаты друг к другу, и они оба погрузились в долгожданный сон. На следующее утро их разбудил доктор, ворвавшийся в комнату. Котаро вырвался из объятий, в которых они спали, и быстро сел, протирая свои сонные глаза. Он посмотрел на доктора, а затем на мать Кейджи, которая сидела в кресле в углу комнаты. Была ли она там всё время? Он вообще не слышал, как она вошла прошлой ночью. -… Я пытаюсь сказать, что мы нашли сердце для вашего сына. — Он услышал, как мать Кейджи задыхается, и Котаро быстро повернулся и уставился на доктора широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал. — Кейджи, ты это слышал? — крикнул он, глядя на парня, всё ещё лежащего рядом с ним. Его собственное сердце бешено забилось в груди. Это должно быть сон… — Ага… — темноволосый парень тихо выдохнул с закрытыми глазами и слегка приподняв уголки губ. — Я слышал это… — Котаро хотел обнять его, но его мать уже была рядом, чтобы крепко обнять Кейджи, и он позволил ей. Слёзы радости текли по её лицу, и Котаро смотрел на них с улыбкой, прежде чем, наконец, вылез из постели, когда несколько медсестёр начали собираться вокруг них. — Нельзя терять время. Мы немедленно начинаем подготовку, так как орган уже в пути, — объяснил доктор, и мать Кейджи наконец отпустила сына. Котаро отошёл к стене и наблюдал, как медсёстры и врачи готовили Кейджи к операции и переносили его на другую кровать. Теперь, когда он присмотрелся к нему поближе, седовласый подросток заметил, насколько он бледен и тяжело дышит, едва реагируя на окружающее. Комок образовался у него в горле при мысли о том, как холодно он чувствовал себя в объятиях прошлой ночью. Ему потребовалась всего одна секунда, чтобы понять, как едва Кейджи, вероятно, избежал смерти. Хотя это ещё не конец. Котаро знал, что операция была очень рискованной, но в то же время это был последний шанс для Кейджи. Он смотрел, как медсёстры выкатили кровать из комнаты, и когда за ним последовала мама Кейджи, он тоже. Он не был уверен, разрешено ли ему это или даже есть намерение, но он не мог оставить Кейджи одного сейчас. Они сели в лифт и наконец остановились перед входом в хирургическую. Котаро стоял в нескольких шагах от него и смотрел, как мать Кейджи наклонилась, чтобы обнять и поцеловать её сына. Они не дали им много времени, чтобы попрощаться, и её пришлось утащить другой медсестре, прежде чем они продолжили путь. Когда они отправились катить кровать через большую дверь, Котаро почувствовал, как ком в горле расширился. Это было неправильно. Он не мог позволить ему уйти в таком виде. Он просто не мог им позволить- В тот момент, когда они толкнули дверь, взгляды двух парней встретились, и прежде чем Котаро успел даже остановиться, он уже крикнул в отчаянии: «Подожди!» Медсёстры остановились, и когда они посмотрели на него с ожиданием, седовласый подросток, не теряя ни секунды, бросился вперёд и крепко сжал руки Кейджи. Однако прежде, чем он смог найти нужные слова, другой уже потянулся, чтобы снять маску с его лица, которая снабжала его кислородом. — Я буду в порядке… Я обещаю, — выдохнул он таким дрожащим голосом, что от этого Котаро только разревелся. Он обеими руками сжал холодные пальцы Акааши и закусил губу. — Я просто… — начал он, но заколебался. — Мне так страшно, Кейджи. — Я знаю. Печальная слабая улыбка появилась на его лице, когда Кейджи посмотрел на него. — Я тоже… И именно эти слова в конце концов заставили Котаро поцеловать его. Их губы соприкоснулись лишь на короткое мгновение, и Котаро не был уверен, произошло ли это на самом деле, но когда он отстранился, в его груди распространилось теплое чувство, несмотря на удивленный взгляд, которым он одарил его. Спустя короткое время выражение лица Кейджи снова смягчилось, и он нежно сжал руку Котаро, на его губах появилась лёгкая улыбка. Котаро хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Однако, когда медсёстры начали продолжать, их пальцы медленно переплелись, пока рука Кейджи полностью не отпустила его собственную, и он остался стоять там, наблюдая, как они проходят через дверь. — Тогда увидимся, Кейджи, — пробормотал он, хотя дверь перед ним уже закрылась. Затем он повернулся, схватил за руку всё ещё рыдающую мать Кейджи и повёл её в зал ожидания. Они сели, а Котаро продолжал держать её за руку. В конце концов он сжал её чтобы поддержать, и продолжал бормотать тихие ободряющие слова, пока они оба не погрузились в напряжённое молчание, ожидая, когда один из врачей вернётся и принесет им хорошие новости. И они это сделали. Это было после долгих часов, полных отчаянного ожидания, когда доктор наконец вернулся в компании хирурга. Мать Кейджи встала и поспешно подошла к ним. Котаро едва удалось уследить за ней, так как он уже видел, как женщина расплакалась и обнимала обоих мужчин, чтобы выразить свою благодарность. Затем она повернулась к Котаро, который почувствовал, как его глаза наполнились слёзами, когда она послала ему облегчённую улыбку. Он улыбнулся в ответ, и они вместе пошли в палату восстановления. Когда Кейджи, наконец, снова открыл глаза, они оба сели по обе стороны кровати. Врач утверждал, что, когда он проснётся, он будет ошеломлён анестезией, но парень лишь моргнул несколько раз, прежде чем повернуть голову и спросил неясным голосом. — Я ещё жив? И когда его мать сказала ему «да», и Котаро нежно сжал его руку, Кейджи сжал в ответ. Он сделал это. Он сделал это, и у него было новое сердце, и он был жив. И Котаро не мог быть более счастливым. Вечером, когда на улице уже стемнело, мать Кейджи оставила их ненадолго одних, и Котаро, не подумав дважды, забрался на кровать другого и прижался к нему вплотную. Они оба лежали на спине, их руки были сцеплены между собой, и их взгляды встретились с улыбками, распространившимися по их лицам. Одна из них слабее другой, но он была. — Он здесь, — напомнил себе Котаро. Измученный и всё ещё истощённый после операции, но он был здесь. Он был жив, и сейчас это было всё, что имело значение. — Не могу поверить, что ты поцеловал меня на глазах у всех этих людей, — наконец сурово выдохнул Кейджи. Котаро почти начал чувствовать себя виноватым. По крайней мере, до тех пор, пока он не увидел, как другой отвернулся и тихо, но искренне хихикнул. На его лице появилась взволнованная улыбка вместе с румянцем, и седовласый подросток усилил хватку держа Кейджи за руку. — Я не хочу сожалеть о том, что не сделал этого.… — объяснил он, и Кейджи улыбнулся. — Я рад, что ты это сделал, тогда… — Они обменялись молчаливыми взглядами, и Котаро потребовалось всё мужество, чтобы снова заговорить. — Я… я могу сделать это снова, если ты хочешь, чтобы я… — Кейджи просто продолжал ему ожидаемо улыбаться. — С-сейчас, я имею в виду- — ….снова сделать это. Дыхание Котаро на мгновение остановилось, и его сердце казалось, оно вот-вот лопнет, когда он смотрел, как Акааши закрывает глаза. Они были так близко, что он внезапно увидел, как его темные ресницы скользят по его бледной коже. Он закрыл глаза и наклонился вперёд, их губы ещё не встретились. Он чувствовал дыхание парня на своём, и когда он распутал их руки и провёл кончиками пальцев по лицу Кейджи, его кожа стала теплее, чем когда-либо прежде. — Просто поцелуй меня уже, — выдохнул темноволосый в его губы, и Котаро не нужно было повторять дважды. Их губы наконец встретились, и хотя губы Кейджи были потрескавшимися и сухими, это было лучшее чувство, которое Котаро мог себе представить. Его губы были мягкими и тёплыми, и когда Акааши немного наклонил голову и зарылся пальцами в рубашку Котаро, он никак не хотел, чтобы этот момент когда-либо закончился. Однако это пришлось сделать, когда мальчики в конце концов отстранились, чтобы дышать. Они обменялись ожидаемыми взглядами, переводя дыхание, и когда Кейджи внезапно отвернулся от него, пряча рот за рукой, чтобы сдержать фырканье, Котаро потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что это был уникальный способ Кейджи посмеяться. — Что? — Котаро осмелился спросить и моргнул, надувая губы. — Н-ничего, это просто… — Кейджи снова успокоился, и только сейчас Котаро заметил покраснение на кончиках ушей. Он повернулся к нему, схватив руку Котаро и положив её себе на грудь. — Моё сердце так быстро бьётся. — При этом пятнадцатилетний парень замер и почувствовал биение сердца Кейджи на своей ладони, заставляя его собственное ускориться. — Это так странно… несколько часов назад это, наверное, убило бы меня. — Но теперь это безопасно, верно? — спросил Котаро широко раскрытыми глазами, и Кейджи только хихикнул. — Я думаю, да… — Ты угадываешь? — немедленно повторил он громким голосом. — Этого недостаточно, Кейджи! Я не хочу быть причиной твоего… — Прежде, чем он успел закончить предложение, другой уже снова сжал губы в долгом, страстном поцелуе. И когда за этот вечер они снова разошлись во второй раз, Котаро даже не пришлось думать о словах, исходящих из его уст в следующий раз. Это казалось самым естественным. — Я люблю тебя, Кейджи. — А когда парень ответил взволнованным, но искренним «Я тоже тебя люблю, Котаро», всё, что он смог сделать, — это притянуть его ближе для ещё одного страстного поцелуя. Затем они медленно засыпали, разговаривая и мечтая о будущем, которое у них будет вместе, их конечности и пальцы были тщательно переплетены, а их лбы были плотно прижаты друг к другу, держась друг за друга во сне. На следующее утро Котаро проснулся, по его спине пробежал холодок. Он подтянул одеяло повыше и прижался к парню рядом с ним, слепо отыскивая его руку и с улыбкой переплетая их пальцы. Однако холод его кожи заставил его нахмуриться. — Кейджи… — выдохнул он столкнулся с его носом. — Тебе холодно? Он ждал ответа, но, поскольку его не было, он открыл глаза. — Эй, Кейджи… проснись, сонная голова. Уже утро, — он нежно потрепал щёку и только сейчас заметил, что его кожа стала ещё бледнее, чем обычно. — Кейджи…? И как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы проверить кривую на мониторе рядом с кроватью Кейджи, она внезапно сравнялась, и сработала аварийная сигнализация. С этого момента всё как будто происходило в замедленном темпе. Он слышал, как он выкрикивает имя Кейджи и хватает его за руки, но кто-то стащил его с кровати и прижал к стене. Он только стоял и смотрел, как врачи ворвались в комнату. Наблюдали, как медсёстры пытались удержать мать Кейджи, которая пыталась приблизиться к своему сыну, пока они продолжали его реанимировать. Наблюдал, как они бормотали что-то о коллапсе лёгкого и о том, как врачи пытались сделать ему искусственное дыхание. Наблюдал, как они наконец сдались через час. Котаро сел на пол, прислонившись спиной к стене напротив кровати. Его руки были крепко обвиты вокруг его ног, а голова покоилась на коленях. Он не знал, сколько времени уже прошло, но последние слова доктора все ещё звучали в его ушах. «Время смерти, 6:45 утра». Это было то же самое положение, в котором сидел Котаро неделю спустя, только на этот раз его взгляд был сосредоточен на надгробии перед ним. К нему приближались шаги, и мгновение спустя он почувствовал, как рука схватила его за плечо. Затем кто-то присел рядом с ним. — Что это? — спросил Тецуро и указал на книгу в руках Котаро. — Книжный вор, — ответил он и осторожно погладил пальцами изношенную обложку. — Я не знал, что ты увлекаешься книгами. — Это было любимое произведение Кейджи, — сказал он ему, всё ещё не отрывая взгляда от эпиграфа на мраморе перед ним. — Я дочитал вчера. В третий раз хотел добавить но не сделал. «Я понимаю.» Он помолчал на мгновение, прежде чем его лучший друг продолжил. — Ты уже плакал? — Котаро положил книгу на кучу земли перед собой и, наконец, встал, Тецуро проследил за ним. Рука на его плече появилась снова и на этот раз крепко сжала его, поддерживая. Он повернулся к своему лучшему другу и грустно улыбнулся: — Не думаю, что он бы хотел, чтобы я это делал. — Тецуро заключил его в объятия, и Котаро на мгновение заколебался, прежде чем крепко обнять его. — Он бы хотел, чтобы я продолжил, Тецу… — Я знаю — прошептал другой, прежде чем медленно отстраниться, с лёгкой улыбкой на его губах. — Эй, ты готов к своему первому дню тренировки? Котаро потёр уголок глаза рукавом и наконец изобразил свою печально известную яркую улыбку. — Я могу поспорить. — Давай тогда. Тецуро в последний раз сжал его плечо, прежде чем отпустить и двинуться вперёд через кладбище. Котаро не повернул назад, когда наконец последовал за ним. Он не знал, что принесет его будущее. Но он знал, что никогда не забудет парня с стеклянным сердцем, которого звали Акааши Кейджи.