Олеж, свари мне Сливочное пиво.

– Я не читаю такую литературу, – ворчливо передразнил Олег, когда за Лерой закрылась дверь. – Ты считаешь, в моей жизни было недостаточно… волшебства? – засмеялся Серега, щелкая по клавишам ноутбука. – Если ты не забыл, оно очень плохо уживается с пистолетом в моей руке. Олег закатил глаза и подцепил палочками ролл, неспешно макая его в соевый соус и задумчиво глядя на васаби, решая, без чего лучше: вкуснятины или приступа кашля. Решив, что первое из зол будет легче, он отравил ролл в рот прямо так. Руку непроизвольно тряхнуло, и часть риса плюхнулась на новенькую рубашку в горошек. – Даже вилка лучше ваших палочек! – Я уже жалею, что спросил, – огрызнулся Волков, промокая соевое пятно салфеткой. – Олег! – Чего тебе? – насторожился Волков. – А приготовь мне это пиво. Все с него так тащатся, словно это лучшая часть всей этой саги! – Просто добавь в любую газировку сливочного масла и пей. Не велика рецептура. – А пиво где? – изумился Серега, откладывая ноутбук. – Ну пива добавь. Иди на кухню, возьми блендер, и… – Ты уверен, что хочешь, чтобы я пошел на твою кухню и достал блендер? – широко улыбнулся Разумовский, игриво дернув бровями. – … Мне ещё Леру сопровождать, – напомнил Олег, глядя на растрепанного и измотанного мужа, который сейчас светился шизанутым светодиодом от одной только мысли, что может сотворить с кухней блендер в его руках. Вздохнув, Волков загуглил рецепт с пивом и поднялся с кресла, стягивая пиджак, кинул им в Разумовского. – Я тебя люблю, ворчливый поттероман, – широко улыбнулся Серега, аккуратно складывая рукав к рукаву и расправляя по длине. – Еще ценишь меня, – все с тем же скепсисом продолжил Волков, закатывая рукава рубашки и доставая пакетики пряностей и пиво из бара. – Да, – протянул Разумовский, беззастенчиво наблюдая за каждой складочкой закатанных рукавов, когда ткань натягивалась на мышцах. – Прислушиваешься ко мне. – Разумеется. – И согласен, что сейчас лучше затаиться. – Ну уж нет! – воскликнул Серега, отрываясь от созерцания сильных рук. Поджав губы, Олег со всей силы разбил яйцо о край миски, разрубив скорлупу на две половинки, спешно заиграл ими, сливая ненужный белок и отправляя желток в блендер. Со вторым все прошло куда спокойнее. – И ты хочешь сказать, что его так просто приготовить? – довольно промурчал Серега, наблюдая, как Волков устанавливает водяную баню. – Да, в этом рецепте сплошное зельеварение, – согласился Олег, доставая третью кастрюльку уже для пива. – Хотя я бы лучше ром добавил. – Тебе ещё Леру сопровождать, – напомнил Разумовский, любуясь каждым движением Олега. Не сводя взгляда с плиты, Олег принялся взбивать желтки с сахаром. В такие моменты его лицо напоминало отдельный вид искусства: пристальный взгляд неуловимо сочетался с умиротворенной расслабленностью. А пальцы с элегантностью дирижера орудовали вилкой, замешивая сладкую яичную массу в пиво. Облизнувшись, Серега приблизился к нему, обнимая со спины, накрыл ладонями привлекательные сильные предплечья. – Балуешь меня, – довольно улыбнулся Разумовский, целуя мужа за ушком. – Да уж, – усмехнулся тот в ответ, все еще сосредоточенно замешивая напиток. – Видишь вот этот эту миску с маслом? Потом опять будешь канючить у меня тренировку потому что потолстел. – Кстати, интересный аргумент! Надо попробовать! – весело воскликнул Серега, не мешая влить то самое масло в кастрюльку с пивом. – А это точно можно пить? Это же крем! – Ну ты мне ещё покривись! – Про пресс вспомнил, – невинно округлил глаза Разумовский, зарываясь пальцами в волосы Олега. – С крекерами солеными точно зайдет. – Хм, – довольно протянул Волков, подняв планшет с рецептом, зачитал с выражением. – Влейте в приготовленную смесь растопленное масло и грейте семь минут, помешивая. В этот момент думайте только о Рождестве и подарках. – Могу тебе такое Рождество припомнить, что этот кремушек вскипит одними мыслями повара, – прошептал Разумовский на ухо, мягко прикусил мочку, грея дыханием. – Ему еще полчаса настаиваться, – предупредил Олег, шумно вдыхая, когда губы Разумовского переместились на шею. – Потом взбитые сливочки. – Сливо… Ты уже и до них созрел? – ошалев, просипел Волков, обернувшись и глядя на Серегу во все глаза. – Тут написано ”Беспрерывно помешивать”, – хищно усмехнулся Разумовский. – А то сгорит. – Если ты не прекратишь, то за эти семь минут сгорю я, – вздохнул Олег, возвращаясь к помешиванию под низкий зловещий смех Сереги. А тот и не прекратил. Прижавшись ближе, он принялся мучить поцелуями загривок Волкова, то и дело проскальзывая ладонями к груди, сминая ткань рубашки. Если раньше руки Волкова изредка потряхивало судорогой, то сейчас они тряслись без перебоя, отбивая вилкой по стенкам кастрюли затейливый ритм. – Если уж надо думать о Рождестве, то я желаю лишь то, в котором есть ты. Шепот Сереги приятно грел чувствительную кожу, губы беззастенчиво скользили по самым ярким местам приятной щекоткой, отчего волосы становились дыбом. Руки… Один раз Олег попробовал вытащить ладонь мужа из своих брюк, но не тут-то было. Он даже обрадовался, когда варево, наконец, растворилось в однородной массе. Попробовал пару капель на язык, зашипел: горячий алкоголь с сахаром не слабо вдарил по расслабленным мозгам. Добавив сливок, он потянулся за специями, отмеряя щепотку. – А можно я? – попросил Серега, и получил в свое распоряжение корицу, картинно рассыпая порошок меж пальцев в кастрюлю. – Это снова маска Чумного? – усмехнулся Олег, рассмотрев получившийся рисунок из корицы, прежде чем замешать ее в основную массу. – Тебе интересно играть в Гарри Поттера, – проворковал Серега, возвращая ладони на место под очередной судорожный вздох мужа. – А у меня свои образы… – Ты все еще хочешь вспомнить с кем играешь? – зарычал Волков выключая огонь и сдвигая кастрюлю с конфорки. Развернувшись к засмеявшемуся Разумовскому, он быстро подхватил того под колени, сажая на барную стойку, а тот уже и шею подставил и без того открытую в горловине растянутого свитера. – Специально его надел? – усмехнулся, припадая к разрумянившейся коже. – Я ж не спал всю ночь, – довольно протянул Сережа, пока горячий язык скользил по его ключицам. – Холодно мне. Волков тихо засмеялся. Ткань широкого свитера податливо сминалась под ладонями, оттягиваясь и услужливо открывая новые участки кожи. Зацепил побольше, оголяя полосу над поясом брюк, бухнулся на табурет, притягивая к себе за поясницу и целуя в живот так, что пресс сжался, как ни на одной тренировке до этого. Резко взвизгнула молния, Серега на секунду приподнялся на руках и рухнул на столешницу, довольствуясь последующей игрой. Штаны улетели в угол, свитер остался, оголяя живот для грубых поцелуев. Олег наслаждался своим десертом, который, вроде бы был безалкогольным, но опьянял не хуже абсента пылающей кожей, подставленной под жадные поцелуи, упругими ягодицами, упирающимися в пах, и бархатным языком, ласкающим пальцы. – Какое еще тебе нужно волшебство? – спустя полчаса удовлетворенно выдохнул Серега, слезая с коленей мужа и потягиваясь. – Ты знаешь, – зевнул Олег, потянувшись за пачкой сигарет. – Мы это уже обсуждали. Я не позволю им бесчинствовать! – заявил Разумовский, копаясь в холодильнике. – Тогда никакое. Пробуй вон. Твое пиво настоялось. – Прямо из кастрюли? А в кружке можно? Вздохнув, Волков отложил сигареты и поднялся к шкафчику с посудой, наливая лакомство в стакан, добавил взбитых сливок и сунул листик мяты сверху, подошел к мужу, все еще не вынырнувшему из недр холодильника. – Ваш десерт, сэр! – Олежа, – уж слишком заискивающе начал Серега, показавшись из-за дверцы и забирая стакан, подчерпнув на кончик пальца сливок. – Олеж, у нас крекеры к пиву кончились. Мы успеем до начала в магазин заехать? – Серый!