Разрывая цепи прошлого

       — Нет, Игорь, можно же на ты? Ты не понял меня. Я пришёл к тебе не как враг. — Олег стоял у полуоткрытых дверей квартиры майора полиции Игоря Грома, угрожающий вид которого не давал, видимо, ему ни малейшего шанса пройти внутрь. — С чего мне знать, что ты пришёл не убить меня, помогая своему дружку. В руке Гром держал явно что-то тяжёлое, по всей вероятности понимая, что одними кулаками ему с Волковым не справиться. — Я безоружен, — Олег слегка приподнял руки, вывернув карманы куртки. — Мне нужно с тобой поговорить. Послушай, это серьёзно, Игорь. Игорь недоверчиво оглянул ещё раз Волкова. Вид у него был как у обычного человека, когда его будят среди ночи. Особенно если будит человек, считавшийся мёртвым и лучший друг опасного сбежавшего преступника. — Ладно, заходи, — хмуро разрешил он. — Ты точно один, или меня ждёт роль хорошо прожаренного стейка от нашего пиротехника? Олег издал смешок: — Не беспокойся, я один. Он прошёл вглубь квартиры. — Садись, — Игорь кивнул на старое кресло. — Чай будешь? — Не отказался бы. Пока Гром возился на кухне с чаем, Олег успел осмотреть квартиру. Небольшая по площади, но очень просторная и старая, с высоким потолком, с которого периодически осыпалась штукатурка. Огромное, красивое и древнее окно занимало значительную часть. Из окна виден Казанский собор. Разумовский описывал Игореву квартиру как место, где редко бывают гости, где нет двери в туалете, где живёт одинокий, погружённый только в работу человек. Однако, сейчас обстановка указывала на то, что в квартире бывают нечужие люди. Вещи прибраны, окно помыто, в туалет, хм, дверь есть, пусть даже дешёвая из IKEA. Ах да, теперь, наверное, у Грома есть девушка, ну та самая журналистка Юля Пчёлкина. Или всё же Дубин? Игорь принёс две кружки с чаем, протянув одну гостю. Олег взял кружку и прихлебнул. С бергамотом, однако! — Ну, рассказывай, что вообще тут происходит, — потребовал Игорь. — Какого чёрта я слышу везде новость, что Разумовский сбежал. И почему ты припёрся ко мне в два часа ночи? Тому, что Олег Волков вдруг жив, он, видимо, даже не удивился. Олег вздохнул. Разговор будет сложным. — Видишь ли, — начал он. — Ты же понял, надеюсь, что с головой у Сергея не всё в порядке? — Ну да, — буркнул майор Гром. — И что с того? Это не оправдывает его преступлений. — Нет, — согласился Олег. — Но представь себе хоть на минуту, Игорь, представь, что у в тебе с самого рождения живёт кто-то ещё. И этот «кто-то» завладевает тобой, твоим телом и разумом, заставляет делать или делает сам за тебя ужасные вещи. Знаешь, что ещё было с Сергеем? В детстве, ещё до моего приезда в детдом и нашего знакомства, он сжёг троих детей за то, что они хотели убить собаку. Как такое может сделать маленький восьмилетний мальчик? Разве мог он сам такое сделать? Это был не он, а Птица. Мерзкое пернатое создание, которое давало о себе знать очень часто, но с начала нашей с Серёжей дружбы всё реже и реже. Я защищал Серёжу всегда. Только со мной он мог быть нормальным человеком. И ты его не знаешь. Не знаешь, какой он… — Олег запнулся. — Какой прекрасный человек. Я люблю его как брата. Он и был моим братом. Всегда. Но потом… Потом я оставил его, ушёл в армию, подписал контракт. Затем Сирия. Что случилось дальше я не буду тебе рассказывать, но кратко говоря, меня завербовали на одно секретное задание. Я выполнял его в Сирии. Произошло то, о чем я не хочу говорить, и в результате чего меня объявили погибшим, прислали похоронку Сергею. Он не смог выдержать этого и сломился под натиском своего «врага». Олег остановился. К его горлу подступил комок. Игорь сидел неподвижно, молча и пристально глядя на него. Чай в его кружке остывал.  — Чумной Доктор… — продолжил Олег. — До вашего разговора в офисе Сергей считал таковым меня. Именно это и нужно было Птице. Используя меня, а точнее извращенное моё подобие, он всё сильнее захватывал Сергея. И Сергей не отдавал себе отчёта, что происходит. Для него те бессонные ночи под маской Чумного Доктора были как в тумане. Даже запаха гари он не замечал. Но он боролся с «Ним» пока не проиграл, пока не дал захватить себя полностью. Олег замолчал. — Это не оправдание тем жутким вещам, что он творил, я тебе повторяю, — тихо проговорил Игорь. Его слова звучали для измученного последними событиями Олега как приговор. — Он убивал людей, сжигал заживо их, в том числе и детей. Я ведь дрался с ним тогда, Олег. Я видел его. Да, согласен, это был не тот Сергей Разумовский, которого я видел в казино, но тем ужаснее то, что он так легко сдался этому Птице. Между прочим, Разумовский и был поэтому отправлен в психиатрическую лечебницу, а не в тюрьму. — В лечебницу… Ты хоть знаешь, что с ним там делали?! Мне рассказывал Сергей, да и сам я видел достаточно. Ему поставили диагноз «диссоциативное расстройство личности», но не лечили, а ещё сильнее расшатывали психику, не давая ему ни малейшего шанса на выздоровление. Этот доктор Рубинштейн преступник не хуже Чумного Доктора! — Олег уже не мог сдерживаться. — Но там Сергей был хотя бы в изоляции от общества. Он же опасен для окружающих, — на этот раз Игорь говорил не столь уверенно. — А разве преступники, даже самые закоренелые, не могут искупить свою вину? Почему ты ставишь крест на них? — Да что ты мне зубы заговариваешь, — Гром вскочил. — Говори, где он, что с ним, и что вы собираетесь делать? Играть тебе со мной не получится, предупреждаю. — Я же говорил, что не враг тебе, Игорь, — не шевельнувшись, сказал Олег. — Успокойся для начала. Сейчас, на данный момент я даже больший преступник чем Сергей. Я вытащил его из психушки и даже убил человека при этом. Случайного, заметь. Так что забудь на время про твою ненависть к Сергею. Да, он не совсем в порядке и изначально хотел отомстить тебе. Игорь сделал неопределённый жест рукой. — Но пока я с ним, — продолжил, не обращая на того внимания, Волков, — он борется с пернатой тварью и живёт. Я не позволю тебе разрушать его жизнь. Ты выполнял свой долг, когда его ловил. Что ж, я тебя в этом не осуждаю. Но теперь я пришёл за тем, чтобы доказать, что Сергей изменился: он хочет встретиться с тобой. — Зачем? — Игорь искренне удивился. — Ему нужно с тобой поговорить, — терпеливо сказал Олег. — Полагаю, обсудить прошлое, чтобы покончить с ним. Знаю, ты спросишь меня, что он собирается делать дальше, так что отвечаю — не знаю. Но разговор этот для него очень важен. Сергей сказал, что ему нужно разорвать все цепи прошлого, как он выразился. Ну, что скажешь? «Остаётся надеяться, что он поверил, что мы не собираемся после свалить куда-нибудь в Венецию», — подумал Олег. — Допустим, я согласен, — помолчав, сказал Игорь. — Где он? — В своей прошлой квартире. — Ты оставил его одного? Разумно ли? — Ну он же Разумовский, — не особо остроумно сострил Олег. — Не думаю, что разумно было бы тащить его к тебе. — Мог бы для начала и позвонить, — проворчал Игорь. — А то будить людей в два часа ночи, так себе затея. — Ты бы мне не поверил, — невесело усмехнулся Волков. — И причина была, почему я тебя разбудил. — И какая же? — Сергею стало хуже. Он не мог уснуть, Птица не давал ему этого, ведь ночью он может править им безраздельно. Я пошёл за какими-нибудь таблетками. Серёжа просил меня как можно быстрее связаться с тобой, поэтому я дал ему успокоительное; вроде он заснул, и я поспешил к тебе. Днём я не осмелюсь оставить его одного. Ну так что, ты согласен прийти? — Да… — майор Гром что-то обдумывал. — Да, я приду, Олег. Но лучше через пару дней. Мне кажется, нужно дать ему время. — Спасибо, Игорь. Позвони мне, когда соберёшься. Только сильно не медли. И давай без полицейских фокусов. Олег встал. Он не ожидал, что Гром так быстро согласится. Правду ли Игорь говорит? Всё же встреча с маньяком, который хотел тебя сжечь — сомнительное удовольствие. Однако, когда-то Игорь уважал Разумовского, пусть и недолго, и что-то же должно было получится из этой затеи? — Олег, почему ты бросил всё и кинулся спасать Разумовского? Разве ты не думал, что в больнице ему будет лучше? — спросил его уже в дверях Гром. Олег махнул рукой. — Нет, друзья не бросают в беде, — он вышел за дверь. — До встречи, майор Гром. «Готов ли к этой встрече Серёжа? Кто знает, что может выкинуть ещё Птица», — думал он, выходя из парадной и вдыхая свежий ночной воздух, наполненный ароматом увядающей уже сирени.