Paint it Black

- Нет, нет, нет… Сколько раз за последнюю четверть часа она повторила это слово? Нет, она не отгоняла волькр светом – она попросту не могла. Нет, её не тестировали. Нет, она не могла объяснить, как так произошло. Нет, она ни на что не была способна. Нет, она совершенно точно не Заклинательница Солнца. Алина повторяла это, как молитву, когда генерал шагнул еще ближе. Шептала одними губами, когда весь мир вокруг погрузился в кромешную тьмы, повторяла снова и снова, раз за разом, едва шевеля онемевшими губами, когда кровь засочилась из пореза на руке. Она чувствовала страшную силу, исходящую от Дарклинга, кожей ощущала, как она зовет в ней, как пробуждает в груди странную, иррациональную уверенность, как-то-то, спрятанное глубоко внутри неё жаждет силе этой ответить, и повторяла ему: нет. Нет, нельзя. Нет, не так. Нет, не ему… Но боль пронзила руку, а вместе с кровью из пореза засочился яркий свет – сперва слабый, но набирающий силу подобно стремительному потоку, вырвавшемуся из-под корки льда. Кажется, она закричала, но ослепительная яркость заставила зажмуриться, она ослепляла, оглушала, рушила любые понятия о времени и пространстве, скрадывала направления верха и низа. Алина чувствовала тепло, то, как оно струится по её телу, выходя наружу солнечными лучами, и не могла это остановить, уже не умоляя, а приказывая: нет! Но поток не слушал, он иссяк так же внезапно, как и появился, стоило Дарклингу убрать руку, и Старкова пошатнулась, ощущая, что ноги стали ватными. Нет, он ошибался. Она не Заклинательница Солнца, она не могла, это всё он! - Нет, пожалуйста, повторила она, цепляясь за черный кафтан на широкой груди. Алина до сих пор ощущала жар исходящего от неё света, она чувствовала, как то, что пробудилось внутри, снова улеглось, подобно зверю опустив косматую исполинскую голову, засыпая, но все это было неправильно, нереально и совершенно невозможно. - Доставьте её в Малый Дворец. Она попыталась выпрямиться, рванулась из рук подоспевшего Ивана, но сердцебит держал крепко – крепче, чем генерал, и куда грубее, и Алина только жалобно заскребла руками по черному шитью на красной кефте, когда её поволокли из палатки генерала к повозке. Огромная черная карета уже ждала, запряженная тройкой вороных лошадей, и корпориал без церемоний затолкал Алину внутрь. - Пожалуйста, подождите! Я должна увидеть его… - Кого? Голос заставил Алину вздрогнуть и вжаться, она резко отпрянула от окна и увидела, что рядом с явно недовольным своим заданием Иваном сидит еще один сердцебит. - Кого? – повторил он мягко, а Алина осторожно отозвалась: - Мала. Он мой друг, он тоже был в Каньоне, когда на нас напали, я должна убедиться… - Следопыт? – с интересом уточнил гриш, покосившись на своего коллегу. - Да. Карета начала движение, Алина вцепилась в спинку сидения, отчаянно вглядываясь в маленькое оконце. На мгновение ей почудилось, что она увидела Мала, она вскочила на ноги, но за локоть ей поймал Иван, а наваждение исчезло, растворяясь в многоликой толпе, с любопытством наблюдающей за удаляющейся каретой генерала Кирригана, и Алина опустошенно рухнула на сидение, исподлобья глядя на двоих мужчин в красном. Хотелось закричать, вырваться и выпрыгнуть из кареты, но силы покинули её, а даже если бы их достало, то что? Её окружают гриши, рядом с каретой следует дюжина всадников из личной гвардии Дарклинга, а Старкова, положа руку на сердце, не могла с уверенностью сказать, что знает, куда и от к о г о теперь ей следует бежать. От Кирригана? От Мала? Или… от самой себя? - Мне жаль, Алина, но нужно спешить. Девушка изумленно вскинула глаза на второго корпориала: - Почему? Мужчина улыбнулся, будто растолковывая неразумному ребенку очевидные вещи: - Ты – Заклинательница Солнца. Та, кого прежде считали легендой. Когда новости об этом достигнут ушей наших врагов (да и некоторых друзей), ты хотя бы представляешь, как много людей захочет убить тебя или заполучить себе? – она не ответила, но сердцебит продолжил, явно наслаждаясь превосходством и звуком собственного голоса: - Тысячи. Десятки тысяч. Всем, кому выгодно существование Неморя, которое ослабляет Равку. С этого дня у тебя на спине, Алина, нарисована огромная мишень, и мы по приказу Генерала сделаем всё, чтобы тебя защитить. Алина прищурилась, ёжась то ли от холода, то ли от кромешного ужаса, который она пыталась отогнать от себя. Она пережила столько страха, что пугаться сильнее было просто некуда, но слова мужчины заставляли липкие мурашки бежать по спине и настороженно, как испуганный зверь, вжиматься в стенку кареты, скаля зубы: - Даже увезти меня против своей воли? - Да, - сухо отозвался Иван, а его собрат согласно кивнул. - Так значит, я его пленница? – бесцветно поинтересовалась девушка. Этот разговор вытянул у неё все силы, и хотелось просто забиться в угол и свернуться калачиком, тихонько подвывая. На мгновение в повозке повисла тишина, но мужчина все же отозвался, даже не стараясь ответить нейтрально, а попросту меняя тему: - Тебе лучше отдохнуть, Алина. Нам предстоит долгая дорога до Ос Альты. Кстати, меня зовут Фёдор, его – Иван. И на время нашего пути мы с моим молчаливым другом будем отвечать за твою безопасность. Сердцебит участливо улыбнулся, но Алина не ответила. Отодвинувшись в самый дальний уголок сидения, она повыше задрала ворот поношенного армейского пальто, а совсем скоро, убаюканная стуком колес, сама не заметила, как уснула. Она всегда плохо спала. Часами мучаясь от бессонницы и забываясь тяжелой, тревожной полудремой уже на рассвете, но минувший день выжал из Старковой все силы, и она провалилась в темноту без сновидений. Её разбудило осторожное, но настойчивое прикосновение, и девушка дернулась, просыпаясь. За окном кареты стемнело, она не смогла бы с точностью сказать, сколько проспала, ведь до этого большую часть времени тоже провела в беспамятстве. Она едва различила в полумраке лицо Фёдора. И оно было… встревоженным. Алина напряглась, а сердцебит прошептал: - Просыпайся, Алина. Только сейчас она осознала, что карета не движется, внутри они лишь вдвоем, а гриш сует ей в руки алый кафтан: - Что случилось? Зачем? Мужчина прижал палец к губам в недвусмысленном жесте и полушепотом пояснил: - На дороге поваленное дерево, на первый взгляд ничего страшного, но Ивану это показалось подозрительным. Он с солдатами ушел проверять, а я должен тебя охранять. – Проследив за взглядом Алины, корпориал настойчиво вложил ей в руки одежду и пояснил: - Ткань гришей. Её не пробьёт пуля. Надевай и оставайся здесь. - А ты?.. Девушка не испытывала никакой симпатии к своим конвоирам, но мысль остаться здесь одной в темноте пугала до чертиков. - Нет, пожалуйста… Она поймала его за рукав, но Фёдор мягко высвободился: - Прости. Я скоро вернусь, просто будь здесь. Дверь кареты закрылась за ним, а Алина зябко поежилась. Она посмотрела на прекрасную алую кефту, затем на свое старое, испачканное кровью пальто, надевать это казалось неправильным, но она все же расстегнула ремень, и успела всунуть руку в один рукав, когда раздались выстрелы. Старкова рухнула на пол под сидения, закрывая голову руками, кроваво-красная шерстяная ткань накрыла её, будто одеялом. Будто Алина действительно была ребенком, и они с Малом прятались под ним от монстров, с той только разницей, что теперь, в отличие от детства, монстры были совершенно настоящими, а Мала рядом больше не оказалось. Зазвучали крики, вспышка пламени озарила небо. Снова выстрелы, гневный рев на непонятном Алине языке. Уезжая из Крибирска, она наивно полагала, что ночной кошмар закончился, но вот он во всей красе, за стенами кареты опять льется кровь, но вместо кровожадных волькр её проливают другие люди с ружьями и злым умыслом. Она закрыла голову руками, моля всех святых о защите, но ничего не произошло. Чудо не случилось, чудесный свет не заструился из её пальцев, лишний раз доказывая: всё это одна большая и чудовищная ошибка. Старковой почудилось, что шум сражения начал стихать, как раз тогда, когда дверь распахнулась: - Фёд… - только и успела прошептать она, когда в дверях возникла дикая, бородатая рожа мужика в меховом плаще, он ухватил Алиану за ногу и поволок наружу. Она лягалась, царапалась, попыталась даже укусить человека за руку, но получила лишь удар навершием большого кривого кинжала по голове, и мир вокруг поплыл. Над головой зазвучал победоносный крик, похититель, держа Алину за волосы, жестко дернул вверх, заставляя девушку подняться на колени. В лунном свете блеснула сталь, занесенная над ней, и Алина, наконец, поняла: ошибкой было всё это или нет, воззвала она к свету или посреди Неморя они все стали свидетелями иного чуда, но на этом всё. Это конец. И острое лезвие ужалило кожу пониже уха.