Неучтённый фактор

      Четвёрка шиноби с протекторами Конохи стремительно неслась вперёд, по просторам выжженной степи в преддверии страны Ветра. Строй — стандартный походный ромб, который замыкал идущий в самом конце я, не забывая время от времени вертеть головой по сторонам.       Местность представляла собой слегка холмистую равнину без единого деревца или даже кустарника. Только сухая трава вокруг, из-за которой степь казалась мертвенно-жёлтой, иногда с чёрными проплешинами голой, растрескавшейся от жары земли. Этот однообразный пейзаж, который надоел мне ещё в первый день пребывания в этих краях, сейчас вызывал определённые опасения по поводу того, что могло нас тут поджидать, и, кажется, не только у меня. Капитан тоже был настороже, как и двое моих сослуживцев, и это было правильно. Опасность прогулок по таким местам состояла в том, что всё, что нас окружает, это равнина с редкими возвышениями да небольшими впадинами, и из-за этого наша патрульная команда была тут как на ладони. Местность открытая и непривычная для тех, кто вырос среди рек и лесов, а вот для пустынников это почти родные места. Думаю, что пожелай кто-нибудь из них устроить нам засаду, то он легко это сделает даже в чистом поле. И хрен мы их увидим без нормального сенсора, а вот они нас запросто.       Мои глаза переметнулись на очередное подозрительное пятно безжизненной почвы, слишком уж оно выделялось среди окружающей его растительности. Наш капитан, кажется, разделял мои опасения и мы сделали крюк, чтобы обойти это место, но я всё равно посматривал назад, пока мы не отбежали достаточно далеко. И вот так постоянно. Ситуацию не улучшало и полное отсутствие воды вокруг по причине нещадно палящего солнца, из-за чего моя сенсорика была заглушена и это, наверное, было хуже всего в такой ситуации. Оставалось полагаться только на свои глаза, которые блуждали по этому унылому пейзажу, выискивая опасность то на лысых верхушках холмов, то в зарослях высушенной солнцем травы, но лично моя пара глаз то и дело возвращалась к спине капитана, который шёл первым. Скоро он должен был подать знак остановиться, так как наша патрульная миссия подходила к концу.       Это вскоре и произошло. Через некоторое время он поднял руку и замер, заставив остановиться и нас, после чего поочерёдно подал ею несколько знаков кому-то на вершине небольшого холмика перед нами. Как я ни вглядывался, я не мог там никого разглядеть обычным зрением, но знал, что наверху есть наблюдательный пункт, один из четырёх, окружающих лагерь и единственный из них, расположенный на возвышенности. Сделать военный лагерь в такой местности незаметным — это целая наука, и вот как раз в целях маскировки командование и запретило создавать здесь искусственные возвышения. Мы ведь на территории врага, который может прекрасно знать эту степь, и тогда любой лишний холмик для нас будет лютой демаскировкой.       Мы дождались, когда на вершине холма мелькнёт чья-то рука, сигнализирующая о том, что проход разрешён, капитан махнул в ответ и мы неспешно двинулись дальше. Какое-то время мы всё ещё бежали, но у самого лагеря перешли на шаг, к радости одного моего запыхавшегося коллеги, не отличавшегося выносливостью. Откупориваю свою флягу и делаю долгожданный глоток, краем глаза замечая, как он делает то же самое. Пить на бегу было не очень удобно, а делать остановки на всякие там попить и пописать шиноби не очень любят, все свои дела нужно было делать на стоянке.       Вскоре перед нами появился наш лагерь. Хотя, скорее, под нами. Он представлял собой большую и разветвлённую систему траншей, землянок и открытых помещений, а также имел несколько уровней в глубину. На первом, собственно, находились эти самые траншеи, будто из Первой Мировой, соединяющие между собой вырытые в земле "помещения" под открытым небом. Самые просторные из них отводились под жилые палатки, таких было несколько, также тут располагалась столовая, помещение бытового обслуживания и всё прочее. Второй уровень располагался на три метра ниже и представлял собой несколько хорошо укреплённых подземных помещений, где находились особо важные объекты — штаб, оружейная и медпункт. Если бы лагерь разбивал я, то я бы, наверное, сделал его точно таким же, а то нехорошо будет, если двести человек постоянно будут мелькать на поверхности, когда мы пытаемся быть скрытными. Конечно, шила в мешке не утаишь и противник может догадываться, что лагерь где-то здесь, но вот чтобы выяснить точное местоположение, ему придётся постараться.       Но это подходит для равнины, а вот в местности, где есть хоть какие-либо значимые возвышения, вроде тех же деревьев, например, окапываться таким образом уже не будет иметь смысла, не для маскировки уж точно. Поэтому традиционного вида лагеря у шиноби всё же превалируют, но, как видно, не в стране Ветра.       — Слушай мою команду, — повернулся к нам капитан и мы вытянулись по струнке.       Он пытался выглядеть бодрым, но его глаза выдавали его с головой — он устал намного больше, чем хотел бы показать. Не молодой уже. — Сейчас идёте отдыхать и приводить себя в порядок. До дальнейших распоряжений.       — Хай.       Мы синхронно козырнули ему, после чего он развернулся на пятках и направился на доклад в штаб. Теперь наша миссия была официально завершена и ближайшую неделю нас никуда дёргать не должны, если не случится чего-то экстренного. А экстренного тут, на моей памяти, не случалось ещё никогда, так как лагерь находился в неглубоком тылу и мы считались чем-то вроде резерва.       На передовую людей от нас хоть и выдёргивали, но редко и меня это пока не коснулось, а встречи с врагами тут было можно по пальцам пересчитать. Это ведь было даже не приоритетное направление, настоящий крупный лагерь Конохи находился где-то в другом месте и вот там, возможно, и была движуха, но никак не у нас. Вот и ходим то в патрули, то в караулы, и никаких тебе подвигов. Только жара и забивающаяся в сандали пыль.       Опустошив одним глотком флягу, я убрал её обратно в печать и двинулся вслед за остальными членами команды, которые уже спустились в блиндажи. Под ногами бумкнули устилающие пол доски, когда я спрыгнул на них, после чего поплёлся к своему расположению. Насколько я понимаю, такие доски кладут для того, чтобы земляной пол не размывали дожди и по траншее можно было передвигаться, не утопая по колено в грязи, и я по началу аж умилялся этому, настолько всё здесь оказалось мне близко и знакомо. Ну и что, что это страна Ветра и дожди тут раз в сто лет идут? У нас есть наставления по полевой фортификации, где умные люди уже всё написали, читать умеешь? Вот иди и почитай их вместо того, чтобы глупые вопросы задавать. Думаю, те же самые наставления диктовали делать проходы достаточно широкими, чтобы в них могли разминуться два, а то и три человека, ведь зачем мелочиться, если имеешь под рукой мастеров стихии земли, которые могут заменить и экскаватор, и роту стройбата?       Вообще, такая зацикленность на уставах и правилах была очень характерна для земных армий и, как оказалось, для войн шиноби тоже. Оно и правильно, война ведь везде одна, значит, и люди, которые ей занимаются, тоже. Однако надо понимать, что такая вот полномасштабная война между деревнями для шиноби всё ещё относительно в новинку. За минувшие столетия они привыкли к конфронтациям максимум клан на клан, а там и размах, и логика боевых действий были совершенно другими. Так что, можно было сказать, что сейчас они всё ещё учатся воевать по-крупному и я не сомневаюсь, что все их наставления и уставы написаны кровью, причём кровью тех, кого многие из них знали лично. Чем не железная мотивация их соблюдать?       Но это далеко не единственная схожесть с земными армиями, которую я заметил. Стиральный порошок, нитки и всё прочее из того, что может понадобиться рядовому шиноби, тут выдавал ответственный за имущество человек, этакий старшина. Тут были подъёмы и отбои, наряды на кухню, пусть и нужно было просто раздавать еду из свитков, жизнь по распорядку... Словом, армия. И о том, как я попал сюда, стоит рассказать подробнее.

***

      ...приписаны к четвёртому батальону первого полка, выдвигаетесь в район выполнения боевой задачи на двадцать пятый день месяца Каннадзуки. Сбор у ворот Конохи в шесть утра, — отчеканил неизвестный мне джонин, сидя за своим столом и не отрывая взгляда от какой-то папки.       Он сидел в одном ряду с четырьмя такими же шиноби за своими столами, которые были, ни много, ни мало, боевыми единицами, а сидят здесь, нагруженные бумагами. Неужели никого другого нет?       — Всё понятно? — посмотрел он на меня.       Я чуть склонил голову, дав ему понять, что принял к сведению, после чего развернулся и вышел в заполненный людьми коридор.       Как и говорил Кичиро, в эти дни резиденция хокаге просто кишела народом, шиноби шли сюда валом, чтобы получить распределения в новосозданные войска. И учитывая, что сегодня их выдавали последним оставшимся, мне было страшно представить, что тут творилось в первые дни.       Протиснувшись через небольшую толпу, я наконец-таки вышел на свежий воздух и незамедлительно помчался по крышам домов в квартал. Получив миссию, я был удивлён тем, что мне даже экзамена на профпригодность сдавать не пришлось, хотя я был к нему готов. Видимо, хокаге ограничился лишь характеристикой Кичиро и, возможно, Джирайи относительно моих способностей, но, как мне казалось, это было немного неразумно с его стороны. Понятно, что что у всех сейчас и так дел по горло, чтобы ещё какой-то персональный экзамен для меня проводить, но теперь получается так, что я единственный ниндзя в Конохе, о чьих способностях деревня не осведомлена в полной мере, ведь Кичиро и Джирайе я мог показать далеко не всё, а Узумаки и сам мог о чём-то умолчать. Сомневаюсь, что Хирузен этого не понимает, но всё же он дал мне важную боевую задачу в рамках свободного найма. Означает ли это, что ему вообще не важны мои способности? Сложно было сказать.       Следующие два дня я провёл, готовясь к отправке. В резиденции мне на всякий случай дали буклет со списком того, что с собой брать, но в вопросе подготовки я всё же решил положиться на более опытного Кичиро, у которого наверняка не одна война за плечами имелась. Тут всё оказалось ожидаемо: одежда должна быть своя, медикаменты лучше иметь свои, так как там могут попасться не лучшего качества, а вот кунаи с сюрикенами, еду и средства гигиены брать не стоит, их будут регулярно выдавать.       А вот чего брать ни в коем случае не стоило, так это алкоголь и всё прочее, что одурманивает разум. В буклете об этом написано не было, но Кичиро сказал, что наказание за его распитие предусматривалось аж вплоть до казни, прямо как за дезертирство или убийство своих. Жёстко, но последствия пьянства на передовой могли оказаться куда как хуже, чем просто убийство товарища, алкоголики ведь имеют привычку спаивать других, чем подвергают опасности не только себя, но и их.       Но собраться на войну — дело недолгое. Всё свободное время, которого было в избытке, я теперь посвящал тренировкам и делал это далеко не по своей воле, так как за оставшееся время Кичиро, похоже, вознамерился впихнуть в мою голову столько знаний по самолечению, сколько это было вообще возможно. Времени на остальные дела оставалось крайне мало.       — ...а их всех с перерезанными глотками нашли. И только потом уже выяснилось, что один из них саке с собой пронёс, — закончил он очередную увлекательную историю из своей молодости, когда сам активно воевал.       Почему то во всех этих историях все участники оказывались полными идиотами, кроме него самого.       — Да понял я, пить не буду, — ответил я, залечивая свой последний ушиб, последствие нашей недавней схватки.       Больше никаких резаных зайчиков, только моё собственное тело и настоящие ранения, ведь ради самолечения я и изучал ирьениндзюцу.       — Ты помнишь, что я тебе говорил?       — Вы много чего говорили, — вставал я на ноги и стряхивая волосы с лица. — Из последнего, кажется, это было быть осторожным?       — Да, — твёрдо сказал он. — И сейчас не время быть легкомысленным. Помни: клану не нужен мёртвый хранитель знаний.       — Я не умру.       Кичиро помолчал, а потом недовольно хмыкнул.       — Ты всё ещё слишком самонадеян. Много я таких, как ты, на своём веку повидал, бахвалятся, думают, что им море по колено. И умирают молодыми.       Кичиро он чём-то задумался. Некая мимолётная грусть в его глазах пропала так же быстро, как и появилась. Он снова глянул на меня.       — Но ладно. Всё, что я могу сделать, это дать совет, а следовать ему или нет — решать тебе. Но знай: война изменит тебя. Сейчас тебе может казаться, что ты готов, однако это совсем не походит на охоту на бандитов из страны Дождя. Там тебя ждёт такой опыт, какого ты раньше и близко не имел. Ты должен адаптироваться к войне, усвоить правила, по которым она живёт, и учиться ты должен быстро. Тогда у тебя появится шанс выжить и преуспеть, в противном случае она растопчет тебя.       После этой многомудрой речи он пожевал губы, после чего добавил.       — И помни, что не все там тебе друзья. Людям нашего положения нередко приходится ожидать удара в спину от недоброжелателей, поэтому смотри в оба.       По сути, это было последним его наставлением мне перед отправкой, после этого мы говорили только о медицине и всяких повседневных делах. Я не знал, печётся этот мужик обо мне или о своём клане, которого не видит без меня, но мне он всё равно нравился. Ворчливый дед, который, однако, всегда готов помочь или подсказать.       Кушина тоже мне нравилась. Она пыталась помогать мне по мере сил сил с фуин, а перед отправкой вручила мне маленький талисман — железный кругляшок со шнурком, который должен приносить удачу, и призвала быть осторожнее. Для такой импульсивной девушки она удивительно хорошо держала себя в руках и совершенно спокойно сказала мне, что открутит мне голову, если я оттуда не вернусь, так что я демонстративно надел талисман на шею и сказал что-то про то, что умирать пока не собираюсь.       Я не знал, о чём она думает, но наверняка ей было тяжело смотреть на то, как все её знакомые уходят на войну, когда сама она вынуждена сидеть в деревне из-за своего биджу и томиться в ожидании.       Потому покидал я их с тяжёлым сердцем, во многом из-за того, что вынужден буду их обмануть. Да, предательством клана это будет сложно назвать, ведь одна его часть будет мне очень благодарна, но мне придётся обмануть лично их, тех, кто мне доверяет. Это было противно всей моей природе, именно поэтому из меня никогда не получится классического ниндзя, но на это я подписался сам.       Обошлись без долгих прощаний, утром назначенного дня я, погрузив всё собранное в свиток, максимально быстро добежал до ворот Конохи, где меня уже ожидал сопровождающий. Ничем не примечательный джонин, который, безучастно посмотрев на меня и услышав моё имя, достал из закромов жилета протектор и кинул его мне.       — Носи его, пока будешь там. Чтобы не перепутали с врагом.       Молча кивнув, я повертел его в руках, примеряясь, куда можно сие изделие нацепить. Продолговатая металлическая пластина блестела на солнце и явно просилась, чтобы её повязали на лоб, однако я с помощью клона закрепил её на руке. Носить что-то на лбу — это символический жест, делая это, ты будто кричишь всем окружающим: "Смотрите, я шиноби Конохи и горжусь этим!", а я не шиноби Конохи и ничем не горжусь. Насколько я заметил, многие клановые тоже не любили носить их на голове, как бы говоря, что их верность принадлежит прежде всего главе клана, а потом уже хокаге.       Вскоре подошли остальные. Я пришёл сильно заранее и теперь наблюдал, как сюда подтягиваются мои будущие сослуживцы, все в жилетах, с хмурыми лицами и недоверчиво посматривающие на меня. Мне было всё равно на их отношение, ни с кем из них я не планировал плотно общаться, да и вообще надеялся обойтись без новых знакомств. Основная толпа меня не интересовала, но в ней я заметил несколько клановых, на которых глазел с чуть большим интересом.       Некий Инудзука с откормленной до размеров лося собакой, одетый в кожаную куртку с виднеющейся под ней сетчатой майкой, не скрывавшей рельефную грудь, а также один Нара — совершенно обычно выглядящий паренёк лет шестнадцати, мой ровестник. И если Нару я нисколечки не интересовал, то вот Инудзука поймал мой взгляд и с вызовом начал глядеть на меня в ответ, на что я смог лишь кривовато ухмыльнуться и отвернуться в сторону, чем вызвал вспышку возмущения в свою сторону. Уж извини, братан, но человека, который одевается так, будто борется за титул босса качалки, я просто не могу воспринимать серьёзно.       Но если от него я не чувствовал серьёзного негатива, то вот один парень меня откровенно напрягал. Тут надо отметить, что опытный шиноби хорошо умеет чувствовать враждебность в свою сторону, и вот некий смугловатый товарищ одного возраста со мной её, прямо-таки, излучал. Особенно когда бросал взгляд на мой протектор. Интересно. Не нравится, что я не закрепил его на голове, как все остальные, или ему противен сам факт того, что я ношу его? В любом случае, мне и до него нет никакого дела, дай Риккудо не пересечёмся, а если будет бычить — влом... стоп, за это же взыскание. Вот же засада, а.       После того, как все собрались, сопровождающий нас шиноби провёл перекличку, после чего мы вышли за ворота деревни, построились в походный порядок и выдвинулись к месту несения службы. Толпе в тридцать человек было бы сложно держать чёткий строй во время перемещения по деревьям, поэтому порядок был несколько вольным. Сопровождающий, как и полагается в таких случаях, выставил походное охранение, в авангард пошёл небольшой отряд с Инудзукой, кто-то оказался в тылу, а я весь путь до цели назначения провёл в одной из боковых застав, которые защищали фланги. О самом четвёртом батальоне, в который меня записали, я знал лишь то, что сейчас он находился где-то в стране Ветра, в ней я когда-то давно уже бывал и представлял себе, куда мы движемся.       Мы добирались чуть больше чуть дольше полутора суток и когда прибыли на место, то есть, когда уже стояли у самых траншей, сопровождающий назвал шесть имён, включая моё, и сообщил, что мы будем нести службу здесь, после чего повёл остальных куда-то дальше. Я недовольно покосился на смуглого, который теперь решил меня просто игнорировать и вопрошал про себя, почему из всех людей моим сослуживцем оказался именно он. Надеюсь, хоть на миссии вместе ходить не будем. Мы всей гурьбой двинули вперёд, первым делом нужно было представиться командиру лагеря, некому Шибо Акимичи. Доложим о прибытии, после чего нас расселят и скажут, что делать дальше.       Лагерь шиноби я, конечно, представлял себе совсем не так. Думал, тут будут палатки, башни, забор, но никак не лабиринт из двухметровых в высоту рвов. Помнится, когда я шёл по ним в первый раз, то всё думал, что если обставить их мешками с песком, то будет похоже на окопы Вердена, однако мне сложно было представить, как батальон, а это триста-четыреста человек, может здесь жить. Лабиринт ведь не такой уж и большой, а к умывальникам, наверное, и вовсе только один проход ведёт, тогда что же тут творится по утрам?       Вскоре мы предстали перед комендантом лагеря. Акимичи Шибо был высоким, массивным человеком с небритой щетиной и на удивление тяжёлым взглядом. Уж не знаю почему, но по аниме у меня сложилось впечатление, что члены клана Акимичи это такие забавные весельчаки-обжоры, и сейчас оно претерпевало кардинальные изменения. Может быть, остальные члены клана более соответствовали этому образу, но конкретно сейчас передо мной стоял прожжёный воин и командир, который шуток не понимает. Его телосложение скрывал доспех с длинными, поперечными пластинами со знаком его клана, и поэтому трудно было сказать, толстый он или нет. Но я бы, скорее, назвал его крупным, чем толстым.       Мы застыли перед ним в местном аналоге стойки "смирно": руки по швам, тело выпрямить, и по очереди доложили о своём прибытии. Окинув нас хмурым взглядом и немного задержав его на мне, он приказал второму джонину, который присутствовал в штабе, заселить нас и тот повел нашу группу к нашим новым расположениям. Пока расставляли палатку, осматривали лагерь и знакомились с местным распорядком, время клонилось к вечеру. На ужин сегодня был пресноватый рис с каким-то соусом и пока я ковырял его палочками, то старался рассмотреть остальных посетителей столовой и моих новых сослуживцев. Здесь было не так людно, как можно было подумать, народ не ломился в столовую, а ел по очереди, чтобы не переполнять её.       Позже я узнал, что несмотря на гордое название батальон, людей тут было от силы человек двести. Часть лагеря всегда находилась на передовой, плюс те, что были в патрулях и караулах, они ели отдельно. Да и командиров старшего звена среди этих чунинов и слабеньких джонинов было не видать, им носили еду прямо в палатки, видимо. После ужина я прошествовал до своей новенькой десятиместной палатке, которую делил ещё с тремя новоприбывшими, и завалился на футон. Все дела на день были сделаны и я планировал просто проваляться до отбоя, хотя засыпать можно было уже сейчас, но внезапно получил приказ от начальника явиться в штаб. Кёске, тот самый мутный паренёк, с которым я теперь имею честь делить палатку, еле заметно усмехнулся, закинув руки за голову, и проводил меня полным удовлетворения взглядом, считая, видимо, что у меня начинаются проблемы. Мудила, с первого взгляда видно. Ладно хоть остальные соседи по палатке были нормальными и просто спокойно болтали друг с другом, не обращая внимания ни на меня, ни на него.       Я вышел наружу и увидел, что степь уже поглотили сумерки. В лагере не горело ни единого огонька, а звёзды и Луна ещё не успели выступить на небе, чтобы хоть как-то осветить внутренности траншей, поэтому мне пришлось немножко поплутать, прежде чем найти дорогу к штабу. Отодвинув кожаный тент-занавеску, я спустился по слабо освещённой лесенке и предстал перед командиром лагеря, который в этот раз был один. Здесь царил полумрак, масляная лампа на столе среди бумаг и карт еле освещала фигуру Акимичи, из-за чего черты его лица казались ещё более грозными.       — Итак, я почитал твой профиль, — сказал он, дотронувшись пальцами до какого-то листа на столе. — Новенький, шиноби и, что удивительно, Узумаки. Сразу скажу, меня не волнует твоё происхождение, будь ты хоть последним красноволосым на свете — будешь выполнять свои обязанности наравне со всеми. В лагере под моим командованием клановых закидонов нет, это понятно?       — Да, Акимичи-сан.       — Дальше, — сказал он, вновь опуская взгляд на стол. — Способности, слабые и сильные стороны — всё это понятно, но главного, что я хотел бы узнать, тут нет. А хочу узнать я вот что. Могу ли я доверять тебе, Нагато?       Эх. Ну, я ожидал подобного разговора. Я готовился.       — Хокаге-сама...       — Я знаю, хокаге-сама отправил тебя сюда, — перебили меня. — Выдал протектор, значит, доверяет, это хотел сказать? Да только я не о том. Скажи, ты когда-нибудь находился под командованием кого-то?       Я взял паузу, обдумывая вопрос, но мне снова не дали ответить.       — И я не этих оборванцев Акацуки имею в виду, то, что ты с ними бегал. Без обид, но если кто-то при мне назовёт их серьёзным отрядом, я рассмеюсь ему в лицо. Я имею в виду, был ли ты когда-нибудь под командованием того, кого считал не другом или знакомым, а командиром? Подчинялся ли тому, кто тебе лично не нравится? И получал ли приказ, зная, что не имеешь другого выбора, кроме как выполнить его?       Я стоял, не шелохнувшись. Разговор был не из простых, теперь я понимал, о чём он меня спрашивает. Не интересны ему мои взаимоотношения с хокаге или Кичиро, как и то, кому из них я более верен. Всё, что он хочет знать, это как я отношусь к поставленным приказам, ведь в академии с её методами воспитания я не учился и в команде генинов не состоял, значит, к субординации меня могли и не приучить. И меня действительно не приучили, но надо сказать что-нибудь твёрдо и уверенно, чтобы он отпустил меня уже.       — Вам интересно, умею ли я подчиняться и выполнять приказы? — спросил я, и, приняв молчание за положительный ответ, продолжил. — У меня есть мотивация хорошо зарекомендовать себя, Акимичи-сан, поэтому я выполню любой приказ.       Командир посверлил меня взглядом ещё какое-то время, а я всё также стоял неподвижно.       — Посмотрим, — протянул командир, когда понял, что ничего большего от меня не услышит. — Тогда иди. Свободен.       И я ушёл. Если в его словах и сквозило недоверие, я его не заметил, возможно, он слишком хорошо его маскирует. Я пробрался обратно в палатку, лёг на свой футон и закрыл глаза. Завтра начнётся новый день.

***

      В полуха слушая разговор впереди идущих, я осматривал лагерь и без удивления отмечал, что ничего здесь за четыре дня нашего отсутствия не изменилось. Новых палаток не появилось, после нашей группы в лагере было всего два пополнения, одно состояло из четырёх человек, обычные чунины и генины, которых подселили в нашу палатку, а вот второе... Вызывало чуть больше беспокойства.       Откинув полог и кивнув присутствующим внутри шиноби, я привычно уселся на свой футон и начал распаковывать комплект со сменной одеждой. За два месяца мои соседи уже поняли, что трепать языком я не хочу, поэтому не донимали меня разговорами, за что я их безмерно ценил. Ложкой дёгтя тут был тот самый Кёске, который всё так же смотрел на меня волком. Иногда мне дико хотелось ему врезать, а он не прочь был врезать мне. Оказывается, ему не нравится то, что у меня, чужака, более высокое положение в ЕГО деревне, чем у него, бескланового. Это стало для меня неожиданностью, так как сидя в квартале, я никак это положение на себе не прочувствовал, но вполне допускал, что это могло быть правдой. Общество тут действительно смотрело на статус и очень превозносило родовитых, чем он и был крайне недоволен. При том те же социальные нормы не давали ему открыто меня доводить, так как можно не только получить в бубен от объекта ненависти после возвращения в Коноху, так ещё и унизительные извинения придётся приносить. А тут ещё я, небось, кажусь ему высокомерным выскочкой, раз ни с кем не общаюсь и веду себя отстранённо. Но на самом деле я просто не видел смысла заводить знакомства. Всё равно через несколько месяцев возвращаться по ротации в Коноху, а там и хранилище, и исход из деревни, и новая запись в книге бинго...       Прилечь на футон было ошибкой. Незаметно для себя я заснул, а когда проснулся, стоял уже вечер. Похоже, что ужин отменяется, его я проспал и никто меня не разбудил. Все обитатели палатки были здесь и уже готовились к отбою, я же решил сходить и хотя бы ополоснуться перед сном. Полезный навык засыпать, когда тебе это нужно, был выработан ещё в прошлой жизни и здесь был как нельзя кстати.       Полевой душ находился в дальней части лагеря и был единственным помещением, отгороженным от остального лабиринта деревянной дверью. Такая вот забота о приватности на фоне того, что моются там как шиноби, так и куноичи, причём иногда даже одновременно, что, на самом деле, укладывается в их культуру, в которой в ходу совместные бани. Но, являясь меньшинством, большинство женщин нашего лагеря предпочитают всё же ходить туда группами и только тогда, когда там никого нет. Постучав и не получив ответа, я вошёл внутрь. Это было не особо большое помещение с рядами лавок и тазиков, наполненных водой. Без особых удобств, но довольно практично: намылился, пошоркался, смыл. Если хочешь, можно окунуться в большой чан с водой, который можно даже нагреть с помощью печати на нём, но, учитывая, сколько людей через него регулярно проходит, а воду не меняют, к этой процедуре я никогда не прибегал.       Закончив с делами, я вернулся в свою палатку, дождался отбоя и провалился в сон, из которого меня тут же выдернули.       — Узумаки Нагато!       Вырвавшись из царства снов, я было возмутился тому, какого хрена меня поднимают, стоило только закрыть глаза, но увидел, что все вокруг уже крепко спят, а в палатке царит непроглядный мрак. Значит, уже ночь? А казалось, только заснул.       Я повернул голову ко входу и увидел на фоне зернистой темноты силуэт. Только по узлу банданы на его голове мне удалось его узнать, это был посыльный чунин при штабе.       — Вас вызывает командир.       С тяжёлым вздохом я поднялся со своего ложа и побрёл на выход. Ох этот новый командир...       Три недели назад командира лагеря заменили. Началось всё с того, что прибыло новое пополнение из Конохи из десятка человек, большинство из которых носило маски животных и серые жилеты. Все знали: хокаге никогда просто так не присылает АНБУ, поэтому встречали гостей с интересом и некоторое время лагерь перешёптывался по поводу них, но самый больший интерес вызывала одна конкретная личность, которая прибыла вместе с ними. Орочимару, целый Великий Саннин.       Тут бы и я перешёптывался, если бы было с кем, но причина его появления, вроде бы, была понятна. По донесениям разведки, Песок задействовал отряд Пустынных Гадюк где-то на нашем направлении, это не их аналог АНБУ, просто особая группа шиноби, известная своими отравительствами. А у нас уже уже пол медпункта таких, с отравлениями. Их привезли с передовой практически одного за другим и несколько человек уже скончалось в муках, так что кого, как не лучшего специалиста по ядам в Конохе сюда присылать? Пробыл он здесь недолго. По слухам, просто осмотрел раненых, взял образцы крови и в одиночестве покинул лагерь. Я успел увидеть его лишь мельком и издалека, так что не особо хорошо рассмотрел, но подходить ближе совершенно не хотелось. Бледный, длинноволосый, довольно высокий. Мог бы косплеить девочку из Звонка и, в общем-то, всё. Те самые змеиные глаза я издалека не рассмотрел, а больше Орочимару ничем не выделялся.       Но если с ним всё было понятно, то зачем же прибыли остальные? Вскоре мы получили ответ на этот вопрос. Однажды утром мы всем лагерем выстроились в месте для собраний, которое я про себя называл плац, где Шибо Акимичи объявил о том, что его переводят, а на его место поставлен некто Ига Каватани, один из отряда прибывших. Новость эту встретили без энтузиазма. Все, включая меня, уважали строгого, но справедливого Акимичи, многие вообще считали его образцом командира, а Каватани, кто он вообще? На нём не было маски, когда они прибыли, но это не говорит о том, что он не из АНБУ, а сам новоявленный командир не спешил что-то о себе рассказывать. Об отряде масочников же он заявил, что это особый отряд разведки и они тут будут заниматься своими задачами.       И так оно и было. Они регулярно уходили куда-то в поля, жили обособленно и ни с кем не контактировали, а уж о чём они регулярно докладывали Каватани — и вовсе никто не знал. И всё это явно не добавляло популярности ни им, ни самому командиру. И сейчас, спускаясь в штаб, я пребывал в нервном напряжении и ожидал подставы. Внутренняя обстановка не изменилась, Каватани не стал тут ничего менять, казалось лишь, что стало немного темнее.       Он ждал меня в одиночестве. Его фигура, будто свитая из железных канатов, была скрыта тенями, он неподвижно стоял в глубине комнаты и взирал на меня своими неживыми, как у питона, глазами. Я в первый раз стоял вот так вот перед ним и теперь на своём опыте понимал, почему шиноби не испытывали к нему любви. Что-то в самом его облике заставляло невольно напрягаться.       — Узумаки Нагато, по вашему приказанию прибыл.       В ответ на моё приветствие он плавно двинулся вперёд и оказался около стола, открыв его ящик. Он извлёк оттуда свиток и положил его передо мной, снова став неподвижным, как истукан.       — Нагато-сан, вам поручается миссия ранга А по доставке особо важного приказа на один из наших постов разведки. Выступаете немедленно.       — А.., — потерялся я. — Я же только что с миссии.       — Это срочно. Вы единственный человек с должной подготовкой, доступный нам сейчас. Чунинам я такую миссию доверить не могу.       Хм. Да, особо важные приказы всегда доставляются либо группой шиноби с упором на скрытность, причём всем, кроме одного, дают фальшивки, чтобы запутать тех, кто попытается их перехватить, либо сильными джонинами, и, желательно, тоже с упором на скрытность. Только вот смущает меня тот факт, что приказы такого уровня, аж А-ранг, не передают через нас, их доставляют прямиком из Конохи и до места назначения. Мог ли сам имя издать такой приказ? Я не знал. Недостаточно разбирался в том, как работает их военная машина.       Но делать было нечего, я выслушал инструкции, прикинул дорогу по карте, затем принял в руки свиток и покинул штаб. Этот разведывательный пост находился далековато, на расстоянии дневного перехода отсюда, но я уже бывал в тех местах, когда доставлял послание в передовой лагерь неподалёку от него. Помнится, меня тогда сильно поразила царящая там атмосфера уныния и напряжённости. Шиноби там были похожи на зомби со стеклянным взглядом, многие из которых просто сидели и пялились в пустоту, если им нечем было заняться. Ни смешков, ни лишних разговоров. Зато, пока шёл к штабу, увидел группу шиноби, которые по кругу раскуривали трубку, и судя по запаху, в ней был далеко не табак. И никто ничего им не говорил, командование просто закрывало на это глаза. Тогда я принял это за разброд и шатание в войсках и даже поделился этим с коллегами во время очередного патруля, но наш командир, который не по наслышке был знаком с жизнью на передовой, охотно пояснил всё мне и остальным.       Его звали Коджи Харано и по уровню сил он находился где-то на нижней планке уровня джонина. Из-за этого командовать более крупными отрядами, как остальным джонинам, ему не доверяли, разве что нашей патрульной командой. Но я всё равно его уважал, этот рано поседевший мужчина явно много чего повидал в жизни, плюс он единственный, кто пытался хоть как-то меня разговорить и относился ко мне так же, как и ко всем.       Он и поведал нам, что запреты запретами, но для многих шиноби наркотики и алкоголь - самый действенный способ справляться со стрессом. Без травки на передовой можно было просто поехать кукухой. Это не тыловые лагеря, там в среднем одна из трёх патрульных миссий натыкалась на врага, и одна из трёх стычек оканчивалась невосполнимыми потерями. Не получавших ранения на таких постах не было вообще, не всех из них нормально лечили из-за недостатка лекарств и ирьёнинов, а боевые выходы никто не отменял, они были каждодневными. Вот и ходили в них морально вымотанные, недолеченные, регулярно убивающие и с едущей от постоянного напряжения крышей, но всё равно готовые исполнить свой долг шиноби. И так месяц за месяцем, наполненных паранойей, смертями и ожиданием, что ты будешь следующим. От такого даже самый закалённый разум когда-нибудь сломается, и чтобы этого не происходило, многим там жизненно необходим допинг. Да, это грубое нарушение, но будет намного хуже, если шиноби начнут кончать с собой или массово уходить в нукнины, так что на многое там командование просто закрывало глаза.       Я пошёл к центровым помещениям, нужно было взять рацион питания в дорогу, а то я даже перекусить не успел, а ещё можно было бы зайти в оружейку за метательным железом, если бы я им пользовался. Мне, как и остальным, выдали его в самом начале, но так как боевых столкновений у меня ещё не было, весь его запас мирно покоился в подсумке.       Когда я шёл в свою палатку, откуда хотел прихватить некоторые вещи, меня окликнул знакомый голос. Это был Коджи Харано, капитан команды, с которой я ходил в патрули. С тлеющим огоньком сигареты в пальцах.       — Собираешься куда-то? — кивнул он на сумку с рационом в моих руках.       — Миссия. Доставить приказ.       — Приказ? Ты же только что с патруля?       Я пожал плечами.       — Сказали, больше никого подходящего нет. Приказ особой важности, на один из передовых пунктов к юго-западу отсюда.       На словах про особую важность Харано поменялся в лице. Идти ночью по незнакомой местности в высшей степени опасно, и я бы тоже беспокоился, если бы мне действительно пришлось идти пешком.       Ничего больше не говоря, я пошёл дальше, услышав вслед тихое пожелание беречь себя. Возможно, это и самонадеянность, но за свою жизнь в этой ситуации я вообще не опасался. Чтобы я начал это делать, Песку придётся выставить против меня своего Казекаге или биджу, вот это была бы битва. Они-то точно не лягут от одного великого отталкивания.       Войдя в палатку, я тихо прокрался к своему месту, забрал свою сумку с запечатывающими свитками и также тихо вышел.       Вокруг по прежнему не было слышно ни звука. Лагерь тихо спал и никто, за исключением пары человек, не знал, куда я направляюсь. Тут в мою голову пришла внезапная мысль, заставившая меня осторожно оглянуться. А что, если это подстава? Если подумать, Кичиро ведь говорил о чём-то подобном, что мне нужно быть осторожнее среди своих и что не все тут мои друзья. Уж этот новенький комендант-то точно. Неужели это оно?       Выпрыгнув из траншей, я устремился на юго-запад, по направлению компаса, продолжая обдумывать свою мысль.       Если всё так, как я думаю, то либо командование хочет убрать меня из лагеря на какое-то время, либо... хочет, чтобы я вообще в него не вернулся. Тогда Каватани сможет сказать, что угодно: или что я погиб на задании, или вообще дезертировал, тогда и перед Кичиро объясняться не придётся. К тому же ночью меня видели всего пара человек, Коджи Харано достаточно приказать молчать, а караульных на холме подкупить, чтобы они забыли, что пять минут назад пропустили меня. А ещё... Я не разобрал в темноте его лица, но был уверен, что в караул сегодня должен был идти Кёске, его ведь не было вечером в палатке. Значит, командир знал о его неприязни ко мне и специально ждал момента, когда он заступит в караул? Хитро, этот-то всегда готов мне поднасрать. Вот и готовая картина дезертирства. В таком случае...       Я резко свернул на девяносто градусов вправо, по сути, отклонившись от маршрута следования. Если я прав и впереди засада, то лучше в неё не попадаться, а вот есть ли за мной хвост — сейчас и выясним.       Я преодолел ещё какое-то расстояние, затем остановился и оглядел окрестности зрением ринненгана. Это, конечно, не бьякуган и сквозь предметы не видит, но вот всполохи чакры вблизи, даже малейшие, засечь вполне способен.       Я несколько раз оглянулся по сторонам, но так и не смог никого увидеть, сделавшийся чёрно-белым мир выглядел пустым и безжизненным, разве что под землёй... Но там было бы невозможно передвигаться с той же скоростью, как я по поверхности.       Подумав про себя, будь, что будет, я оторвался от земли, набрал высоту и неспеша полетел к месту назначения. В мгновение ока все враги, засады и прочее остались там, внизу. Здесь жизнь казалась куда легче и свободнее, не надо думать ни об опасностях, ни о расходе выносливости, а передвигаться можно не думая о том, как не навернуться на какой-нибудь кочке и не подвернуть себе ногу. А это была вполне реальная перспектива, учитывая, как темно бывает ночью в степи. Я дальше своего носа не видел, из-за чего поначалу плёлся как черепаха, и при этом нужно было плестись в строго заданном направлении, постоянно сверяясь с компасом. Без него я бы тут вообще пропал. Путь, который должен был занять у меня двенадцать часов, я, не особо торопясь, преодолел за пять, после чего спустился на землю и начал думать, что делать дальше. Впереди была почти пирамидальной формы гора, её северное подножие с созданной там искусственной пещерой и являлось пунктом разведки. По хорошему, мне стоило погулять где-нибудь четыре часа, если меня ещё не заметили. Хотя, они же не знают, когда я вышел.       Присев, я достал из сумки на поясе свиток с личными вещами и распечатал подзорную трубу. Щелчком разложил и направил её прицел в сторону пункта, в то место, где должна быть пещера. И ничего не увидел. Дальности её взора не хватало, поэтому я осторожно подобрался поближе, примерно на двести метров, снова посмотрел и снова никого не увидел. Вроде бы, так и должно быть, маскируются, но почему же у меня такое ощущение, что грядут неприятности?       Расстояние, оставшееся до пещеры, я преодолевал крайне медленным и вдумчивым шагом. Несмотря на то, что начинало светать, я брёл крайне осторожно, ибо эта местность была уже не так дружелюбна к шиноби Конохи, как шестьдесят километров севернее. Тут уже вполне себе передовая линия, шиноби Песка здесь шастают постоянно, и если силой им меня вряд ли взять, то вот внезапностью можно. Тут бы дождику полить, чтобы я хоть немного окружение начал ощущать, да только не льют они тут. Земля под ногами уже частично песчаник, а за виднеющимся впереди горным массивом лежит самая настоящая пустыня, какие уж тут дожди?       Я шагал вперёд, не теряя бдительности и обдумывая буквально каждый свой шаг, и когда до цели оставалось всего метров двести, моя настороженность окупилась. Земля разверзлась прямо у меня под носом и что-то, что я даже не успел разглядеть, было рефлекторно откинуто отталкиванием на десяток метров от меня.       Я замер. На земле передо мной лежал шиноби в жилете песочного цвета, а также с обёрнутой в белую ткань головой, оставляющей свободными только глаза. На лбу виднелся протектор деревни Песка. Я молча потянулся за кунаем.       Завершить начатое мне не дала атака с фланга, пущенные кем-то веером сюрикены заставили меня резко уйти в сторону. Ещё не видя толком нового противника, выхожу из переката и кидаю в его сторону кунай, после чего встаю на изготовку.       Два противника, второй вырос из земли совершенно незаметно для меня и смог спасти первого, который всё ещё не встал на ноги и был уязвим, но вот вот повернётся ко мне лицом. До конца отката ещё примерно секунда, успею? Пофиг, это мой шанс!       Влив чакру в мышцы ног, я взмахом руки отправил в сторону второго несколько водяных игл, слабеньких из-за малого времени на концентрацию, но заставивших его отвлечься, и одновременно с этим совершил стремительный рывок к первому. Острый стержень уже вырос из моей руки, готовый пробить его тело, как вдруг с отвратительным скрежетом сталкивается с препятствием. Ещё один враг, вросший из земли. Да сколько их тут!?       Очередной шиноби в характерном жилете успел закрыть свой торс руками и мой удар пришёлся на металлические щитки на них, после чего он тут же попытался контратаковать, взмахнув в мою сторону острыми лезвиями своих тэкко — перчаток с когтями. Я отклонился назад, закрывшись стержнем от удара когтями, затем отпрыгнул подальше, так, чтобы видеть всех троих.       Враги были наготове. Стоящий передо мной шиноби показывал готовность исполосовать меня когтями в любой момент, первый уже давно поднялся на ноги и теперь раскручивал в руках шипастую цепь с крюком на конце, а последний сейчас пытался зайти мне за спину. Они не спешили, понимая, что жертва от них теперь никуда не денется и можно разделаться с ней медленно и с удовольствием, да только вот моя техника уже давным давно перезарядилась.       Волевое усилие и враги с криками разлетаются по разные стороны от меня, техника дополнительно подняла настоящую волну песка, которая кругом расходилась от меня. Теперь важна скорость!       Первый получает кунай в пузо, еще даже не прекратив катиться по земле. Второго я настигаю, когда, он нетвёрдо пытался подняться ноги, но так как он делал слишком медленно, был без проблем пронзён мною насквозь штырём. Готов. Дальше. Я оглянулся и увидел, что последний валялся на земле без движения. Решив не рисковать, я создал клона, который тут же пошёл к нему, чтобы попробовать просмотреть его воспоминания, если он всё ещё жив, так как была вероятность, что это переодетые АНБУшники. Хотелось знать наверняка. Хотя, судя по оружию и манере боя, это-таки суновцы, и не обычные, а те самые Пустынные гадюки. Не факт, конечно, ибо опознавательных знаков они, вроде как, не носят, но я слышал, что они любят сражаться покрытым ядом оружием.       Как оказалось, мне повезло, что я решил отойти в сторону. Стоило клону приблизиться к лежащему, как тот ломанулся на него со страшным рёвом и взрыв-печатью на груди. Рвануло знатно, наверное, на километры вокруг слышно было. Ну и ладно, пусть все остальные на шум повылазят, прихлопнем всех разом.       Я был уже в каких-то шестидесяти метрах от входа в пещеру, когда заметил впереди движение. Какой-то силуэт отделился от теней пещеры и такими же спокойным шагом, как и я, пошёл мне навстречу.       — Это ты тут шумишь? — сказал он остановившись.       Теперь я мог чётко его рассмотреть. Это был низкорослый шиноби с бледной кожей и тёмными кругами под глазами. Кажется, это не врождённая бледность, а от долгого сидения взаперти.       — Кто ты? — спросил я, не особо надеясь на ответ и осторожно стал подходить ближе. Он совершенно не выглядел опасным, но почему-то ведёт себя так, будто его совсем не напрягает то, что я только что разделался с теми троими.       Внезапно он расстелил перед собой свиток и хлопнул по нему ладонью. Что-то появилось из него, сокрытое в дыму, а затем предстало перед моими глазами. Это был... механизм. Или же кукла, ибо я уже догадался, что мой противник марионеточник, только эта кукла не походила не то, что на человека, а вообще ни на что. Она была большой и стояла на восьми паучьих ногах, но имела сзади ещё одну пару конечностей, как у кузнечика. Спереди у этой штуки был зёв, из которого на меня смотрели шесть белых масок, плюс ещё одна венчала короткий скорпионий хвост сзади.       Выглядело это всё опасно из-за того, что было непонятным. Какую функцию должы исполнять эти маски — я не знал и не хотел знать, да и от марионеточников в принципе никогда не знаешь, чего ожидать.       Широкий рот кукольника изогнулся в неприятной улыбке.       — Трепещешь, листик?       Я ничего не ответил и просто шагнул вперёд, на что он незамедлительно ответил. Кузнечьи лапы куклы упёрлись в землю, а затем мощным толчком отправили её прямиком ко мне. В полёте она успела расставить в сторону конечности, но когда оказалась достаточно близко ко мне, я просто поднял ладонь и оттолкнул её, отправив в ещё более стремительный полёт, только уже в противоположном направлении.       Кукла пролетела мимо дёрнувшегося коротышки и с грохотом врезалась в склон горы, пропахав в ней хорошую борозду. Я продолжал идти вперёд.       — Неплохо, — сказал противник, неумело пытаясь унять нервозность.       Однако я приблизился уже достаточно и поэтому видел, как подрагивают его длинные пальцы. Он нервничает.       Он снова достал откуда-то свиток и снова расстелил перед собой. На этот раз из него появилась человекоподобная кукла, причём сделанная не в пример грубее первой. Простое цилиндрическое тело и гладкая голова без намёка на лицо, руки же были длинными и, кажется, могли гнуться в разные стороны из-за множества суставов на них.       — Я не хотел использовать его, но ты меня вынудил, — сказал он зловещим голосом. — Это мой шедевр, моя самая смертоносная марионетка!       — Выглядит, как слегка обработанное полено.       Я продолжал идти вперёд, не ускоряясь, чтобы не спровоцировать его на слишком раннюю атаку. Чтобы достать марионеточника, нужно уничтожить все его куклы, но у меня была идея получше и сейчас я пытался её реализовать.       Тем временем он взмахнул второй рукой и паук-мутант ожил. Перевернулся на пузо, совершил длинный прыжок и снова встал в строй рядом со своим хозяином, хоть и растеряв несколько конечностей.       — Дай угадаю, ты идёшь спасать ваших бедолаг? — говорит он, прячась за массивной тушей куклы, однако я заметил, как мелькнула на его лица садистская ухмылка. — Мы с ребятами с ними немного повеселились, особенно с девушкой.       Я остановился, почувствовав, что достаточно. Отсюда я смогу до него дотянуться.       — А ты, значит, спровоцировать меня пытаешься? — сказал я. — Да будет тебе известно, мне плевать на всё, что ты говоришь. Моя миссия — доставить приказ и я её выполню, после чего уберусь из этой дыры под названием страна Ветра, а потом и из дыры под названием Коноха. Твоя ошибка в том, что ты встал на моём пути.       Я выставил перед собой руку и притянул к себе марионеточника. Тот от неожиданности не успел ничего предпринять и только коротко вскрикнул, не в силах вырваться из невидимой хватки. Перед самым столкновением я отпустил его, позволив по инерции прокатиться немного по земле, после чего он получил штырь в грудь. Марионеточник сдавленно захрипел, а я росчерком куная по горлу завершил дело. Вот теперь точно всё. Разогнувшись, я взглянул на дело рук своих. Да уж, вот теперь совсем не похоже, что это переодетые АНБУ. Скорее, настоящие суновцы, которые захватили пост. Значит, Каватани знал об этом и отправил меня одного прямо к ним, чтобы они меня убили... И почему работа не деревни всегда заканчивается чем-то подобным?       Куклы остались стоять там же, где их оставил их хозяин. Одна из них рухнула на землю без управляющих нитей, а вторая, скорпионопаук, так и осталась стоять. Чутка подумав, я убрал его с дороги тем же телекинетическим захватом, отшвырнув куда подальше, и направился прямиком к пещере. Притягивать вещи было не так просто, как отталкивать, потому что для того, чтобы я смог притянуть объект, он должен находиться ко мне достаточно близко, именно поэтому я так осторожно сближался с этим типом. Все ведь знают, что кукловоды слабы в ближнем бою, а у меня как раз есть прекрасная техника, способная вырвать его из под защиты его кукол.       Пройдя мимо нелепо выглядящей марионетки, секретов которой я так и не узнал, я начал спускаться в пещеру, пустив вперёд себя клона на случай ловушек. Внутри оказалось несколько просторных, но низких помещений, в которых я пару раз даже ударился затылком о потолок. Пройдя в дальнюю от входа арку, я нашёл тёмное помещение с кроватью, где мой нос уловил крайне неприятный запах.       Идя по его следу, я вышел в узкий проход к чему-то пока для меня неясному, а в одной из боковых комнатушек обнаружил то, отчего захотелось гадливо сплюнуть. Посреди комнаты валялся грязный футон, на котором лежала обнажённая женщина со слипшимися от крови волосами и многочисленными порезами на теле, её руки были настолько туго связаны, что казались сломанными. Она лежала без движения, словно труп, а вся комната была заполнена мошками и воняла каким-то дерьмом, и источником запаха, похоже, был одному Риккудо ведомо что повидавший футон, так что я поспешил побыстрее её покинуть, пообещав себе, что окажу помощь пленнице как только, так сразу. Здесь вообще пять человек должно было жить, но мне среди них нужен был только один.       Обнаружив в конце коридорчика ступеньки, ведущие ещё ниже и спустившись по ним, я нашёл крохотный подвал, а в нём именно того, кто и был мне нужен.       Мужчина, сидевший связанным у противоположной стены. На его теле были свидетельства множества пыток, а на плечах и вовсе живого места не было, будто с него кожу заживо снимали. Но всё же я узнал его, когда он поднял на меня затуманенный взгляд. Именно его мне описывал Каватани.       Я присел перед ним на одно колено и начал открывать сумку.       — Капитан поста разведки Рёджи Сугивара?       — Да... — сказал он, вглядываясь и силясь понять, кто перед ним.       Я разрезал кунаем сдерживающие его верёвки, после чего показал ему свиток.       — Вам велено передать приказ. Прошу принять.

***

      Ну а дальше всё развивалось обычным образом. На протяжении пары часов мы на пару с Сугиварой пытались оказать помощь той девушке, которая находилась на последнем издыхании, как вдруг подоспела помощь. Несколько масочников посмотрели на нас, посмотрели на следы боя, выслушали доклад командира поста, после чего один из них заявил, что они сопроводят нас до лагеря. После чего мы пошли за носилками для пострадавшей сильнее всего.       Мне же докладывать пришлось лично Каватани. Рассказывать, как это я смог уничтожить аж четырёх неслабых шиноби, один из которых был известным персонажем из книги бинго. Он, как и полагается, выслушал мою историю, согласно которой на моей стороне была завидная смелость и невероятная удача, после чего отпустил. Если он и не поверил в историю про подорвавшего самого себя суновца и совершенно не умеющих работать в команде двух других, то виду не подал.       А позже я узнал, что мой рассказ желает выслушать сам хокаге, что было и хорошо, и плохо одновременно. Одно было ясно: похоже, что скоро я возвращаюсь в Коноху.