Неучтённый фактор

      — ...после этого нас с Рёджи-саном сопроводили в лагерь, — закончил я своё повествование про спасение остатков той группы, после чего умолк и позволил себе немного перевести дух.       Ни разу ещё мне не приходилось так долго говорить. Тем более, стоя навытяжку перед столь высокопоставленным человеком, как хокаге. А докладывать ему это было совсем не то же самое, что отбрехиваться от вопросов командира горе-спасателей, тут слушателем был сам Сарутоби Хирузен, а также Кичиро Узумаки, который, как я подозревал, и был инициатором моего вызова сюда.       Так вот, если говорить о дотошности, то даже Кичиро не был так дотошен во время моего рассказа о своей жизни, как хокаге в отношении той треклятой миссии. Каким-то образом он улавливал те моменты, в которых я что-то недоговариваю и пропускаю и обращал моё внимание на них, и не заготовь я историю заранее, мне бы пришлось очень туго.       Не весь мой рассказ состоял из лжи, о каких-то незначительных деталях я мог просто позабыть, так как не придавал им особого значения, но когда рассказ дошёл до сражения, я начал откровенно врать. Сказал, что победил их только благодаря удаче и толпе клонов, и так как главный слушатель хотел узнать о бое как можно более подробно, приходилось повторять заученные подробности. В общем, так долго и самозабвенно я не лгал ещё никогда в жизни, но хокаге, если и не поверил мне, то не подал виду. Может быть, это такая игра: мы с Кичиро "верим" в то, что разведка проморгала захват поста, а он "верит" в мой рассказ о бое. Не сомневаюсь, что он и письменный рапорт запросил бы, только его наверняка уже предоставил расспрашивавший меня до этого Каватани.       Хокаге и глава моего клана находились напротив меня, внимательно слушая мой рассказ, и стоило мне замолчать, как в комнате повисла звенящая тишина. Тревожная и напряжённая. Хокаге был хмур, Кичиро зол, судя по ледяному взгляду глаз и плотно сжатым губам, но пытался это скрывать. Я знал его уже достаточно долго для того, чтобы понять это, да и сам был недоволен всей этой ситуацией.       Положив курительную трубку на деревянную подставку, Сарутоби отстранился от стола и опёрся спиной на спинку кресла. Лицо его приобрело скорбное выражение.       — Что ж, ничего нового я не услышал. Провал разведки, как мне и докладывали. Плохо, потеряли трёх отличных бойцов и могли потерять четвёртого. Я приму меры, Кичиро-сан, виновные понесут наказание. Вам есть, что сказать или дополнить?       — Кроме неудовлетворительной работы этих чудо-разведчиков, нет, хокаге-сама, мне всё ясно, — сказал тот и направился ко мне.       Да уж. Не только тебе, старик, ясно, что это подстава, даже я всё понял.       — Клан Нара просил выразить тебе благодарность за то, что спас Юико-чан, — продолжал хокаге. — А также прими мою личную благодарность, Нагато, ты оказал нам неоценимую услугу.       На его лице появилась добрая улыбка без грамма притворства. Я видел, как плохие актёры изображают улыбку, кривят рот и улыбаются только нижней частью лица, глаза же при этом остаются серьёзными. Множество людей с фальшивыми улыбками встречались на моём пути, однако хокаге не походил ни на одного из них, сейчас он казался мне совершенно искренним. Мне могло бы даже стать стыдно за то, что подозреваю такого доброго дедушку во всяком, но стыдно почему-то не было.       — Ты сделал больше, чем должен был, поэтому, думаю, внеочередной месячный отдых тебе не повредит. И я также надеюсь вскоре увидеть тебя на квалификационных экзаменах. Деревне нужны такие таланты.       — Всему своё время, хокаге-сама, — ответил за меня Кичиро, мы сделали прощальный поклон, после чего покинули офис хокаге.

***

      Стоило посторонним выйти за дверь, как уголки рта хокаге начали медленно опускаться, на лбу выступили морщины, а лицо приобрело сосредоточенное выражение. Потянувшись было к курительной трубке, его рука на миг замерла, после чего стала опускаться вниз, к ящикам стола. Открыв верхний, он достал из него на свет небольшую деревянную коробочку со своим любимым табаком. Дорогой сорт с неповторимым ароматом. В таких больших количествах его не заказывал, наверное, ни один поклонник, кроме лидера Конохи. Но сегодня его не радовал даже табак.       "Кьюби бы сожрал этого Данзо вместе с его идеями", — мрачно подумал хокаге, принявшись набивать трубку. Как обычно, всё выглядело хорошо на бумаге: отправить юного Узумаки на последнюю в его жизни миссию, прямо во вражескую засаду, где он столкнётся с превосходящим его противником и умрёт. Вместе с ним умрёт и надежда старого Кичиро создать в будущем оппозицию в своём клане, и Хирузен уже начал было продумывать различные варианты объяснений перед лидером Узумаки, но внезапно всё пошло кувырком.       Хуже всего было то, что хокаге не знал, кого ему следует за это винить: Данзо, который предложил и технически реализовывал эту операцию, или же самого себя за то, что, во первых, согласился, а во вторых, вмешался в неё и категорически запретил ликвидировать Нагато силами Корня. Тогда Данзо счёл это излишней перестраховкой, но, как показало время, это решение было абсолютно верным, Узумаки они сильно недооценили.       Нет, нельзя было задействовать Корень АНБУ напрямую, если бы они напали на него и он бы вернулся в лагерь с их головами, была бы катастрофа. Это сейчас Кичиро прибежал к нему с претензиями о работе разведки и требованиями снять несчастного командующего лагерем. Якобы, по их недосмотру его воспитанника послали в одиночку в логово врагов. А вот если бы Нагато притащил с собой ещё и трупы АНБУ, то Кичиро бы уже созывал совет кланов, на котором требовал бы отставки хокаге или даже всей верхушки деревни. Это было бы наихудшее развитие событий, так что решение дождаться настоящих врагов оказалось правильным.       Но всё же стареющий лидер Листа не мог не задаваться вопросом: "Ну как же так?".       Мужчина высек мимолётную искру между пальцами и с чуть более удовлетворённым видом задымил трубкой. Эх, что теперь жалеть? В любом случае, разрешение на проведение операции давал он и часть ответственности всё равно лежит на нём, а что касается Данзо...       На мыслях о старом друге глаза хокаге зло сузились. Он мог сколько угодно ценить прочие качества этого человека, но эти его негибкость и привычка рубить с плеча изрядно раздражали. И ведь сам-то Хирузен сначала хотел повременить с Нагато, понаблюдать за ним, возможно, переманить когда-нибудь в будущем, но в последствии Данзо склонил его на свою сторону, по своему обыкновению предложив просто избавиться от проблемы.       И он тоже признал провал, лично придя докладывать, когда только получил новости. Если кратко резюмировать доклад — недооценили Узумаки и, возможно, переоценили противника. Хотя последнее было бы странным, там было три человека из подразделения Песчаных гадюк во главе с крайне опасным марионеточником, плюс внезапность на их стороне. Либо ему действительно просто повезло, либо Нагато находится на уровне сильного джонина в свои шестнадцать лет, что не может не поражать. Если это так, то Узумаки нашли бриллиант на дороге.       Оба мужчины хотели бы знать больше, но ребята Данзо благоразумно не приближались к захваченному посту слишком близко, так как среди врагов был неплохой сенсор. И в результате получилось так, что Нагато, отправляясь на простую миссию по доставке приказа, попал в засаду, уничтожил особый отряд из Песка, да ещё и спас одну юную особу, которая была невестой важного члена из клана Нара. И теперь он ещё и герой. А уж когда об инциденте узнал Кичиро...       Об общении с ним вообще вспоминать не хотелось, а его требование вернуть Нагато с фронта пришлось удовлетворить. Ему и самому хотелось послушать всё из первых уст, а Узумаки просто являлся главой своего клана, они за своих золотых отпрысков готовы бодаться с кем угодно. Благодаря его стараниям Нагато и попал на относительно тихий участок фронта, из-за чего и пришлось прибегать к этой чихарде с заменой командиров, но всё равно не помогло. Одну вещь хокаге знал точно: в следующий раз он не будет так рисковать. Нагато пусть пока посидит в деревне, чтобы Кичиро успокоился, а в будущем в отношении него можно будет попробовать другие методы.       Вынув изо рта трубку и выдохнув облачко дыма, хокаге перевёл взгляд на стопку бумаг и с кряхтением пододвинулся к столу. Образ дряхлеющего шиноби настолько врос в его сущность, что хокаге уже не мог от него избавиться и поддерживал его неосознанно, но так даже лучше. Это делало его человечнее в глазах других, особенно, когда приходится просить или признавать ошибки. В отличие от главы Корня, Хирузен умел проигрывать, а главное, делать это с улыбкой на лице. Взяв перьевую ручку, он пододвинул к себе ближайший документ. Пора было приниматься за работу.

***

      Возвращение моё, несмотря на обстоятельства, было будничным. С Кичиро мы больше не говорили о произошедшем. Только в первый день, когда вернулись от хокаге, он как бы между делом ещё раз расспросил меня о бое, и, не услышав ничего нового, отпустил отдыхать. Мы оба всё прекрасно понимали: он оказался полностью прав, советуя мне быть осторожнее, ибо хокаге, очевидно, не нравится иметь препятствие на пути получения подконтрольного клана Узумаки и его знаний в будущем. Если бы я и вправду намеревался тут жить, то в пору было бы отращивать глаза на затылке, чтобы дожить до старости, но, благо, у меня были другие планы. В тот день он, кстати, похвалил меня за то, как я действовал и что вообще смог выжить, отчего я слегка опешил. Это был первый раз, когда я слышал от него похвалу.       Кушина заявилась в этот же день, вломилась в мою комнату, весьма взволнованная кратким рассказом Кичиро. Убедившись же, что я вернулся в деревню живым и невредимым, она подуспокоилась и устроила мне второй тур расспросов, чего я уже не выдержал и уговорил дать мне отдохнуть, сказав, что расскажу обо всём позже. Но пришла она не только за этим, а ещё и для того, чтобы вручить мне подарок на прошедший день рождения. Своё шестнадцатилетие я встретил в стране Ветра и прошло оно совершенно незаметно, однако Кушина не забыла и теперь вручала мне свиток с описанием техники Водяного пистолета. Видно было, что подарок был выбран не на отвяжись, а с учётом моих предпочтений, так что я искренне поблагодарил её, зная, как сложно бывает достать такие свитки. Жаль, что на её днюху я не смогу ей ничего преподнести, так как буду далеко.       А через пару дней мне решили официально передать обязанности хранителя знаний, посчитав, что тянуть дольше смысла нет. Были бы ещё претенды помимо меня, то тогда да, можно было бы ещё присмотреться, а так мне почти с самого начала сказали, кем меня видят в этом клане. Больше трёх месяцев я шёл к этому долгожданному моменту и вот, он настал. Долго, с одной стороны, но если думаешь о преимуществе, которое можно получить на десятки лет вперёд, это ничто.       Старик Арэта снял с себя обязанности с лёгким сердцем, ибо делал это не просто потому, что "я устал, пора на пенсию", нет, ему уже давно было тяжело исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. В последнее время он даже не мог самостоятельно заряжать барьеры из-за увядания очага чакры и этим приходилось заниматься Кушине, а потом уже мне.       Прибыв в хранилище в первый раз после возвращения, я поразился тому, как сдал за два месяца Арэта. Теперь он выглядел ещё дряхлее, что совсем недавно казалось невозможным. Думаю, всем зрячим было очевидно, что его конец близок. Похоже, всё было так, как он и говорил: только это место держало его и теперь он мог отдохнуть. Я лишь надеялся, что убьёт его старость, а не сердечный приступ от моего поступка.       Мы обошлись без торжеств, барьеры уже были настроены на меня, он дал мне напутствие оберегать знания любыми способами, передал ключ, после чего просто ушёл домой. Вот так, и никаких тебе почётных проводов на пенсию, некому провожать.       Стоило двери захлопнуться за ним, как я остался в одиночестве. В помещении, в котором был теперь полноправным хозяином. Ничто больше не отделяло меня от заветных ящиков и стеллажей и я мог бы сделать дело уже этой ночью или даже днём, только вот оставалась ещё одна вещь, которую я хотел сделать напоследок. Это сходить на ужин, на который меня пригласила Кушина. И не простой ужин, а ужин, чтобы отметить выпуск из академии трёх её бывших учеников. Организатором выступал её жених и новоиспечённый сенсей команды генинов, Минато Намиказе, так что я уже знал, каких именно учеников там увижу.       Как попаданец, я не мог упустить шанса поглядеть на такое количество канонных персонажей разом, а как шиноби, хотел посмотреть ещё и на гения из гениев по имени Минато Намеказе, о котором Кушина так восторженно отзывалась. Он вернулся в деревню совсем недавно и теперь моя родственница прямо-таки порхала над землёй со счастливой улыбкой, охотно соглашаясь рассказать мне о нём.       Рассказать она могла много чего, и про то, как он в восемнадцать лет создал технику ранга А, и про то, как его уже прочат в хокаге и доверяют секретные техники, да много чего ещё. По мне, это даже как-то несправедливо, земля Конохская и так рождала больше уникумов, чем любая другая, а тут, по рассказам, парень вообще в своей собственной лиге и нет ему равных. Шутка ли, побить все возможные рекорды в академии? Но самое большое впечатление на меня произвела история её спасения из лап шиноби Кумо.       Я, конечно, и так помнил, как оно было по канону. Её выкрали, он пошёл по следу и спас её, типичная история про принца и принцессу. Однако этот мир уже пару раз показывал мне, что он не полностью соответствует той картинке, которую я помнил по аниме, поэтому я считал эту историю просто приукрашиванием реальных событий мангакой. Ну не могло такого быть в реальной жизни, как мне казалось. Но какого же было моё удивление, когда на полигоне, после очередной тренировки ниндзюцу, Кушина рассказала мне ровно то же самое, что я запомнил по аниме.       Я не мог поверить своим ушам. Она реально выдирала свои волосы, чтобы оставить на земле след, по которому Минато нашёл её. Я, конечно, не знаю, чему там у них в деревне Молнии в академиях учат, но вот мне Мидори ещё на первых занятиях по полевому допросу объяснила, что первым делом пленнику нужно обездвиживать пальцы, чтобы он не сложил ими какую-нибудь печать. Или не начал выдёргивать себе волосы, как вариант. Это ведь основа основ! Я думал, что каждый недогенин должен впитывать такие вещи ещё в академии, а тут взрослый человек рассказывает мне, что элитные(!) шиноби-диверсанты смогли проникнуть в Коноху, выкрасть самую охраняемую девчонку в деревне, также незаметно выйти, не всполошив никого, кроме одного пацана, а затем вдруг начали вести себя, как генины-недоучки.       Ладно, я был почти готов поверить в то, что они не вырубили её из-за страха перед Кьюби, поэтому накачали седативами. Но, как сказала Кушина, на ней препарат сработал не полностью, поэтому она частично находилась в сознании и могла думать, да только вот все знают, что ни один медикаментозный препарат не даёт стопроцентной гарантии, именно поэтому нужно связывать руки. И это, мать их, шиноби?       А меня ещё, помню, смешило, что в аниме они вели её за собой на верёвочке, как козу, из-за чего передвигались со скоростью угашенной девчонки, после чего их размотал генин. Даже тогда, будучи обычным человеком, я понимал весь идиотизм ситуации, а попав сюда и познакомившись с бытом шиноби, справедливо считал, что ну вот этого-то точно никогда не могло быть. Что характерно, то, как её вели, Кушина плохо запомнила и говорила об этом без подробностей, но если окажется, что и этот эпизод правда, то неудивительно, что один Минато смог их победить. Да их не то, что генин, этих дебилов даже грибники-любители смогли бы завести в ловушку и запинать где-нибудь в лесу.       Короче, не верилось мне в эту историю. Хоть убей, но не верилось в падение интеллекта похитителей с уровня "супер-диверсант" до уровня "генин-недоучка" за одну ночь, да только Кушине всё почему-то казалось нормальным. Мол, пальцы не связали, так как надеялись на препарат, ошибки все совершают, а Минато гений, вот и смог справиться со всеми. Только вот я сам был весьма одарённым (только Мадарой, а не природой), и хорошо понимал, что если мелкий гений полезет на взрослых профессионалов, какими должны быть элитные диверсанты, то с большой вероятностью он расстанется со своей гениальной башкой. Это как если бы десятилетний шкет, разделывающий всех в своей секции по шахматам, сел бы играть с пятидесятилетним гроссмейстером.       Видя сомнение в моих глазах, Кушина хмурилась, а мои осторожные вопросы о профессионализме этой "элиты" встречали лишь непонимание. Девушка вообще вела себя так, будто это я говорю какую-то ерунду, а не она, поэтому я решил зайти немного с другой стороны.       — Слушай, — сказал я с заговорщическим видом. — То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами. Дай мне слово, что не расскажешь об этом разговоре никому, особенно Кичиро-сану.       Глаза у Кушины заблестели. Теперь я смог её заинтересовать.       — Даю слово, давай, говори, — нетерпеливо сказала она.       — Я знаю, что ты джинчурики.       От неожиданности Кушина чуть было не раскрыла рот, но вовремя сдержала себя. Она была, скорее, шокирована, чем удивлена, но я не дал ей опомниться и продолжил говорить дальше.       — Да, Кичиро рассказал мне об этом и велел никому не говорить. Если расскажешь ему, мне сильно влетит, поэтому не надо, ладно?       Она несмело кивнула и я продолжил.       — Так вот, ты же знаешь, что для Конохи ты прежде всего сильнейшее их оружие, которое они хотели бы полностью контролировать?       — Я и так им подчиняюсь! — непримиримо возразила она.       — А если они скажут, что завтра надо идти вырезать Учих, пойдёшь?       Кажется, вопрос попал в точку. В этот раз она не сдержалась, у неё натурально отвисла челюсть, а на лице возникла такая гамма эмоций, что я и не пытался понять, что она сейчас чувствует. Девушка была крайне шокирована уже во второй раз, и это было хорошо. Это нужно, чтобы пошатнуть её картину мира. Она ведь как раз должна дружить с Микото из клана красноглазиков, так что Учихи для неё это, можно сказать, личное.       — А должна пойти, — продолжал я, истолковав её расширившиеся глаза, как "нет". — Ты должна быть подобно кунаю. У него нет ни друзей, ни врагов, только рука, отправляющая его в цель. Такой тебя хочет видеть хокаге. Джинчурики ведь не зря называют оружием деревни. Оружие не задаёт вопросов и не сомневается, а также оно не может направить своё остриё на хозяина, в отличие от людей.       Я замолчал, давая время Кушине всё осмыслить. Если всё получится, то сегодня я посажу в её разуме семена сомнений. Я, конечно, не надеялся, что она тут же поверит мне наслово, бросит Минато с Конохой и присоединится к зелёной ветви, это было бы слишком хорошо. Но она будет помнить то, что я сказал ей сегодня, и невольно думать над этим.       — И какого биджу ты мне всё это говоришь, датебанэ? Зачем кому-то уничтожать Учих?       — Это я просто для примера, вместо Учих могут быть Сенджу или мы, например, — сказал я, намерянно упомянув два почти уничтоженных клана. Хорошая иллюстрация того, чего может потребовать деревня от своих верных шиноби, хотя я и не знал, как в действительности увядали Сенджу. — А насчёт твоего первого вопроса. Мне просто кажется странным, что в погоню за шиноби, которые выкрали из деревни настолько важную особу, отправился всего лишь один генин. И смог всех перебить. Нет, нет, я не обвиняю Минато, — успел я сказать до того, как она открыла рот. На словах о возлюбленном Кушина вдруг начала раздражаться, и я чувствовал, что если начну его открыто обвинять, то мы точно поссоримся. — Он сам может ничего не знать, его могли использовать в тёмную. Я скажу открыто: вся эта операция по твоему похищению могла быть полностью срежиссирована верхушкой Конохи, а ты и Минато в ней были просто марионетками.       — Но зачем? Зачем им это делать?       Теперь в её глазах не было прежнего шока, а также куда-то пропало внезапно появившееся раздражение. Она опустила голову и выглядела потерянной, не зная больше, что сказать.       — Потому, что ты клановая, Кичиро не позволил бы сделать из тебя бессловесное оружие, — ложь, он тот ещё жук, теперь я был в этом уверен. Её не смогли бы похитить из квартала, если бы он этого не хотел, и вот об этом я как раз хотел бы с ним поговорить. — Но Кичиро не бессмертный, а Минато бесклановый. На него нет других источников влияния, кроме хокаге, и получилось бы так, что он верен им, а ты верна ему. Он посредник.       Господи, что я несу. Но это и не важно, главное, это направить её мысль в нужную сторону, а додумывать она будет самостоятельно. И вообще, пора бы уже заканчивать.       — Ну, и довольно странным совпадением мне кажется то, что твоим единственным поклонником в детстве оказался не один из тех сотен простых ребятишек из академии, а именно тот, кого называют гением. Будто кто-то не хочет, чтобы рядом с джинчурики был слабак, смекаешь?       Сказав это, я замолчал, давая понять, что закончил свою мысль. Теперь ход был за Кушиной, но она не спешила что-то делать или спрашивать, лишь стояла напротив меня и хлопала глазами.       — И зачем ты говоришь мне всё это?       — Затем, — вздохнул я, — что я не люблю интриганов и разных подковёрных игроков, которыми полнится ваша Коноха. Мне не нравится, когда они манипулируют судьбами тех, кто вызывает у меня симпатию. А ещё я хочу, чтобы ты сама принимала решения и не позволяла никому влиять на себя. Ни хокаге, ни Кичиро, даже мне не позволяй. Просто старайся увидеть всю картину целиком и делай собственные выводы.       Ну, вот и всё. Я сказал ей всё, что хотел и теперь всё зависит от неё. Честно говоря, я бы хотел, чтобы когда-нибудь она перешла в более многочисленную часть клана Узумаки, в будущем мне бы очень пригодились такие союзники. Пока раскрывать ей всю про клан информацию было рано, хотя кто знает, как бы это повлияло на её решения?       — Если ты окажешься прав... — заговорила она после долгого молчания, я уже успел заскучать. — Если ты окажешься прав, что мне делать? Эх, а вот теперь я чувствовал себя виноватым. Начал тут задвигать, как правдоруб, а что ей теперь делать с этой информацией, не сказал. — Ты сама должна решить, — сказал я, начиная посматривать в сторону выхода с полигона. — Можешь стремиться взять свою жизнь в свои руки и порушить всем окружающим планы, а можешь и не стремиться. Хорошая жизнь, даже построенная на лжи, всё ещё остаётся хорошей.       Тут я положил руки в карманы и загадочно улыбнулся.       — Но если выберешь первый вариант, то мы можем придумать что-нибудь весёлое.       Мы молча прошли вместе какое-то время по дорожке, после чего разошлись по домам. Мы больше не сказали друг другу ни слова в тот день.       Выпуск намечался через полторы недели, а до того момента я занимался тем, что осваивал стихию земли под руководством Кичиро. Ему я ещё задам парочку вопросов по поводу того, что они тут вместе с хокаге мутят, ибо не верил, что он позволил бы произойти настоящему похищению. Но это будет не сегодня. Лучше потом, перед уходом, а то чувствую, что разговор может быть не из простых.       Скрывать свои способности к обучению больше не было смысла, и я, не стесняясь, за неделю выучил все техники, что он мне показал. Это было несложно, когда освоил уже четыре базовых стихии и теперь я мог использовать все пять, о чём моему учителю, естественно, знать не следовало. Он и так ходил крайне задумчивым, явно переосмысливая жизненный опыт.       Сменялись дни, я ещё раз смотался в убежище и попросил у Сена побольше запечатывающих свитков, плюс интересно было посмотреть, что тут за это время поменялось, и был удивлён наличием двух стопок и бутылки сакэ в его кабинете. Моим собеседником по прежнему был только он, как единственный полуночник, и к моему приходу он подготовился гораздо серьёзнее, чем в прошлый раз.       Мы опрокинули по стопке, после чего я узнал о почти готовом прототипе печати, но, учитывя, что таких нужно было ещё штук пять, Хиро ещё было чем заняться, а также он поведал о вернувшейся месяц назад с длительной миссии группе. Сказал, что они очень хотели со мной познакомиться, но мои визиты сюда всё ещё были длительностью десять минут и только по ночам, так что пока была не судьба.       Когда я рассказывал Сену об этой истории с Минато и похищением, он слушал её с невесёлой усмешкой, а затем произнёс лишь одно слово: "политика". Да похоже, что только я один хотел наладить контакт с Кушиной и лелеял надежду как-то переманить её на нашу сторону в будущем. Надо было брать пример с Сена и его сестры, им с самого начала всё было понятно, только вот оказалось, что привязали её не к самой деревне, а к Минато, который верен ей. Это разумно, он настолько верен, что готов был обречь себя вечно вариться в животе Бога Смерти, а сына сделать носителем демона, лишь бы спасти её от разрушения. К тому же силён и сведущ в запечатывании, чтобы разобраться с прорывом Девятихвостого, если что-то случится, так чем же не идеальный кандидат на роль мужа джинчурики? Заставь только её влюбиться до потери памяти, чтобы его желания и помыслы стали её желаниями и помыслами, и получишь полностью контролируемое оружие деревни. Гениально ведь. Злодейски, но гениально.       На прощание Сен посоветовал мне не лезть не в своё дело, мол, дела Конохи нас не касаются, а всё, что связано с Кушиной, это именно что дела Конохи.       — Забудь, что она из нашего клана, — сказал он, задумчиво крутя пустую рюмку. — Коноха не отпустит её и сама она не пойдёт.       Конечно, я понимал это. Я не собирался тащить её оттуда насильно, а мог лишь мягко намекнуть, что не всё не так просто в её жизни. А как она поступит дальше, решать ей.       Незаметно подошёл день выпуска из академии. Днём новосозданные команды генинов были чем-то заняты со своими сенсеями, наверняка тестами или чем-то подобным, а к вечеру потянулись в радушно раскрытые двери заведений. Ичираку, в котором и была запланирована встреча, к нашему с Кушиной приходу оказался заполнен лишь четырьмя людьми, сенсеем и его командой. Видимо, специально забронировали у хозяина заведение на ближайший час. Мы присели на свободные места, Минато представил Кушину своим ученикам, а она меня всем присутствующим.       Что я могу сказать про Минато? Красив, статен, производит впечатление неплохого парня, который пытается поладить со всеми. По опыту знаю, что желание это глупое, всем нравиться нельзя, но... у этого парня есть неплохие шансы, с такой-то улыбкой. Думаю, он был похож на своего учителя Джирайю, только без желания творить дичь на публику и умноженным на два умением располагать к себе. Харизма, вот как это называется. Перед харизматичными людьми открыты все дороги, как к сердцу джинчурики, так и к креслу хокаге. И в случае с креслом одной силы тут недостаточно. Вон, Орочимару сильный, а в каноне проиграл битву за эту должность Минато, потому что был жутким типом и не умел так лучезарно улыбаться.       — Нагато, да? — он немного склонился над стойкой, чтобы разглядеть меня за сидящей между нами Кушиной. — Рад познакомиться с тобой! Кушина так много про тебя рассказывала.       — Надеюсь, только хорошее.       Я наблюдал, как хозяин лавки хлопочет над моим заказом, казалось, что он прекрасно справляется в одиночку. Скоро ведь у него должна была родиться дочь, или уже родилась.       — Ага, — улыбнулся он. — Особенно про то, как ты спас двух человек на последней миссии. Разобраться с четырьмя противниками в одиночку, это очень впечатляет.       — Я тоже так смогу!       Мы повернулись влево, откуда донёсся голос. Все сидели в одном ряду, поэтому генинов я пока видел только со спины, когда садился, но и так знал всех, кто сидел слева от меня. Хатаке Какаши, который теперь вряд ли получит прозвище "Шаринган Какаши", Обито Учиха, который теперь точно не захочет творить то, что он творил в каноне, а также Рин Нохара, у которой теперь гораздо меньше шансов бесславно умереть. И всё это благодаря мне.       Вслед за голосом послышался тихий вздох, а я тактично уткнулся взглядом в стойку.       — Обито, помолчи, — сказал второй голос, Какаши, вероятно.       К сожалению, я не мог отсюда увидеть, сидел он в маске или же нет, но голос звучал свободно, а не приглушённо, как это бывает через ткань. Они были тут дольше нас и уже ели свои порции, странно было бы с его стороны делать это через маску.       Обито пристыженно замолчал, сдавшись, видимо, под взглядами сокомандников. Кушина весело хихикнула, Минато никак не выказал своих чувств, видимо, уже привыкнув к поведению ученика.       Я, конечно, понимал, что в интригах против моей родственницы замешан и он, однако по какой-то причине он не вызывал у меня негатива, в отличие от того же хокаге, например, когда я представлял, как он приказывает кому-то отправить меня на смерть. Может, это его личное обаяние? Трепетных барышень оно заставляет пищать от восторга, а на меня действует вот так, кто знает?. Но одно я знал наверняка: если это дружелюбие всего лишь фасад и напускное, то он чертовски опасен. Во многом из за того, что ему никогда не сможешь залезть в голову и сказать, о чём он думает, как распорядится своей силой и гениальностью в следующий момент? Считает ли он тебя другом или же противником? От него лучше держаться подальше, ибо если мы и встретимся с ним в будущем, то только как враги.       Через какое-то время мы закончили нашу посиделку и готовились расходиться по домам. Весь вечер Минато с Кушиной болтали с генинами, красноволосая быстро нашла язык с Рин и они довольно оживлённо разговаривали про всякое разное, а когда она упомянула, что когда-то хотела стать хокаге, оживился и Обито. Тема хокаге для него, очевидно, была больной, и он тут же уверенно всех заверил, что следующим хокаге станет он. Тогда это вызвало лишь ещё один вздох от Какаши и обидное поддразнивание со стороны Кушины, что ему, дескать, до хокаге как до Луны, а вот я сидел, испытывая испанский стыд. Шумный и глупый ребёнок, думалось мне, почему нельзя рассказывать, как ты станешь сильнее всех, хотя бы на полтона тише? И вот ему оригинальный Нагато позволял собой рулить?       А сейчас, когда мы стояли перед заведением и готовились расходиться по домам, я понял, что он просто пытается впечатлить сокомандницу, как умеет. Она же ему нравилась, вроде как. Ну, теперь у него был шанс выйти из френдзоны, я ему его обеспечил, можно сказать.       Ну, а нам пора было расходиться. Завтра меня здесь уже не будет, так что шёл я по Конохе, осознавая, что это в последний раз. Это было интересно и познавательно, но, как кое-где говорят, в гостях хорошо, а дома лучше. Только надо будет построить уже себе постоянный дом, а то всё мыкаюсь с места на место.       — Пока, Нагато, — махнула рукой Кушина.       — Пока, — ответил я, глядя в спину удаляющейся девушки.       Должен ли я испытывать сейчас сожаление за то, что оставляю всё так? Или вину за то, что взбаламутил ей жизнь и убегаю? Я не знал. Если она будет просто плыть по течению, у неё будет хорошая жизнь, пусть и построенная на лжи и интригах. Теперь ей и её будущей семье не угрожали ни спятивший Обито, ни Мадара, ни кто либо ещё. Разве что какие-то внутридеревенские разборки возникнут. Минато, Кушина, генины, да все жители Конохи должны быть благодарны мне по гроб жизни, только не знают об этом. Я ведь оказал им всем неоценимую услугу, уничтожив главных кукловодов этого мира, так что вина с моей стороны явно была бы лишней.       Решительно развернувшись, я быстрым шагом направился к дому. Зайдя внутрь, я приблизился сначала ко входу во внутренний двор, где Кичиро любил проводить вечера, но затем решил сначала собрать свои вещи и пошёл в комнату. В общем-то, собирать тут было нечего, пара моих свитков с вещами и три мега-свитка, как я их называл. Обычного размера, но особо вместительные, чтобы перенести всю библиотеку за раз.       Спустившись вниз, я направился прямиком к Кичиро. На дворе стоял поздний вечер, умолкли цикады и вместо них внутренний дворик заполонили светлячки. Местные были крупнее и светили немного ярче земных, и в темноте казалось, что садик был усыпан волшебными камнями. На всё это великолепие с благородным умиротворением взирал Кичиро.       Я прошёл чуть дальше и сел в кресло рядом с ним.       — Хороший вечер, — сказал я.       — Да, — ответил он негромко, и мы продолжили сидеть, наслаждаясь тишиной и прохладой.       Погода была довольно тёплой для этого времени года и проводить вечера снаружи было самое то.       — Познакомился с Минато? — сказал он через некоторое время, повернув ко мне голову.       — Ага. Только не рановато ли вы устроили им помолвку?       — В самый раз. В кланах женятся рано, скоро и тебе придётся.       — Может, не надо? — спросил я, отчего он начал тихо посмеиваться, приложив руку ко рту.       — Не волнуйся, невесту сможешь сам выбрать, я же не изверг какой. Миоко просто подберёт подходящих кандидаток, у тебя же, вроде бы, намечались какие-то контакты с кланом Хьюга?       Я удивлённо повернулся к нему.       — Да. Так вы знаете?       — Конечно. Это знатный клан, думаю, они не откажутся укрепить с нами отношения через брак, да и мы много чего можем получить.       — Жена Хьюга... — я запрокинул голову, устремив взгляд в появляющиеся на небе звёзды. — Она же в любом кабаке в радиусе двадцати километров найдёт.       Со стороны Кичиро послышался задумчивый хмык. Наверняка уже понимал, что женить меня это та ещё задача.       — А похищение обязательно?       Он недоумённо перевёл на меня взгляд.       — Что?       — Ну, похищение. Её должны похитить, а я её должен спасти. У вас же в Конохе так принято начинать встречаться?       Кичиро мрачнел на глазах. Можно было явственно ощутить, как между нами повисает напряжение, в ответ на что я начал непроизвольно разгонять очаг.       — Та история была досадным проишествием, — медленно проговорил он, отвернувшись. — С тех пор деревня усилила защиту.       — Кичиро, — в первый раз я произнёс его имя без уважительного суффикса, — мы оба знаем, что эта история дурно пахнет, и я хочу знать правду. Какого хрена, она же из твоего клана?       — Да как ты смеешь!? — воскликнул он, поднимаясь с кресла.       Я сделал то же самое, резко вскочив на ноги. Теперь мы стояли друг напротив друга, сверля друг друга взглядами.       — Кажется, я уже предупреждал тебя насчёт твоего языка?       — Эй-эй, спокойнее, не надо начинать драку, — выставил я перед собой руки. — Мне просто интересно, как так получилось и почему вы это допустили? Я думал, Узумаки заботятся о своих, а вместо этого вы согласились впутать маленькую девочку в какую-то мутную историю. Они ведь не могли провернуть это без вашего согласия, так?       Какое-то время Кичиро собирался с мыслями, грозно сжатые кулаки постепенно разжимались, передумав опускаться на мою голову, и напряжение между нами немного спало.       — Это произошло не в квартале, — грозно, но уже чуть более спокойно ответил он, однако огонь гнева в его глазах всё ещё не погас. — И я в этом участия не принимал!       Ты пропустил слово "напрямую", подумал я про себя.       — Но сказать, что ты хорошо заботишься о своих соклановцах, всё равно нельзя.       Кичиро, презрительно хмыкнул.       — А ты, похоже, всё ещё не понимаешь, как устроен мир аристократии, раз обвиняешь меня в том, что я допустил договорной брак.       — Я обвиняю вас не в этом, — сказал я. — Да, договорные и политические браки это нормальное явление среди знати, но ведь случай Кушины не имеет никакого отношения к договорному браку. Важное уточнение: я знаю, что она джинчурики.       Кичиро подавился воздухом, ошарашенно глядя на меня. Какая же резкая смена настроения.       — Узнал, потому что в прошлой жизни смотрел набор движущихся картинок про вашу жизнь, но сейчас это не важно. Важно то, что в таких союзах супруги не факт, что будут иметь друг к другу серьёзные чувства, а хокаге, или же кто-то другой, хотел привести её к подчинению, эмоционально привязав к верному деревне человеку. Это можно было сделать, приставив к ней хорошего сенсея или же просто друга, но выбор был сделан в пользу будущего мужа и пал на Минато. Нужно было, чтобы она влюбилась в него без памяти и постепенно перенимала его ценности, именно поэтому было организовано это похищение и чудесное спасение, я прав?       Кичиро не ответил, лишь продолжал поражённо смотреть на меня. Всё вышесказанное было лишь моими домыслами, но, думаю, если я где-то и ошибся, то не сильно.       Я же, тем временем, решил задать тот самый вопрос, ради которого и пришёл сюда.       — И вот хокаге-то в этой ситуации я могу понять, у него свой интерес, но как он уломал тебя? Ты же собственноручно отдал ее под чужое влияние, ради чего?       И вот тут уже пришла моя очередь удивляться. Кичиро внезапно прыснул, прикрыв рот рукавом, а затем не сдержался и натурально захохотал. Причём так заливисто, что я даже начал беспокоиться, всё ли с ним в порядке.       — А я то уж думал, хаха... — сказал он после того, как отсмеялся. — Ээх... я то думал, что ты о её счастье заботишься, что мы её не за того выдали, а ты у нас, сопля мелкая, оказывается, о клане думаешь! Чтобы у нас свой джинчурики был!       — Кушина вполне может быть счастлива и с Минато, пускай, если так, — невозмутимо сказал я. — Но мне интересно, ради чего ты согласился сделать её пешкой в ваших играх?       Он выслушивал меня с весельем во взгляде, но к тому моменту, как я замолчал, тень улыбки полностью пропала с его лица. Теперь он снова был серьёзен и даже мрачен.       — Ради чего? А ты думаешь, что мы, клан стариков и недобитков, могли бы что-то диктовать хокаге лишь из-за наличия у нас джинчурики? Использовать их во внутриполитической борьбе крайне не приветствуется, но сильный и многочисленный клан мог бы попробовать, хотя это и означает обратить против себя всех остальных. Но не мы четверо. Поэтому я согласился, а взамен мы получили несколько очень выгодных нам пунктов в будущем брачном договоре.       — И это всё? — поразился я.       — А что ещё ты хотел услышать?       И действительно. Я получил ответ, за которым пришёл, но теперь чувствовал только разочарование в Кичиро. Хотя мне вообще плевать должно быть на них всех, я ведь этих людей больше не увижу никогда. Но что-то свербело в груди, какое-то чувство то-ли несправедливости, то-ли ещё что-то, не давало покоя, и этот разговор его только распалил.       — Как-то ты продешевел, — сказал я, не найдя других слов.       — Это тебе так кажется. А теперь, я бы хотел узнать, откуда тебе известно о джинчурики.       На это пришлось ответить, что я мега-сенсор и почувствовал однажды чакру демона на тренировке. Да какая уже разница, что ему говорить? Кичиро мог идти к чертям вместе со своей политикой, а меня уже тошнило от всего этого.       Я не стал дожидаться ночи и вошёл в хранилище сразу после разговора с ним, тут же включив внешний барьер. Я даже не попрощался нормально, но сейчас мне этого не хотелось, я вообще не хотел с ним разговаривать лишний раз.       Я и мои клоны выгребали полки и ящики около пятнадцати минут, ещё двадцать понадобилось на то, чтобы упаковать это всё в свитки. Если раньше я думал, что буду испытывать за это чувство вины, то теперь не ощущал даже лёгкого сожаления. Чуть подумав, прикоснулся пальцами к висящему на шее талисману, но всё же решил оставить его. На нём нет ни следящих печатей, ни, упаси Шинигами, метки Хирайшина, в этом я был уверен, так как исследовал его на предмет чакры. Так что пусть висит.       После этого я сложил печати и переместился.