Разрывая цепи прошлого

       Олег начал беспокоиться, уже подъезжая к дому. В окнах их квартиры горел свет. Что там с Серёжей? А если у него снова его приступ? После череды бесконечных кошмаров как наяву всё может быть. Наверное оставлять его одного, заснувшего, не стоило. Дурак! Не подумал! Олег быстро выскочил из такси и вихрем понёсся по лестнице. Торопливо, роняя ключи, открыл дверь и вошёл в квартиру. — Серый! — крикнул он. — Я вернулся! Тихо. Ни звука. Лишь часы негромко тикают на кухне. В комнатах светло. Кровать Серёжи была пустая. — Серёж, где ты? Олег в тревоге заглянул во все комнаты, но везде было пусто. Эх, даже на час его нельзя оставить. Хотя сам виноват, думал же, что может это произойти. Где же может быть Разумовский? Тут Олег замер. Окно. Окно Серёжиной комнаты было открыто. Занавески слабо колыхались на ветру. Неужели… Нет, нет, нет… Только не это. Тут же четвёртый этаж… Но если бы Серёжа… То он увидел бы… Может он мог как-то просто спуститься из окна? Но как? Дерево! Олег облегчённо выдохнул. Точно, как же он сразу не догадался! Под окном рос большой раскидистый каштан, на котором уже виднелись зеленоватые свечи цветов. Его длинные крепкие ветки дотягивались до самого окна, а Серёжка всегда был мастером по лазанью по деревьям. В детстве Олег, шутя, называл Разумовского белкой. Действительно, спутать мелькающую среди зеленых ветвей рыжую макушку с шустрой большой белкой было нетрудно. Он помнил, как они сбегали из детдома в парк, где Серёжа сразу же забирался на дерево и дразнил друга сверху, крича, что он его не достанет. Олег в ответ швырял в того жёлуди и ворчливо напоминал приятелю, что когда-нибудь тот обязательно грохнется. Но Серёжа лишь заливисто смеялся каждый раз, уверяя, что никогда не упадёт, ведь белки же не падают! А когда один раз ветка под ним сломалось и мальчишка полетел, к счастью, с небольшой высоты, вниз, то как Олег перепугался. А эта белка ходила потом с синяками и ссадинами и ещё возмущалась, чего это они так долго не заживают. Сергея Волков нашёл за домом, в сквере, на скамейке среди пышно разросшихся кустов сирени. Порванная футболка и мелкие ветки в волосах недвусмысленно намекали на путь его передвижения. Он неподвижно сидел, дрожа и обхватив руками колени. Спутанные медные в свете рассветающего неба волосы закрывали ему почти всё лицо и неровными прядями падали на ссутуленные плечи. — Серый, — Олег тронул его за плечо и сразу же невольно отшатнулся. Желтые глаза злобно глянули на Олега. — Уйди, — прошипел Разумовский. — Я знаю, где ты был, предатель. Ты бегал к Грому, в полицию, и они сейчас будут здесь и заберут меня. Так и знал, что тебе нельзя доверять! Ведь «Он» предупреждал меня, но я не слушал. Теперь вижу, что зря. — Серёж, — Олег сел рядом с другом и осторожно обнял его. — Ты не должен слушать Птицу, ты должен бороться с ним, ты же обещал! — Обещал! Это ты мне обещал, что будешь всегда рядом, а сам ушёл! — зло крикнул Сергей, резко вырываясь. Олег растерянно смотрел на изменившегося друга. И хотя он видел его уже под влиянием Птицы, но, что это будет происходить так часто, не ожидал. — Я не был в полиции, — успокаивающе сказал Олег. — Я был у Грома по твоему же желанию, ты забыл? Доверься мне. Пойдём сейчас домой, чаю выпьем. — Довериться тебе? Что я слышу! Так же и Птица говорил мне. А может ты… Может ты всё-таки ненастоящий, и это всё опять обман. — Сергей вскочил, с ужасом и ненавистью глядя на Олега. — Нет, нет, это я, настоящий, правда, — Олег шагнул к нему. — Не подходи ко мне! — в руках Сергея вдруг оказался кухонный нож, лежащий всё это время, оказывается, за спиной. — Я тебе не верю! Это не ты, не ты, не ты… Нож в его руке дрожал. Он угрожающе им замахнулся. «Эх, а ведь то же самое было в первый раз, когда я вошёл к нему в палату. Он не поверил, что это я…» — подумал Олег. — «Я думал, что теперь всё в порядке. И где он только нож взял, на кухне? Вот это, называется, не уследил. Он же мог и зарезать ещё себя, мало ли что». Что ж ладно. По-хорошему Птичка не хочет отдавать Серёжу, значит придётся по-плохому». Он крепко схватил Разумовского за руку, отбирая у того нож и цепко держа. — Слушай меня, Сергей ты сейчас или, скорее, петух черномазый. Я Олег Волков. Настоящий. Я не Птица. И это мы уже проходили. Я пришёл, чтобы помочь тебе. Я же твой телохранитель и друг, забыл? — Олег перевёл дыхание и отпустил разом обмякшего Сергея. Разумовский медленно упал на колени, нервно и испуганно вздрагивая. Рыжие пряди упали на широко раскрытые глаза, желтизну которых постепенно вытесняла синева. — П…Прости меня, Волче, — прерывисто прошептал он. — Я снова не смог совладать с «Ним». Я кричу, кричу на «Него», но «Он» не уходит и лишь посмеивается. Мне очень страшно и холодно от этого сейчас, когда я в сознании. В больнице было не так. Там я было всё как в тумане, жутком сне. Птица был всегда рядом и мучил меня. Там я хотел только одного: чтобы эти мучения закончились. Я хотел умереть, чтобы прекратить страдания. Но теперь, теперь я хочу жить. Ради тебя. Вместе. Ты мой единственный друг, который бросил всё и кинулся спасать меня. — Сергей с трудом поднялся и с болью посмотрел на Олега. Волков не знал, что сказать. Слова, горячие, нужные, растворялись где-то в его сознании, не слетая с языка. Всё что он сделать, это снова крепко обнять друга и прошептать: — Да, вместе. Мы справимся, я тебе обещаю. Он первый осторожно высвободился из объятий, не привыкший к ним. Серёжа нерешительно глянул на него. — Пойдём домой, Олег, я чаю хочу, — неожиданно по-детски капризно сказал он. Олег улыбнулся уголками губ. — Пойдём. Я как раз к чаю твоих любимых батончиков купил. — А чай у нас какой? С бергамотом? — осведомился Серёжа. — С бергамотом, Серый, с бергамотом. На кухне уютно горел свет. В кружках дымился ароматный чай, а на тарелке лежали шоколадные батончики в блестящих упаковках. Сам Олег их терпеть не мог как и в принципе не выносил все эти снэки, которые Серёжка просто обожал. Волкову бы хороший и вкусный, собственноручно приготовленный обед из нескольких блюд. Ммм, вкуснотень! Да и просто поколдовать на кухне одно удовольствие. Это Серый себе даже яичницу не мог нормально пожарить или макароны сварить, всегда рассудительно говоря, что раз Олег такой кулинар, то пусть он и готовит им, а он лучше за электричество в их общаге заплатит. Хотя в безденежное время им обоим приходилось питаться исключительно дошираками. Ох, сколько они их студентами съели в своё время! Сергей сидел в халате, укутанный сверху пледом, с обжигающей кружкой чая в одной руке и батончиком в другой. — Офень фкуфно, как фефда, — проговорил он с набитым ртом. — Любовь твоя к сладкому, вижу, никуда не ушла за это время, и вкус ничуть не изменился, — рассмеялся Олег. — Чем же ты питался, пока меня не было? Только газировкой и батончиками из автоматов? — Некоторые вещи всегда остаются неизменными, — важно сказал Серёжа, пропуская вторую часть фразы Олега мимо ушей. — А что Игорь? Ты говорил с ним? Волков с интересом взглянул на Сергея. — Да, я был у него в квартире и виделся с ним. — И? — Он поставил себе дверь в туалет. — ??? — Ты говорил мне, что у него её не наблюдалось. Теперь есть. А интересно, почему тебе так запомнился интерьер Грома. Ты так увлечённо мне про него рассказывал. Ты что, не раз уже у него бывал? Серёжа закатил глаза: — А если серьёзно? — Если серьёзно, то он согласился встретиться с тобой. Разумовский вопросительно-недоверчиво взглянул на Олега. — Нет, не сразу конечно согласился, — ответил на его немой вопрос Олег. — Но я ему всё рассказал про тебя. Вроде он поверил. — Про Птицу тоже? — голос Сергея предательски дрогнул. — Да. — И он даже не посчитал тебя поехавшим психом? — Ну тебя он психом уже давно считает, что ж тут удивительного, что теперь второй такой объявился. — Но ты не убивал невиновных людей, — возразил Разумовский. Олег не ответил. Серёже не нужно знать правду. Всю правду про него. Оба надолго замолчали. — Олег, а что было прошлой ночью? — вдруг спросил Сергей. — Тем утром у тебя был такой усталый и изнемождённый вид. Олег отвёл глаза. Вспоминать и говорить Сергею о событиях той ужасной первой ночи в их квартире ему совсем не хотелось. Это был какой-то кошмар, длившийся несколько часов. — Олег, — настойчиво сказал Серёжа. — Скажи мне всё как есть. Волков вздохнул. Придётся рассказать. Надо только как-то покороче и помягче. — Серый, ты это… Всё нормально было, почти. Ты просто побуянил немного. Птица, точнее. Но я взял эту тварь за горло и поговорил с ним. Вроде тот отстал. Про то, как Сергей снова не узнавал его, кричал с пеной у рта и угрожал убить его, Олег решил не говорить. — Я ничего не помню, — Сергей провёл рукой по лбу. «Вот и славно, а то только этого нам не хватало для полного счастья», — подумал Олег. Он с содроганием вспомнил громкие нечеловеческие вопли Серёжи, его широко распахнутые янтарные глаза, безумный птичий взгляд и слова, слова, произносимые бессознательно и под влиянием Птицы, но так глубоко задевающие Олега. Только он не показал виду. — Олег, мне нужен компьютер, — попросил Сергей после их непродолжительного молчания. — Он был где-то здесь, но теперь я не могу его найти. Ты его спрятал? Олег с сомнением взглянул на него. Он-то спрятал Серёжин ноутбук, чтобы тот не вздумал что-то натворить в Интернете. — Не беспокойся, я осторожно. Ну, Олеж, мне очень нужно, новости узнать надо же, — Серёжа решительно, но вместе с тем умоляюще посмотрел на Олега. Вид у него был как у маленького и милого рыжего щенка, который, однако, когда нужно, может зарычать и даже укусить. Ну и как такому чуду в перьях отказать? К тому же ладно, он программист как никак, что тут его учить? — Бери, — разрешил Олег. Версия радостного щенка включена. Серёжа обрадованно взял протянутый другом ноут, включил его и сел на диван, сразу же погружаясь в мир, малознакомый Олегу. Сладкие крошки падали на клавиатуру, но Сергей их даже не смахивал. Олег с невольной улыбкой наблюдал за ним. В эти минуты он был счастлив по-настоящему, ведь это так напоминало ему прошлое. Их спокойные и неспокойные, но почти всегда уютные вечера за учёбой и в свободное от неё время. Сейчас в их квартире было не менее уютно, чем в комнате общаги. Тиканье часов, неяркий свет настольной лампы, отдалённый шум машин где-то за окном, где уже светало. Серёжа, сидящий за ноутбуком, завернувшийся в свой любимый зелёный в красную клетку плед. Остывающий, недопитый чай в кружках, крошки на столе. Всё как раньше. Просто картина маслом! И тут вдруг мужчины вздрогнули. Раздался звонок в дверь.